Tell, what you think about me.

      Прошло уже две недели, и ни-че-го. Грей запирает дверь в свою комнату, и каждый раз когда я стучу, орёт на меня благим матом. Я пытался писать ему в соц. сетях, но конечно он везде меня заблокировал. И даже если мы натыкаемся друг на друга, завидев меня, он сразу же убегает, не давая раскрыть рот. Меня это сильно начало бесить. Всё это не серьёзно. Я должен добиться от него прощения.       Снова на пороге его мира, не решаюсь поднять руку и стукнуть ею дверь. Смотрю вниз и думаю, что кусок линолеума под ногами, возможно, очень скоро сотрёться от частых моих визитов. Сам не замечаю, как начинаю медленно шаркать по нему, и вдруг слышу голос, до боли знакомый, такой тихий и спокойный, очень родной, который никогда бы не стал кричать на меня:       - Ты уже 10 минут там стоишь, заснул что ли? Чего тебе опять нужно?       - Открой дверь.       - И что тогда?       - Я поговорю с тобой.       - Мы уже говорим.       - Ты действительно хочешь, чтобы всё было именно так?       - А чего хочешь ты? Зачем тебе так сильно хочется вернуть меня. Всем вокруг уже давно совершенно плевать, а ты вот не сдаёшься, - а ведь и правда, почему? Почему меня так сильно к нему влечёт, конечно, он мой брат, но кому захочется общаться с таким социопатом.       - Я не знаю, мне кажется, я виноват в том, каким ты стал. И именно я должен помочь тебе.       В воздухе повисла долгая пауза, а затем Грей сказал что-то еле слышно.       -Что? Я не…       - Проваливай! Проваливай, ясно тебе? Отвали от меня, оставь в покое! – что-то явно было не так, кажется, он плакал, снова, как раньше, но кроме этого я понял только, что захлопнулась дверь в его ванную, и я уже ничего не мог сделать. Я был искренен и сказал ему правду, почему он так реагирует? Я больше не знаю своего брата, того милого маленького мальчишку с золотыми кудрями, что рвался познать всё новое. У него было столько амбиций, он так много мечтал и знал, что было настолько ужасным, что смогло разрушить всё это.       Я уже твёрдо решил, не отступлюсь, чего бы мне это не стоило. Сажусь рядом с дверью, и начинаю вслушиваться в тишину. Дома нет никого, мы с братом одни. Мама улетела в другой город несколько дней назад, по работе и вернётся только в понедельник, отец отдыхает где-то с друзьями. Я выбрал нужное время поговорить с младшим. Никто нам не помешает. Вдруг в тишину резко врезается звук хлещущей из крана воды. Этот звук усыпляет.       Проходит час прежде чем в голову начинают закрадываться плохие мысли:       - Грей,- зову я. Мне нужно ещё минут 40, чтобы начать ломиться в дверь:       - Грей! Грей, с тобой всё хорошо? Почему ты не отвечаешь? – но со мной разговаривает лишь шум воды.. Когда я наконец оказываюсь внутри, выбив дверь ногой, отчего она теперь сильно болит, сразу же бегу к ванной. До того как войти, улавливаю краем уха что-то ещё, какое-то приглушённое хлюпанье внизу. И опустив голову, замечаю медленно растекающуюся небольшую красную лужу. Резко повернув ручку, чуть не падаю в обморок, заставляя себя не терять рассудок. Густая багровая жидкость так сильно бросается в глаза в этой небольшой, но ужасно белоснежной комнате. По сравнению с ней тело брата, кажется ещё меньше. Прильнув спиной к стене, он лежит у самого входа, слегка согнув ноги. Левая рука его держит маленькое бритвенное лезвие, она вся усеяна такими же маленькими порезами. С правой всё хуже. Порезов больше, и они глубже, но самые значительные на запястье, среди них три идут вдоль. По внушительным тёмным пятнам на серой футболке и джинсах, можно понять, что до этого рука была на коленях. Глаза закрытые и ужасно распухшие, лицо очень красное и мокрое от слёз. Видимо он совсем не знал, как нужно делать это правильно, что дало мне время, я успею сберечь его жизнь. Шум воды, ставший сейчас оглушительным, осторожно вдалбливал страх в мою голову. Чуть не поскользнувшись на крови, от чего впадаю в ещё больший ужас, мчусь к телефону и звоню в скорою. Звать на помощь нет смысла, никого рядом нет. Он выбрал нужное время для самоубийства.