To be sane

Episode I

— Маргарет, Вы же присмотрите? — спрашивает взволнованно-просительно Гермиона Грейнджер. И Каунфиц, подавляя вздох, кивает. Конечно же, она поможет, присмотрит. А кто же ещё это сделает? Никто же не виноват в том, что основная масса спасаемых магглорождённых — это именно юные девушки, парни или даже дети, не достигшие десяти лет. Конечно же, никто из них до появления в этом особняке не держал в руках палочку и не колдовал, разве что при пробуждении магической силы, неосознанно. Запуганные, затюканные, никогда ни о чём хорошем не слышавшие, они напоминают одичавших домашних животных: вроде бы хорошие, но готовы в любую секунду напасть. Кое-как отличался от них пятнадцатилетний Питер Тарс. То ли повлияло на него то, что его притащили первым, раньше самой Маргарет, и он смог немного освоиться, то ли прошлое паренька, явно не совсем такое, как у других детей, выросших в новом режиме, оставило свой отпечаток. Он об этом ничего не рассказывал, но по нему было заметно, что не так уж всё просто было раньше. Мальчишка умел читать, имел познания в кое-какой литературе, причём не из обычного списка: заковыристые фамилии авторов наводили на мысль, что относились они к какому-то очень высокому кругу. Тарс спокойно общался с эльфом-помощником, будучи единственным из всех присутствующих в особняке магглорождённых, включая и Каунфиц, кто мог хоть иногда заставить домовика на что-то ответить. Очевидно, он был знаком с психологией этих существ, что никак не сопоставлялось с тем, кем он был. Но, как бы там ни было, более спокойное поведение парня позволило Маргарет обрести помощника в таком нелёгком деле, как руководство своеобразной "коммуной свободных магглокровок". Это название женщина придумала сама, считая, что оно полностью подходит по ситуации. Люди, занимавшие особняк, действительно обрели пусть сомнительную и не самую стойкую, но свободу. Никто не бил и не заставлял тяжело трудиться. Правда, выходить за пределы дома было нельзя, но уж такое несчастные, забитые создания и проблемой не считали. А уж то, что их потихоньку обучали магии, вообще восприняли "на ура". Не было времени на какие-то полноценные курсы или разучивание простейших фокусов, зато было много практики и демонстрации серьёзных заклятий. Показывая ученикам Круцио, Каунфиц с мрачной решимостью думала, что рано или поздно придётся это испытывать, причём не на иллюзорных манекенах, каким-то чудом раздобытых Гермионой, а на живых людях. Спасение спасением, но это, по сути, была партизанская война. Женщина знала, что половину из тех, кто сейчас был в особняке, спасителям приходилось забирать с боем. Конечно, пока что странная парочка явно не решалась врываться в поместья или на территорию тюрьмы (да и сложновато это было сделать вдвоём!), ограничиваясь подворотнями, где была надежда на не сдохших окончательно от мук людей, но не редки были случаи, когда чистокровные желали оставаться рядом с жертвами до самой смерти... И выходило, что своей смерти. Радовало то, что всё-таки Гермиона не зря заслужила звание самой умной ведьмы Англии, ведь она была до сих пор жива, однако факт оставался фактом: аристократы умирали. И скоро официальная власть обратит на это внимание, если уже не обратила. А будут ли они тогда готовы? С одной стороны, люди потихоньку оживали, учились обретать веру в себя и в то, что есть на свете добро, они уже не были настолько деморализованы, но, с другой, ресурсов двух людей явно не хватит на толпу, и так уже заполнившую почти весь особняк. Даже палочек на всех не хватало, и самой Маргарет пришлось на скорую руку вспоминать краткий курс беспалочковой магии, который она сама факультативно изучала на седьмом курсе Хогвартса. Обучали, правда, и магии с волшебными палочками, но с оговоркой, что лучше бы хорошенько засвоить беспалочковую, а то мало ли... Да и продуктов, в конце концов, не так уж много было. Радовало только то, что в огромной погребе особняка обнаружилось не только дорогое вино, но и бочки с древними, хорошими настойками, которые, как оказалось, очень питательны и неплохо насыщают организм. В общем, Каунфиц со дня на день ожидала, когда же наступит тот день, который станет началом конца... И он всё-таки наступил. Однажды вечером Гермиона явилась в дом, держа на руках не очередного магглорождённого, а своего напарника!.. *Фраза «delight of dependent purgatory» здесь переводится как «очарование зависимого чистилища»

Episode II

— Маргарет Каунфиц. Бывшая работница отдела магического правопорядка Министерства Магии, магглорождённая — Фалькус Больц. Троюродный племянник Альфиуса Крауча, двоюродного брата Бартемиуса Крауча, чистокровный. — Лили Фанкс, приемная дочь Элфиаса Моджса, магглорождённая. — Фанни Моджс, жена Элфиаса Моджса, падчерица Элфиаса Дожа, чистокровная. — Фрикус Моллет, сирота, выросший в неволе, магглорождённый. — Аллен Мио, супруг Панси Паркинсон, чистокровный... Странно это было... Сидеть и, проговаривая имена вслух, составлять список спасённых и убитых. За каждым названным выжившим магглокровкой стоял чистокровка, вынужденно отправленный в мир иной. Дорожка смертей, начавшая тогда, когда стало понятно, что отсутствие наказания приводит к тому, что "грязнокровок" лишают даже последнего права: умереть спокойно. Пришлось начать убивать... Гермиона записывала имена и думала о том, что счастье всё-таки может существовать. Да, такое кровавое, с враньем и игрой в аристократизм, зато есть какая-то надежда. Свобода выбора. И поддержка. Настоящая поддержка. Сомнения насчёт того, является ли помощь Скорпиуса изощрённой пыткой нового режима, развеялись тогда, когда парень совершенно спокойно заавадил Больца, не дав ему добить Маргарет. Давно она не чувствовала, что её понимают... И это было очень приятно. Когда-то угнетённая женщина мечтала о роли Беллатриссы, психованной маньячки, готовой убивать всех и вся. А теперь было всё иначе, хотя казнить приходилось. Именно казнить, а не убивать. Но вынужденно, не специально. И это было оправданием. Однако одно дело — это моральная сторона вопроса, а совсем другое — это то, что смерти тех, кого считают людьми, не могут пройти бесследно в тоталитарном государстве, коим являлась магическая часть Англии. Криминал в чистом виде, сопровождающийся только заклинанием для затирания магического следа, благо, Малфой его неплохо знал. Да, найти преступников будет в этом случае очень трудно, однако не исключено, что в дальнейшем далеко не глупый Совет Чистой Крови Британских островов примет какие-то меры, которые не позволяют дальше безнаказанно спасать магглорождённых, убивая при этом чистокровных. Это было предельно ясно. Но остановка означала бы автоматическое согласие на поражение, чего Грейнджер однозначно сделать не могла. Поэтому список был составлен, после чего она решительно отложила свитки в сторону и взяла в руки очередную книгу из библиотеки Коунсов. Хотя женщина и не хотела в этом себе признаваться, но покупка дома вместе с договором на магическое наследие не только поспособствовала обретению крова для бывших рабов, но и помогла обрести новые силы, а также получить доступ к неплохой литературе по древним заклинаниям. Особенно это было ценно в связи с тем, что при наличии в Малфой-мэноре Астории спокойно можно было находиться в своих покоях, но не в библиотеке. И так самоучитель для Тарса выбили каким-то чудом и очень уж запутанным враньём. — Может, отдохнёшь? — Скорпиус подошёл к ней и с печалью заглянул прямо в глаза. — Ты и так уже много прочла... А у тебя ещё очередной матушкин приём, не забывай. Гермиона скрипнула зубами. Да уж, приёмы... Фактически плата за систематический грабёж счетов Малфоев на содержание страдальцев. Чтобы у Астории не оставалось времени заняться проверкой финансового состояния рода, приходилось постоянно занимать её новыми выходками от Мариссы Лимбагольдт, включающими и ответное участие в куче светских мероприятий. Утомительно и абсолютно бессмысленно, однако аристократы охали и ахали, неприкрыто завидуя леди Малфой, и та с довольным видом озвучивала "девушке сына" всё новые и новые планы, не думая о счетах. — Дочитаю о Фликвеус Комбис, и всё... — О чём? — Ну, это заклинание такое, которое врагов наизнанку выворачивало и поджаривало внутренности. На лице парня появилось отвращение. — Ты действительно думаешь, что такая гадость может нам пригодиться? — Не знаю, — пожала плечами женщина. — Но почему бы и нет? Есть разные люди... Уизли, например. Скорпиус усмехнулся, однако ничего не сказал. Впрочем, Гермиона и так могла представить, о чём он подумал. Явно о том, не заигралась ли испуганная и затюканная раньше дамочка в мстительницу. Может, и так, конечно, но зато жить было гораздо лучше и интереснее... Жизнь потихоньку шла дальше. Приём за приёмом, одна вылазка за другой, Восстанавливающие и Высшие Целительные чары, лучи Авады и более изощрённых заклятий, аппарация, проверка состояния жильцов, указания Фикки... Всё это слилось в один чёткий график, который вдруг нарушился простым вопросом, заданным Асторией за завтраком: — Леди Лимбагольдт, позвольте спросить, а когда же Ваши родители вернутся из Индии? Всё-таки Вы столько времени у нас, а от них до сих пор нет вестей. Грейнджер едва не поперхнулась чаем, бросила взволнованный взгляд на Малфоя-младшего, а потом с запинкой всё-таки ответила: — Леди Малфой, я понимаю Ваше беспокойство и безмерно им тронута... И несколько дней назад я получила письмо от моего отца. Через неделю они с мамой будут в Англии... И, я думаю, найдут время, чтобы навестить Вас... Как мать моего жениха! Теперь настал черёд Астории захлёбываться питьем. Прокашлявшись, дама с неприкрытой радостью в голосе произнесла: — Ах, как я рада, что Вы, леди Лимбагольдт, настолько хорошо относитесь к моему сыну, что решили окончательно связать с ним жизнь! Поздравляю вас! — и, бормоча о том, как обустроить помолвку, леди Малфой ушла. Скорпиус уставился на Гермиону. — Это что было? — Это была отсрочка на неделю, чтобы можно было что-то придумать и выкрутиться, — вздохнула женщина. — Дурить твою мать бесконечно всё равно не получится, а уж экспромтом, так тем более. — А если мы ничего не придумаем? — Тогда Мариссе Лимбагольдт придётся попрощаться с мыслью протиснуться в Совет Чистой Крови Британских островов для добычи информации оттуда и поселиться в особняке Коунсов, выживая уже не понятно, на что, ибо Астория гарантированно лишит тебя доступа к таким средствам, которые были раньше. — Ну, это точно не выход... — А что предлагаешь ты? Начать полноценную магическую войну? Не думаю, что наши подопечные к ней уже готовы... — Нет, я предлагаю обратиться к мадам Мусо. Может, она и теперь поможет, если помогла раньше? — Давай попробуем... Обсудив, что и как, этим же вечером Скорпиус и Гермиона отправились в заведение небезызвестной дамы. Прямо аппарировать туда было нельзя, пришлось приземлиться за два квартала и дальше идти пешком. Погода была плохая, дул сильный ветер, и капюшоны не держались плотно на головах. Впрочем, казалось бы, не особо стоит об этом беспокоиться, ведь людей на улицах почти не было. Однако неожиданно из темноты выступил... Рон Уизли! Он был заметно пьян, пошатывался, однако с головой, видимо, ещё дружил, что и проявилось в саркастически произнесённой фразе: — Какая встреча, моя покойная дорогая!.. Грейнджер испуганно отпрянула. — Ну, чего же ты... Давай я тебя верну туда, где ты должна оказаться: в Ад! — заплетающимся языком рыжий выдал заклинание, но не Аваду, а какое-то более заковыристое. Гермиона не могла и с места сдвинуться. Присутствие бывшего мужа просто парализовало её, как тогда, в аптеке. Очнулась она от толчка и вида мертвенно-бледного Скорпиуса. С ужасом женщина поняла, что тот, не найдя сходу другого выхода и забыв даже о Протего, просто подставился под не предназначенное ему заклинание. Парень с глухим стуком свалился на землю, и это неожиданно заставило женщину действовать. Не думая о последствиях или вообще хоть о чём-то, она выкрикнула: — Фликвеус Комбис! Уже не видя и не желая видеть, подействовали ли жуткие чары на Рона, она подхватила Малфоя на руки и аппарировала в особняк Коунсов...