Бутылка коньяка

С той самой ночи прошло уже ни много ни мало три месяца. За это время число моих половых актов увеличилось до десяти раз. Совесть с каждым разом грызёт всё сильнее, а я не могу ничего поделать, как только он поцелует за ухом, — это моё слабое место. Но всё это не превращается во что-то обыденное и повседневное, мол: «Давай? Давай! Пошли? Пошли!» Нет, скорее всего, с каждым разом открывается что-то новое и неизведанное. Но с каждым разом во мне просыпается какое-то не такое чувство, я его даже описать не могу. С последнего раза оно возросло ещё больше, какое-то чувство боязни и ответственности. Было обычное утро. Середина июня. Солнце светило очень ярко, и в комнате стояла невозможная духота. Открыв окно, я спустилась вниз и приняла душ. Сегодня дел никаких нет кроме того чтобы сходить на приём к гинекологу. Ничего особенного обычный плановый осмотр. Надела летний сарафан, балетки, заплела косу и, взяв документы, вышла из дома. До клиники доехала на машине которую родители подарили на совершеннолетие. Через двадцать минут я уже была в кабинете Виктории Александровны — врача. — Здравствуйте, Виктория Александровна, — вежливо произнесла я. — Здравствуй, Мирослава, ты на осмотр? — задала вопрос женщина, на что я положительно кивнула. — Проходи, раздевайся, — сказала женщина, указывая на ширму. Я послушно зашла за ширму, разделась и села в кресло. — Мира, а когда у тебя было в последний раз? — на середине осмотра спросила врач. — Ну, может, неделю назад, — спокойно ответила я. Женщина только кивнула и продолжила осмотр. — Всё, можешь одеваться, — спустя минут десять проговорила Виктория Александровна. — Ну как, со мной всё в порядке? — задала я вопрос, садясь рядом на стул. — Да, всё отлично. Мира, я тебя сейчас попрошу сделать пару анализов в соседнем кабинете. Как отдадут результаты, приходи сюда, хорошо? — сказала она. — Да, хорошо, — ответила я и направилась в соседний кабинет. Через полчаса я с результатами вернулась обратно. Виктория, посмотрев в карточку и на результаты анализов, улыбнулась и сказала: — Поздравляю, Мира, ты беременна. Срок полтора месяца, — слова прозвучали, словно гром среди ясного неба. — Что? — тихо произнесла я, как только отошла от шока. — Говорю, мамой скоро станешь, — всё ещё с улыбкой, повторила женщина. — Как-то неожиданно, — пробормотала я. — Главное — не волнуйся, кушай больше фруктов и ни в чём себе не отказывай, больше гуляй и дыши свежим воздухом. — Хорошо, — сказала я и, забрав документы, вышла из кабинета. Дорога домой была, как в тумане, я ничего не помнила. Сознание вернулось только тогда, когда я умыла лицо холодной водой. Выйдя в гостиную, я громко заплакала и уставилась в заключение гинеколога. Господи, что я натворила? Забеременела от родного брата — это же уму непостижимо. Что я натворила? Как на это отреагируют родители, да как на это отреагирует сам Макс? Я не хочу, чтобы мой ребёнок был уродом. Чтобы его все обзывали и показывали пальцами. Истерика брала верх надо мной, и я ничего вокруг не слышала, не слышала даже того, как Макс зашёл в дом. — Господи, Мира, родная, что случилось? — испуганно проговорил брат, садясь рядом с диваном на колени. — Ма… Максим… — только и смогла произнести я. — Мира, что произошло, — спросил он вновь, тряся меня за плечи. — На… — сунула ему заключение врача и заревела пуще прежнего. Он минут пять рассматривал бумажку, а потом… улыбнулся. — Родная, ну и что ты плачешь? — посмотрев в глаза, нежно спросил тот. — Макс, ты точно всё прочитал? Я беременна, ты это понимаешь? — начала кричать я. — Успокойся, перестань плакать, — проговорил тот и обнял меня. — Максим, что теперь будет? Мне теперь надо аборт делать, а что мы родителям скажем? — тараторила я без умолку. — Дурочка, какой аборт? Я тебе не позволю убить нашего ребёнка, ты хоть понимаешь, что говоришь? — кричал на меня парень. — Да ты понимаешь, если я рожу, то этот ребёнок будет уродом и отбросом общества, а всё из-за того, что его родители — родные брат и сестра, — в ответ кричала я на него. — Мир, сядь, я тебе кое-что расскажу, — спокойно проговорил брат, и я послушно села. — Помнишь, когда тебе лет десять было, я в аварию попал? — я кивнула. — Так вот, я потерял много крови, и мне нужен был донор. Вот тогда и выяснилось, что ни папа, ни мама, ни ты по крови мне не подходите, и родители признались, что я их неродной сын. Когда мне было четыре, мои родители разбились в авиакатастрофе, а твои родители меня усыновили, так как я был сыном их лучших друзей. Мира, я не твой брат, и наш ребёнок будет жить, я тебе не дам его убить. Весь рассказ я слушала с открытым ртом и переваривала полученную информацию. — Ты хочешь сказать, что я могу оставить малыша? — тихо проговорила я. — Конечно, ты даже и думать перестань об аборте, а родители нас ещё в детстве поженили, — последнюю фразу он проговорил с улыбкой на лице. — Мира, родная, я тебя очень сильно люблю и безумно рад, что скоро у нас появится сын или дочка. Если честно, то я даже очень хотел, чтобы ты родила мне малыша. — Макс… — проговорила я, лучезарно улыбаясь.

Прошло два года.

На часах 04:30 утра. По квартире раздаётся плач годовалого Артёма — сына Мирославы и Максима. Оба родителя через минуту оказываются в детской, и Мира берёт ребёнка на руки. — Дорогая, что ты делаешь? Дай Тёму сюда, — тут же начал Максим. — Ну, Максик, ну, дорогой, я что, уже собственного ребёнка успокоить не могу? — недовольно проговорила девушка. — Я всего-то на четвёртом месяце, а ты печёшься так, будто мне рожать через неделю. — Тише, Тёмочка, тише, — качая на руках сына, приговаривал парень. — Мир, я тебе еще когда тяжести запретил носить? Как только узнал, что ты Артёмом беременна, — ответил Максим жене. — Спит? — спросила девушка и посмотрела на сына. — Да, уснул, — ответил Макс. — Идём, — сказала девушка, и они вышли из детской. — Мир, ну же обижайся, я же о тебе и малыше забочусь, — проговорил парень и, задрав майку, стал покрывать поцелуями появившийся животик жены. — Значит, тяжести таскать нельзя, а сексом заниматься можно, — ухмыльнувшись, ответила девушка. — Секс — это совсем другое, — сказал парень и поднялся выше, снимая с жены футболку. — Макс, а ты выдержал бы девять месяцев или на сторону ушёл бы? — вдруг спросила Мирослава. — Конечно, выдержал, только потом бы ты из постели живой не вышла бы, — ответил муж и снял с жены шорты с трусиками. — Только… ах… сейчас будь осторожен… ох… пожалуйста, — со стонами и вздохами просила Мирослава. — Хорошо, милая, — ответил парень и вошёл в прекрасное и желанное тело жены.