Поднимаясь из Ада

Себастьян с ненавистью отбросил от себя бумаги. Заниматься писаниной сейчас, когда его оторвали от возлюбленной супруги, было бы слишком скучно – и оставалось лишь несколько заданий, которыми он, возможно, и занялся бы сейчас. Неприятное предчувствие то и дело догоняло его, не оставляя в покое ни на одну минуту, заставляя всё рваться и рваться вперёд. Слишком много странностей, стечений обстоятельств и прочей ерунды случилось за последнее время, чтобы можно было смириться с собственным бездельем именно в это мгновение. Ну уж нет. Конечно, Себастьян с радостью выполнил бы просьбу своей возлюбленной, но раз уж их прервали, то надо было закончить весьма неприятное дело, которое, казалось, не было бы для него достаточно трудным. Он мог отправиться к Валентину и на автомобиле, но предпочёл именно призвать к себе магию, словно неведомая сила могла всё-таки немного хотя бы, но всё равно помочь ему в том, чем он планировал заняться. Всё, что происходило вокруг, казалось удивительно опасным, но выбора пока что не предоставлялось. Надо было действовать, действовать как можно быстрее, порывистее, расставляя все точки над буквами, которые только можно отыскать. Поставив подпись под бумагами, которые ему притащили, свою стандартную, немного узнаваемую, он прищёлкнул пальцами, открывая телепорт и направляясь к Валентину. Надо было узнать наконец-то, что именно он имел в виду, относительно кого, в какие сроки выполнялись подобные задания. В конце концов, нельзя просто так пожелать что-то и моментально получить. Нет, должно было пройти время, но Валентин ненавидел ждать, поэтому Себастьян был вынужден отправляться к нему именно сейчас, именно с такими словами, именно вот так. У него тоже не осталось совершенно никакого выбора. *** Ненависть с силой всколыхнулась вокруг, не оставляя совершенно ничего целого и, очевидно, порываясь разрушить всё, до чего только можно было нынче дотянуться руками, что только можно было тронуть. Себастьян чувствовал это. Его боль, скопившаяся где-то на дне сердца, вырывалась на свободу, не собираясь успокаиваться ни на одно мгновение. Нет. Именно сегодня должно было случиться то, что ему загадали – тянуть казалось отвратительной вещью. Себастьян никогда не испытывал даже малейшей жалости к людям. Это не входило в его привычку, да и вообще, всё казалось слишком глупым, если смотреть на него сквозь призму жалости. Сад стоял. Сад, с невероятным количеством разных видов цветов, с ещё чем-то странным, что могла вырастить только она, рос и рос, разрастался, становился просто невероятным по собственным объёмам. Это было глупо, признавать, что он тут уже не до конца хозяин, но иначе у Себастьяна совершенно ничего не получалось. Вокруг него полыхнул непонятный ореол ужаса и страха того, кто должен был бы стать его жертвой, невероятным эхом отражаясь вокруг. Силы становились всё более и более неравномерными, и души слетались к своему Повелителю. Он то и дело отмахивался от того, что нынче было бы для него поразительно лишним и, очевидно, совершенно ненужным. В этом всём не было ни единой капельки смысла, разве что оставалась некая странная, поразительно глупая возможность. Мир вновь полыхнул. Он чувствовал, что сконцентрировал уже достаточно много силы, но она никак не соглашалась растекаться по телу, придавая могущества, а не разрывая самого себя на мелкие осколки. Он посмотрел на цветок, тот самый, который должен был свидетельствовать о том, как развиваются их отношения. Тот оставался всохшим. Себастьян швырнул его куда-то в окно, а после, переживая, что тот мог пострадать, рванулся к нему. Нет, всё было так же. Тот же цветок. Та же безжизненность. Захотелось выть, на самом деле выть, демонстрируя собственную выдержку, которая дала сбой и теперь вырывалась на свободу самым настоящим потоком чувств. Нет, всё становилось слишком сильным для него испытанием, и Себастьян не мог просто так позволить себе подчиниться глупым чувствам, которые стремились одолеть его, накрыть с головой. Не сейчас. Только не сейчас. Он чувствовал необходимость в том, чтобы выиграть свой бой, чтобы получить то, на что он так сильно рассчитывал – окончательную свободу от всех глупых, никому не нужных обязательств. Всего несколько строк, всего лишь какая-то информация, и всё, последнее оставшееся задание окончательно будет завершено, он сможет с уверенностью заявить, что сделал всё абсолютно правильно. Скорее! Было что-то важное, что-то необходимое во всём, что происходило вокруг – и следовало попытаться смириться с собственным сердцем, которое так и рвалось на свободу с невероятной быстротой. Всего несколько минут – возвращение в прошлое, в мир, в котором не было Клэри, - а ненависть уже успела переполнить его. Вся боль рванулась на свободу. Силы наконец-то были уже в абсолютном подчинении, и Себастьян оказался готов к тому, чтобы выполнить то, что собирался. Не отступить. Он и не умел, право слово, отступать, это было вне его тактики и умений, которые, собственно говоря, в последнее время поворачивались против него, демонстрируя оборотную сторону собственного существования и явно пытаясь победить его в собственном немом торжестве. Вся боль вывернулась на свободу, вся странная, презрительная для самого себя ревность тоже была тут. Да, конечно, он не собирался заниматься этим на самом деле, но, тем не менее, когда уж надо, то должен был выполнить предназначенное ему. Кровь кипела. Всё вокруг покрывалось странной испариной и буквально демонстрировало собственную живую, использованную только однажды кровь. Оная кипела в жилах, словно заставляя его ненавидеть до бессилия и до могущества всё подобие этого странного, глупого и отвратительного мира, что в нём приходилось жить и действовать без конца, без возможности на окончательную амнистию. Он даже не стал бы беспокоиться нынче о том, где Клэри – слишком много боли скопилось в собственной душе. Тем не менее, магия сработала, утверждая, что на самом деле она в своей комнате и совершенно ничего не сможет увидеть, не сможет увидеть всего того, что он только успеет сделать. Боль и кровь. Ненависть потеряла контроль над самою собой и пошла в наступление.