Осень, дождь и апельсины

      Для любого человека слово «дом» имеет собственное значение. Для одних это теплота и уют. Для других это место, где ты всегда найдешь поддержку. А некоторые вообще не хотят возвращаться в свои жилища. Дом — штамп серых будней. Дом — собрание тёплых воспоминаний. Дом — место, где можно спокойно побухать и подумать.       Последние изречение принадлежит Даниле Поперечному. Именно поэтому он никогда не водил домой гостей и убирался только тогда, когда от запаха грязных носков и пыли становилось нечем дышать. Хотя, на самом деле, не нужно было много сил, что бы поддерживать эту квартиру в чистоте. Ведь в ней было не больше 35 квадратных метров. Маленькая кухня, которая была погребена под ошмётками еды и посудой. Чуть большая гостиная с диваном и круглым столиком, стоявшим рядом с ним. Предположительно, на этом столике стоял ноутбук, но из-за огромного количества банок различного алкоголя подлинно это было не известно. Ещё одной комнатой была спальня. Односпальная кровать, шкаф с сложенной кое-как одеждой, потрепанный годами ковер и тумбочка, на которой обычно лежал телефон. В спальне можно было наблюдать грязь как из кухни, так и из гостиной. Ну и последними двумя помещениями (больше похожими на каморки) были туалет и ванная. Во все эти комнаты можно было попасть из коридора, который, на данный момент, был самым чистым помещением в квартире.       В конце этого коридора, оставив за собой входную дверь, стояли два человека. Один из них — Данила Поперечный, который, видя лицо стоящего рядом парня, хотел провалиться сквозь землю. Лицо парня (который был никем иным, как Михаилом Кшиштовским), выражало огромную палитру эмоций, но самыми узнаваемыми были боль и шок. Его настолько поразило состояние квартиры, что он выронил из рук сумку со своими вещами. А Дане оставалось только виновато улыбаться. — Как ты здесь вообще живешь? — единственное, что смог вымолвит Миша после, примерно, 3 минут молчания.       Даня долго думал, как ответить на поставленный перед ним вопрос и не нашёл ничего лучше, чем сказать: — Да я уже как-то привык. Ты не переживай, я сейчас всё уберу. — Данила скинул обувь и хотел пойти в глубь квартиры, как его остановила схватившая его за локоть рука. — Неа. — Даня оглянулся. На него смотрели два светящихся дружелюбием и готовностью помочь глаза. — Что? — взгляд был настолько пронзительным, что казалось, видит всё, о чем сейчас думает Даня. А ещё он с удовольствием отметил, что он узнал о Мише на одну вещь больше. У Миши были карие, как утренний кофе, глаза. — Сейчас ты быстро рассказываешь мне, где взять совок и веник, затем идешь в ванную и принимаешь душ, а то от тебя уже за версту несёт. А затем идешь отсыпаться дальше. А я в это время приберу этот кошмар. — Миша дружелюбно улыбнулся, отпустил, наконец, локоть Данилы и стал разуваться.       От таких слов Спун слегка опешил. Ему и вправду хотелось сделать всё так, как сказал Миша, но, видимо, в нем заговорили остатки его совести, которые упорно твердили, что он должен быть гостеприимным хозяином. — Нет, я так не могу. Это я тут развел бардак, а теперь пойду спать, пока человек, с которым я знаком не больше 3 часов, будет убираться за меня. Нет, так не пойдет. — Да не беспокойся ты. Врач сказал, что ты должен отдыхать, так что сейчас займись этим. А отплатить мне и познакомиться со мной получше ты всегда успеешь. Так что давай, быстро в кровать. — Это было сказано серьёзно, но для Дани это звучало настолько нереально (особенно, последнее предложение), что он в ступоре даже не заметил, как с него стянули толстовку, затем пинками загнали в спальню и, быстро скинув все бутылки на пол, уложили на кровать. Когда же он это осознал и хотел встать, чтобы продолжить дискуссию, его мозг уже вступил одной ногой в царство Морфея, и всё, на что хватило его сил, это что бы едва слышно прошептать «Спасибо». А затем он провалился в сон. В тихий, милый и уютный сон.