Осень, дождь и апельсины

      Прошло уже два дня с тех пор, как Михаил поселился в квартире Спуна. Ну как, два. Один из них Данила проспал мёртвым сном и, когда он наконец проснулся и прошёл на кухню, откуда пахло чем-то вкусным, был очень удивлён нахождением у себя в квартире кого-то ещё, кроме него, и запаха алкоголя, который в данный момент отсутствовал из-за генеральной уборки. Когда же Спун вспомнил, кто и почему находится у него дома, он очень сильно растерялся. Объект его помешательства на последние несколько лет сейчас стоит у плиты и готовит ужин. В этом было что-то очень странное и (Даня сам не верил, что именно это слово всплыло у него в голове при виде этой картины) милое. Всё было так по-домашнему, так уютно и так светло, что Поперечный не верил, что он до сих пор не спит. Он ущипнул себя, но из-за того, что сонный мозг сделал это слегка сильнее, чем Спун рассчитывал, он тихонько ойкнул. Но этот звук не прошёл мимо Миши, и тот оглянулся, подарив Спуну очень милую улыбку. — Проснулся наконец. Вовремя, кстати. Ужин почти готов, — сказав это, Кшиштовский отвернулся и принялся что-то помешивать в сковородке. — Прости, оставил на тебя всё, а сам отрубился. — Дане действительно было неловко из-за того, что он оставил заботу о квартире Мише. — Да, ничего страшного. Я только рад помочь. — Миша всё так же стоял лицом к сковороде. И тут у Данилы появился новый вопрос. — Стоп, а где ты взял продукты для ужина? Я точно помню, что когда заглядывал в последний раз в холодильник, то видел там пару повесившихся мышей. — А, ну так я в магазин сходил. Продукты, в основном, оттуда и берутся. — Это-то я в курсе, но где ты взял деньги? — Ну я всегда ношу с собой небольшой запасец. — Это было сказано весёлым тоном, но Даню это только взбесило. — То есть ты ещё и деньги свои на меня потратил? — пока Спун говорил это, он вышел из кухни и пошёл рыться в вещах, в надежде найти свой кошелёк. — Сколько я тебе должен? — О, да брось ты, я не покупал ничего сильно дорого, так что все хорошо, — послышался ответ из кухни. — И вообще, иди есть, еда готова.       На кухню Данила вернулся уже с кошельком и оценив продукты, лежавшие перед ним на тарелке, всучил Мише четыреста рублей. — Да говорю же, не надо мне ничего возвращать. — Миша попытался отдать Дане деньги назад, но его рука была перехвачена на пол пути к заветной цели. — Если я решил тебе их вернуть, то ты обязан их принять. — Спун завернул Мишины пальцы, державшие деньги, в кулак и отпустил руку. — А теперь давай есть.       Даня уже сел за стол, когда внезапно понял, что его сосед стоит без движения. Подняв на него вопросительный взгляд, он увидел, что рука Миши осталась там же, где её отпустил Данила, а сам парень смотрит в ту точку, где он только что стоял. — Эй, чувак, ты в порядке? — Спуна начало пугать такое состояние Кшиштовского. — А, что? А. Еда. Точно. — Внезапно вздернув головой, пробормотал Миша и сел за стол.       Некоторое время ужин шёл в тишине. Даниле настолько понравилась стряпня Кшиштовского, что он не мог от неё оторваться. Но все-таки один вопрос интересовал его слишком сильно, что бы не задать его. — Кстати, мне всегда было интересно, почему тебя кличут Психодозером? — Дане казалось, что это безобидный вопрос, Миша чуть не поперхнулся пережевываемой едой. — Откуда ты узнал? — этот вопрос был задан настолько серьёзным голосом, что сразу стало понятно: просто уйти от ответа не получится. — Эм, ну… — Даня судорожно пытался придумать хоть какую-нибудь отмазку.       Вы, наверное, задаётесь вопросом: «Зачем вообще придумывать отмазку? Почему не сказать как есть?». Так вот у Данилы Поперечного, как информатора, было одно нерушимое правило. Никогда не раскрывай поставщиков информации. Это, наверное, было единственное правило, которому Даня следовал всегда. Именно поэтому он сейчас судорожно прошаривал мозг в поисках годного ответа. И наконец он его нашёл. — Да я просто слышал, как тебя в коридоре так окликнул какой-то парень, — история показалась Дане достаточно правдивой, и он судорожно выдохнул. — Ясно. — Кшиштовский в миг помрачнел. – Я, пожалуй, пойду пройдусь. И прежде, чем Данила успел хоть что-нибудь сделать, послышался звук захлопывающийся двери.