To be sane

Episode I

Через пару часов в особняке Малфоев предсказуемо появился Антонин Долохов. — Леди Лимбагольдт, доброй ночи! — русский аристократ настолько учтиво расшаркался и даже поклонился, что Гермионе стало смешно. Благодаря светским приёмам она, конечно, привыкла к чрезвычайно вежливому и напыщенно благодушному отношению со стороны чистокровных, но вот до ТАКОГО ещё не доходило. Видимо, "серый кардинал" основательно его настропалила. Отвернувшись на секунду и словно бы случайно уткнувшись в грудь Скорпиуса, который как раз вошёл в комнату с книгой, Грейнджер кое-как скрыла смех, выдав только странный сдавленный звук. Антонин, поздоровавшись с Малфоем, услышал этот звук, но воспринял его по-своему: — Простите меня, леди Лимбагольдт, я понимаю, как Вам сейчас тяжело... Ведь Ваших родителей похитили... А ведь они — прекрасные люди, так стремящиеся помочь нам всем!.. Долохов разливался соловьём, расписывая и явно уже придумывая перечень достоинств загадочных Лимбагольдтов, и Гермиона, по-прежнему тихо хихикающая в объятиях прекрасно понимающего её состояние Скорпиуса, подумала, что ещё немного, и старый Пожиратель стихи читать начнёт. Только, скорее всего, белые и без ритма. А такого издевательства над искусством нельзя было допустить, поэтому "Марисса" решила прервать этот цирк: — Да, лорд Долохов, мне больно, что родителей в руках негодяев... И не только они. Хотя... Ах, нет, лучше не стоит. — Что не стоит? Говорите, леди Лимбагольдт. Я уверен, что ваша прекрасная речь будет воистину верной и поможет нам. От такого льстивого пафоса не выдержал уже и Скорпиус. Умудрившись кое-как превратить смешок в чих, парень подмигнул Гермионе и, пробормотав, что ему нужно принять Антипростудное зелье, вышел. Грейнджер поняла, что нужно заканчивать разговор, иначе эта трагикомедия превратится в настоящую трагедию. Поэтому она кратко обрисовала Антонину ситуацию насчёт артефакта, дав понять, что она в достаточной степени владеет его секретом. Обрадованный русский аристократ-изгнанник поблагодарил её, пообещав в скором времени поспособствовать освобождению её родителей и туманно намекнув на какое-то особое средство, о котором он узнал буквально недавно, но знал давно. Поклонившись, Долохов покинул особняк Малфоев, а Гермиона пошла в библиотеку, наверняка зная, что Скорпиус именно там. Малфой сидел за столом, листая очередной фолиант. Улыбнувшись своей возлюбленной, парень вдруг пробормотал: — Так странно... Матери в поместье нет. Так тихо... — Прости... Это ведь из-за меня её нет. Я... — Да нет, я всё понимаю... Нужно ведь чем-то жертвовать ради чего-то. И ты имела законное право убить её тогда. Грейнджер покачала головой. — Она — твоя мать. Не мне решать, жива она останется или умрёт. — Но рано или поздно это решится... Часть семьи я по-любому потеряю, — Скорпиус горько усмехнулся. Гермиона вздохнула. Это был не тот момент, который хотелось переживать. Это был не хороший момент. Очень не хороший. Ведь у Малфоя действительно трудный выбор. Астория, какой бы вредной она не была, тем не менее, растила его и воспитывала. Не магглорождённые это делали, а она. Мать против идеалов. Мать против юношеской мечты. Женщина с тоской осознавала, что не видит здесь победителей. Может, и права была мадам Мусо... Не пара они. Слишком уж разные жизни. Слишком уж разные семьи. — Тогда давай прощаться, — она сжала руки в кулаки, чтобы не заплакать, и наклонила голову, закрыв глаза. Минута тревожного молчания, а потом вдруг грохот, словно уронили стул, и крепкое объятие. — Не смей!.. Не смей даже думать об этом!.. Считай, что я тебе приказываю!.. Боже... Какие приказы?.. Прости... Я не знаю, что говорю... Не знаю, что делать... Но не уходи сейчас, не надо!.. Прости... Я тебя обидел, я знаю, я понимаю... Сам тебя вытащил... Мой символ... Моя Гермиона... Мы обязательно что-нибудь придумаем, как-нибудь из этого выберемся, но я тебя не отпущу!.. Ты моя... Ты часть меня... Ты самая лучшая, слышишь?!.. Не отпущу, не отпущу, НЕ ОТПУЩУ!.. Он ещё что-то шептал, надрывно и с болью в голосе, но Гермиона не вслушивалась в эти слова. Ей было достаточно уже и этих слов. "Не отпущу". Это много значило... Очень много. Они просидели в библиотеке до утра. Счастливые и безумные одновременно. Нужно было ещё многое сделать... Все планы прервались резким треском. — Магическая защита! — подскочил на месте Скорпиус. — Она трещит по швам! Кто-то нас атакует!.. Внезапно на весь особняк разнёсся явно усиленный чарами голос: — Эй, Малфёныш, а мы к тебе!.. Это был голос Чарли Уизли... *Фраза «valor of vainglorious valets» здесь переводится "мужество хвастливых слуг"

Episode II

Гермиона оцепенела. Старые страхи подступали... Она прямо видела, как сейчас войдут Уизли, как скажут: "Мы нашли тебя! Грязнокровка, ты теперь ответишь за то, что сделала с нашим Роном!.." И начнётся Ад... Пытки, одна за другой, избиения, унижения, все проявления алчности и мести... Грейнджер закрыла глаза и фактически скукожилась, словно уже чувствуя это всё на себе. Очнулась она только тогда, когда услышала голос Скорпиуса, встревоженно шепчущий на ухо: — Что с тобой, Гермиона? Тебе плохо? Давай я тебя уведу, спрячу? Они же наверняка антиаппарационный щит поставили... Но они же не знают всех тайн моего поместья!.. Они тебя никогда не найдут. Я задержу их... И ты спасёшься. Всё будет хорошо, дорогая... Всё будет хорошо!.. И тут женщину словно холодной водой окатили. Она была готова отпустить Малфоя-младшего, но не ТАКИМ путём!.. Не под Авады!.. Она же когда-то была Героиней войны, а теперь будет прятаться за спиной молодого мальчика?! Нельзя терять то, что с таким трудом было приобретено, во что до сих пор не верится... Из-за её слабости его уже чуть не убили, а теперь она должна подставить его под эту тупую рыжую ораву?! Не дождётесь! Гермиона резко встала и сжала кулаки. — Пойдём узнаем, что им нужно! — А зелье? Может, попросим Фикки... Грейнджер горько хмыкнула. — Это то, что осталось во мне от прежней жизни... Я не хочу подставлять домовиков!.. Вместе они вышли из библиотеки. Вместе медленно шли просто на звуки заклинаний, раздающихся в особняке. Вместе вышли в зал, увидев там... всё семейство Уизли, включая детей Гермионы! Даже Рон был здесь... Шатающийся, словно пьяный, явно под воздействием сильных зелий-антибиотиков, но он был! — Здравствуй, дорогая! — криво усмехнулся он. — Всё-таки я оказался прав... — Не будем разводить демагогию, папа, — фыркнула Роза. — Ну, что, мамочка, готова убивать собственных детей?! Грейнджер прищурилась. — У меня есть дети, но это не вы. Тех, кто об меня ноги вытирал, а сейчас готов убить, мне не жалко!.. Фликвеус Комбис!.. Сражение началось. Гермиона, едва соображая, ставила щит на Скорпиуса и атаковала Уизли заклинаниями из фирменного арсенала Коунсов. За Фликвеусом пошли и другие, более мощные... Цель была одна: заставить этих людей отступить. Однако вскоре и она, и Скорпиус, не терявший времени, начали выдыхаться... Вдвоём против большого семейства им было не справиться. И в эту минуту раздался громкий треск. — Антиаппарационные чары... — выдохнул Билл. Через минуту в зал ворвались люди в чёрных плащах и красных масках. Их было больше, чем Уизли, и вскоре обидчиков скрутили, а затем и временно решили сознания, решив пока не добивать. Питер Тарс, снявший маску, чтобы глотнуть зелья, подмигнул Гермионе: — Решили повеселиться без нас? — Как вы поняли... — Мы отправились на очередной рейд по пустым домам чистокровок. В одном из них обнаружили девчонку, которая, видимо, вернулась раньше времени... Она была одна, и мы решили её не убивать. Всё-таки воры, а не убийцы... Сопротивления она не оказывала. А потом я решил попрактиковаться на ней в Легиллименции... Когда ведь ещё случай представиться покопаться в голове чистокровки, верно? И случайно обнаружил, что она виделась с одним из этих рыжих, который говорил, что они нашли, кто "ранил младшего", потому, мол, у них свидание не состоится... Девчонка же специально ради этого в Англию вернулась. В общем, мы поняли, к чему это может вести, вот и явились сюда... Слава Богу, вовремя... В эту минуту раздался хлопок аппарации. Встревоженный голос Миллисенты Забини громко, на всё поместье, воззвал: — Леди Лимбагольдт?!..