To be sane

Episode I

Астория была явно шокирована тем, что увидела Гермиону, и это дало той пару минут на раздумья. Итак, перед ней мать Скорпиуса. С одной стороны, против всей этой когорты заносчивых аристократов она и борется, но, с другой, победа ещё далеко не в кармане... А леди Малфой здорово облегчала существование "Мариссы Лимбагольдт" в среде врагов, сглаживая кое-какие углы и неприятные моменты. Возможно, в будущем и придётся отправить эту женщину в могилу... Но решать это будет не она. Это должен сделать сам Малфой-младший. Хотя хотелось бы верить, что выбирать всё-таки не придётся. В любом случае, сейчас Асторию убивать было нельзя. Поэтому, пользуясь тем, что тут они были одни, Гермиона решила просто заговорить ей зубы. Криво усмехнувшись, словно она — хозяйка положения, Грейнджер выдала: — Что, мамаша, вспомнить молодость решила?! Хотя, ты же никогда и не участвовала в серьёзных сражениях! Ты — всего лишь мелкая прихлебала аристократического сброда! Буквально секунду ещё Астория ошарашенно переваривала, что это ей высказали, а потом опомнилась: — Кто бы говорил, грязнокровка! Сама наплодила Уизли кучу мала, да такую, что они об тебя ноги вытирают! — А твой сынок сильно тебя любит, а?! — упоминание о детях, её презирающих, задело Гермиону за живое. — Такой уж ли он блюститель мамочкиной чести?! — У меня хоть она есть, а вот у тебя откуда эта штука могла взяться, выродок маггловский?! — Да уж взялась, это же не чистокровная совесть, чтобы куда-то пропасть навеки!.. Ссора набирала обороты. Это уже было похоже на желание не победить соперника, а высказаться за всех и сразу. Гермиона грустно подумала, что ни разу так и не пожаловалась, не наорала ни на кого из чистокровных... Были дела, а вот пар спускался только убийствами, да и то они были ради нужды, а женщине хотелось кому-то выложить всё, как на духу, просто так!.. За все эти годы унижений и оскорблений, за эту борьбу, от которой она уже устала и на победу в которой не надеялась... За всё. Видимо, из-за этого она и пропустила одно заклинание. Не самое сильное, однако весьма ощутимое и довольно вредное. Вздохнув, Грейнджер, преодолевая боль, ударила ответным заклинанием. И пошло-поехало... Теперь женщины уже молча сражались, причём не доставая конкретно друг друга. Гермиона видела, что Астория слабее её, однако ударить посерьёзнее не могла, а вот момент для более слабого, но такого нужного заклинания был упущен. Вдруг Грейнджер почувствовала резкую боль в лопатке. Кто-то ударил сзади... Она развернулась, чтобы ответить, но... соперник, которым оказалась Панси Паркинсон, корчился на полу, а мимо скользнула тень в ярко-зелёном плаще. На секунду в мозгу Гермионы скользнула мысль, которую неведомый помощник передал телепатически: "Осторожнее будь, грязнокровка!" Женщина мотнула головой и всё-таки приложила Асторию сильным заклинанием, не убив её, однако, при этом. Если её и так чуть не убили, то промедление может оказаться слишком опасным и абсолютно не нужным. А мать Скорпиуса вылечат. Вздохнув, она осторожно выбралась из-за стеллажа, надвинув на лицо маску. Битва заканчивалась... Магглорождённые, умудрившись захватить нужные книги, став кругом, отбивались от последних стоящих на ногах представителей Отряда Высшего реагирования. Вроде бы они все были живы... Пользуясь тем, что чистокровные её сейчас не замечают, Гермиона сразила двоих своим фирменным Фликвеусом, а потом просто аппарировала в поместье, уже не дожидаясь остальных. Она сильно устала и морально, и физически. Не хотелось думать о чём-либо, что-то решать... Навалилась хандра. Раздались хлопки — и магглорождённые в полном составе появились в особняке, разбредаясь по комнатах, чтобы отдохнуть и подлечиться. К Гермионе подошёл Скорпиус: — Итак, я жду ответа. — Давай не сейчас... Я устала... Не хочу думать, не хочу говорить... Не трогай меня, а. — А не рано ли ты решила уйти от ответственности?! — Малфой зло зыркнул глазами. — Не рано ли решила поиграть в хандру?! Грейнджер вздохнула. — Скажи, пожалуйста, какое отношение к моей хандре имеет ответ на твой вопрос? Он настолько жизненно важен? — Важен! — Чем? Зачем тебе знать ответ на него? — А ты сама не догадываешься?! — Какой смысл? — А ты его не видишь?! — Да, представь себе, не вижу! Мне уже за тридцать, у меня нет настоящей семьи, я выживаю на одном притворстве и том, что когда-то стала символом магглокровной надежды! Скорпиус грустно покачал головой. — Символ магглокровной надежды... Ничего ты не понимаешь. — А ты понимаешь? — Да. Я понимаю, что ты для меня значишь больше, чем простой путь к наивным идеалам. — Мне за тридцать... И у меня нет ни времени, ни возможности, ни желания молодиться и приводить себя в порядок. — А ты считаешь, что мне это нужно? — Я не знаю... — Неужели ты за столько времени так и не научилась мне доверять? — Научилась... Просто одно дело — это доверить жизнь, а совсем другое — доверить чувства. Малфой кивнул. — Согласен... Попробуй доверить. Я свои тебе доверяю. Грейнджер усмехнулась. — Говорим об этом так... Как в каком-то аристократическом романчике из тех, что Питер иногда цитирует. — Ну, иногда и такое полезно... Скорпиус обнял её, и они молча просидели полчаса, после чего решили отправиться к мадам Мусо. Опасно или нет, а с этой дамочкой стоило посоветоваться!.. *Фраза «abhorence of slippery daggers» здесь переводится как «отвращение склизких кинжалов»

Episode II

"Приветствую всех на шоу под кодовым названием "Новый мир"!.." Эта фраза из последней статьи Риты Скиттер не один год сопровождала женщину, которую сейчас знали, как мадам Мусо. При этом то самое "шоу", которое с таким сарказмом и во всех красках описывала журналистка, женщина наблюдала и гораздо раньше... Даже раньше того времени, когда скандальная дамочка родилась. Странно было вот так переживать год за годом, исповедовать старые традиции и видеть, как люди приходят и уходят, а мир-то, по сути, совсем не меняется. Всегда кого-то ущемляют, кто-то рвётся вперёд... Только вот тяжело осознавать, что за одним таким рвением она не уследила. Решилась когда-то уйти в тень, отказавшись марать руки, и не уследила. А ведь все считали мёртвой эту даму, о ней говорили только в прошедшем времени, приводя её судьбу, как пример довольно бесславной попытки соединить не соединяемое, говоря о её родственниках, как о тех, кто во всём этом виноват. Её жалели... А собственный сын ненавидел. Впрочем, мадам Мусо его не винила. Таких бы родителей она тоже ненавидела, ненавидела бы больше, чем своих собственных. Хотя своих она просто презирала. И именно поэтому решила дать сыну волю, позволить ему действовать так, как он хочет, и только лишь изредка помогая ему, но тайно, чтобы никто этого не заметил... Уповая на ту самую старинную магию, которая когда-то помогла ей выжить. Магию перстня. Фамильного перстня. Ей, именно ей она и поддалась. Не брату, не отцу!.. Впрочем, они-то и не знали, что перстень у неё сохранился. Тот самый, настоящий. Фамильный символ магии семьи Гонт. Той самой семьи, от которой остались только инициалы на артефакте. Gnt. И она — Меропа Гонт, покойница, давно всеми забытая. Мадам Мусо не раз прокручивала в голове события далёкой молодости. Вот она, ещё юная девушка, не самая красивая, в заброшенном домишке с родственниками. Её шпыняет Морфин, слишком властный и жестокий, а отец его не останавливает, потому что считает такие качества признаком настоящего аристократизма. Девочке хочется сказки... Казалось бы, вот она, на блюдечке, ведь у неё хорошо развит магический дар!.. Но реальность совсем не сказочная. Её угораздило родиться именно в такой забитой древними идеалами семейке, а не в нормальной, открытой семье, где такую, как она, ценили бы и любили. И Меропа прячет фамильный перстень, полученный от покойной мамы, доброго и разумного человека, а отцу и брату говорит, что она его случайно уничтожила, когда училась колдовать. Конечно, за это избивают, но зато по ночам она испытывает магию артефакта так, как её рассказывала мама. У неё получается, несмотря на столь молодой возраст... Вот только как проявить эти умения, оставаясь в этой нищенской коммуне закрытого типа, которую представляла собой её сбрендившая семейка?! Никак. И девушка решает выйти замуж. Конечно, маггл Реддл — это не самый лучший выбор. У Тома характер похуже, чем у братца, и Меропа искренне радуется, что не влюбилась в него по-настоящему, ведь иначе бы просто оказалась в той же ситуации, что и дома, вот только теперь и сбежать никуда не хотела бы. Из огня да в полымя, как говорится... Но происходит всё иначе. Она просто уходит из дома, проживает минимальное количество времени с Реддлом, а после уходит, выбрав судьбу для будущего сына: он не будет расти под её опекой. Во-первых, Меропа, затюканная жуткими нравами в своей семье, не настолько уж теперь стремится к созданию нормальной, поскольку просто не верит в её существование. Соответственно, и такая вещь, как материнский инстинкт, для неё весьма далеко и слишком уж не реальна. А, во-вторых, девушка хочет, чтобы сын сам выбирал свою судьбу, не имея тех, кого он действительно должен слушать. Идеальный вариант, по её мнению... И Меропа использует магию перстня, чтобы скрыться и замести при этом следы. Теперь она для всех окружающих — глупая колдунья, влюбившаяся в своенравного маггла и из-за него загубившая себя. Больше Меропы Гонт просто не существует. А вот сын её оказывается в маггловском приюте... Наблюдая за его судьбой там и дальше, в Хогвартсе, женщина с горькой усмешкой осознаёт, что просчиталась. У её кровиночки оказался не такой уж сильный характер, а свой дар, бесценный дар, доставшийся от матери, он тратит на глупые убийства. Противно... Но она помогает ему, тратя магию артефакта на подбор кое-кого из свиты, чтобы у будущего Тёмного Лорда было хоть несколько человек, на которых он действительно мог опереться, а не тот слащавый аристократичный сброд, которому просто нужен был новый клоун. Ей получается повлиять на Беллатрикс Лестрейндж — девушку, на самом деле довольно независимую, но далеко не такую психованную, которой все будут видеть её в будущем. Меропа не один год казнит себя за то, что испоганила судьбу несчастной, сделав из неё настоящую фанатичку. И оправдания, что всё это ради сына, выглядят как-то блёкло. В какой-то момент она просто отходит в сторону из-за болезни (перстень тянет слишком много энергии, а она и так много сил потратила), а когда возвращается, то с ужасом наблюдает то, что её сын сделал с собой. Хоркруксы. Разделение души. Страшная магия без какой-либо страховки. И женщина хорошо понимает, что, даже возрождаясь, сын не обретёт счастья. Она могла бы подарить ему долголетие через фамильную магию перстня, она хорошо знала, как это сделать... Но Том её опередил. Теперь оставалось только "подчищать хвосты", максимально оттягивая его окончательную гибель. Что ж, это у неё получается... Отпрыск даже обретает власть, на какое-то время захватывая даже Хогвартс. Но всё довольно быстро заканчивается... Она даже вздыхает с облегчением, только вот оказывается, что зря: те самые шавки её сына, часть которых она сама когда-то специально натаскивала, выходят из-под контроля. А её магия слабеет... Всё-таки возраст слишком много значит. В стране творится настоящий дурдом, а она больше не может повлиять на него так, как влияла раньше. Силы уже не те. Остаётся только начать пускать в бордель, который она как-то открыла по случаю, решив хоть как-то узаконить своё существование, пусть и в роли теперь мадам Мусо, кое-кого из отщепенцев. Некоторых из них, которых пускать, по сути, и не стоит, она использует просто для того, чтобы вытянуть из них энергию для поддержки перстня. Впрочем, таких немного, да и все они — настоящие преступники, среди них нет никого из тех, кому организовали подставу. Зато теперь ей становится гораздо легче. Во-первых, магия увеличивается, и Меропа может позволить себе основательно замылить глаза официальным властям, а не просто заимперить нескольких мелких служак, что не надёжно и совсем не её уровня. А, во-вторых, теперь она может вступить в борьбу. Вернее, не то, чтобы может: приходится. Юный мальчишка-Малфой, тот, от кого она совсем не ожидала активных действий, неожиданно обнаруживает замученную магглокровку Грейнджер, славную тем, что она умудрилась добиться успехов в нынешней магии без помощи фамильного кольца. Мадам Мусо хорошо понимает, что их странная коалиция вполне способна организовать довольно деятельный вариант оппозиции и осознает, что это — шанс хоть как-то исправить то, чему она дала шанс на жизнь, много лет назад прикинувшись мёртвой и лишив сына хотя бы материнской опеки. Мир ещё можно повернуть вспять. И она начинает помогать этой парочке. Сначала волосы... Она сознательно взяла локоны именно той, конкретной особы, чтобы спровоцировать конфликт с Уизли. Она знала, к чему это приведёт. А потом редкая, но всё же реальная чистка хвостов за новоявленными революционерами. Сначала пришлось убить агента Астории Малфой. Убить пафосно, с демонстрацией магии перстня. Меропа даже оставила возможность увидеть инициалы, поскольку знала, что леди Малфой наверняка не поймёт, к кому они относятся. Уж кто-кто, а эта девчонка точно не помнит такие "древности", как мать Лорда, которому подчинялась. А даже если и помнит... Что ж, никто не отменял того, что официально никого из рода Гонтов больше нет в живых. Вообще, эта технология отслеживания по следу аристократической магии была не слишком уж хороша. Она многого не открывала. Так что Меропе даже не пришлось стараться для того, чтобы не была раскрыта раньше времени личность Гермионы Грейнджер, являющейся живой, только, правда, магической, а не кровной (официально отслеживались по большей части именно кровные) наследницей рода Коунс. А вот участвовать в сражениях понадобилось... Правда, полноценно только в одном: при налёте на библиотеку. Гермиона слишком уж расслабилась там, так что запросто могла довольно бесславно погибнуть, а без этого затюканного символа вся акция мадам Мусо по исправлению своих ошибок накрылась бы огромным медным тазом... И женщина выручает Грейнджер, не удержавшись от мысленного предупреждения для неё. Уже возвратившись к себе, Меропа покручивает на пальце перстень, проверяя его магию и понимая, что её время уже на исходе... Если она хочет увидеть результаты своих действий, будучи на ЭТОМ свете, то стоит поторопиться. И то, что в двери её заведения стучатся Скорпиус и Гермиона, оказывается очень даже кстати!..