Поднимаясь из Ада

Когда Джейс осторожно сжал её руку, Клэри захотелось выдернуть ладонь из его цепких пальцев, но она заставила себя всё равно принять подобную поддержку с его стороны и смириться с этим. В конце концов, почему-то девушка была буквально уверена в том, что никто не желал ей совершенно ничего плохого, что ей пока что не грозила ни смерть, ни что-либо ещё. Может быть, в этом была глупая ирония слов, но она потеряла возможность дышать спокойно, подозревая его в чём-то. - Мне кажется, всё то, что ты говоришь, самые настоящие глупости, да и только, - уверенно промолвила она. Клэри не хотелось унижать себя саму глупыми подозрениями, которые обязательно привели бы только к чему-то плохому, к чему-то такому, что стоило бы ей нормальных семейных отношений и того оттенка счастья, на который она так сильно почему-то молилась в собственной жизни. Всё продолжалось с невероятной быстротой, захватывая её в странный круговорот действия, и сопротивляться собственным мыслям становилось всё труднее и труднее, она уже окончательно потеряла подобную возможность и просто молча наблюдала за тем, что происходило за окошком. Джейс привёл её в какую-то маленькую коморку, всего лишь кладовую, в которой не было совершенно ничего интересного, и тогда, когда она перешагнула её порог, даже подумала, что её буквально обманули, банально демонстрируя то, что она и так прекрасно знала о своём муже. Да, была у них эта кладовая, но почему-то Клэри всегда оставалась уверенной в том, что в ней нет тайного, маленького хода дальше. Этот проход вёл ей куда-то едва ли не под землю, пугая немного и оставляя странное впечатление невероятной пустоты, которая успела уже окрутить девушку, не позволяя ей просто так взять и остаться в нормальном, равнодушном состоянии. Нет, всё выглядело слишком странным, и она и сама уже начала даже подозревать Себастьяна в чём-то таком, что, впрочем, он никогда, возможно, и не совершал. - Не бойся, - тихо прошептал ей на ухо Джейс. - Я не трусиха! – упрямо воскликнула Клэри, понимая, что признать собственную слабость не имеет совершенно никакого права, это означало бы для неё окончательный крах, которого она просто никак не могла допустить, ведь это значило бы, что она окончательно проиграла самой себе в глупой битве с одиночеством и ещё чем-то отдалённо, смутно знакомым. - Я не говорю, что ты трусиха, - моментально возразил Джейс. – Но ты девушка, это совершенно нормально – бояться. - Я не боюсь! Она воскликнула с таким упрямством, что позавидовал бы кто угодно, и любой мужчина, между прочим, тоже вынужден был бы это сделать, потому что она прекрасно знала, что именно и зачем говорила. Странное впечатление внутренней пустоты, впрочем, никак не отпускало её, когда они шли по тёмному коридорчику. Тут, в его конце, была ещё одна поразительно странная кладовая с маленьким, практически крохотным окном. Джейс сидел на полу, не собираясь даже заглядывать в окошко, словно всё это он видел уже десятки раз. Клэри почему-то и вправду стало страшно, и когда она ещё раз посмотрела в маленькое окно, очевидно, снаружи совершенно незаметное, то уже успела рассмотреть некое подобие камеры. В похожей она и сама имела счастье находиться – в комнате страхов, вот только страхи там были только её собственные. Тут же она поняла, что на самом деле здесь всё было искусственным и придуманным, словно человека собирались пытать его собственными мыслями. Это уже само по себе казалось страшным, но она терпела, сцепив зубы. - Тут же никого нет, - наконец-то прошептала она, пытаясь убедиться в том, что Джейс действительно мог ошибиться. - Это пока что тут никого нет, - возразил моментально он, бросив на девушку немного неуверенный взгляд. – А мы ведь только ждём, когда он придёт, ты должна прекрасно это понимать, ты ведь умная! Клэри кивнула, правда, не на последнюю часть предложения, отказываясь от глупого самохвальства, а на самое-самое начало, которое, впрочем, вряд ли означало что-то хорошее для неё. Что будет с её семьёй? Мама, Джейс – все пытались убедить её в том, что хуже Себастьяна никого на свете нет, а она уже устала бороться с подобными заявлениями, у неё уже попросту не хватало на это совершенно никаких сил. Внезапно темнота развеялась. Себастьян втолкнул кого-то незнакомого ей в это странное подобие комнаты, комнаты страшной и очень мрачной, а незнакомый человек забился в угол, словно пытаясь отрицать происходящее. - Скажешь? Голос Себастьяна звучал устало, так, словно он проделывал эту процедуру не раз и не два, а теперь просто интересовался, нельзя ли её как-нибудь сократить, да желательно поскорее. - Не скажу! – воскликнул тот незнакомец, прижимаясь к стене и дрожа, всем телом дрожа, словно пытаясь продемонстрировать собственный невообразимый ужас, который нельзя было никак пояснить. - И всё же? Вопрос прозвучал странно, и Себастьян смотрел на своего пленника с презрением, словно действительно дожидаясь того момента, пока тот кивнёт и согласится рассказать всё, что знает. Когда пленник отрицательно покачал головой, Себастьян опёрся спиною о стену, совершенно спокойно, словно он смотрел на какую-то больную собаку, да и то, нет, на больную собаку глядят с куда большим сочувствием. …Откуда взялись души, Клэри не заметила. Она поняла только, что их очень много и что все они слишком голодны. Они бросились на несчастного человека, дёргая его за руки, терзая, пытаясь разорвать на мелкие части, и тот кричал, бесконечно кричал, но не собирался выдавать собственные знания. Клэри поёжилась, чувствуя, что она начинает вновь бояться собственного мужа, которого, казалось, уже давным-давно начала любить без единственного упрёка, без всего, что могло повлиять на их отношения. - Ну, так ты будешь говорить или нет? – повторил Себастьян свой вопрос, и когда он вновь дождался отказа, уверенного и прямолинейного, то буквально взбесился, насылая всё новые и новые потоки странных, глупых сил. Теперь всё было иначе. Теперь эти души, истерзанные, уставшие, передавали свои страхи и грехи тому, кого пытали. Тот дрожал, словно он был убийцей, насильником, всем этим списком кошмаров и безумств. Он кричал и кричал, а души, отдав внутренний мрак, отпустив себе самим грехи, возносились куда-то всё выше и выше, радостно смеясь, запрокинув головы, очищаясь от всей крови, которая была на них. - Что это? – удивлённо переспросила Клэри, поворачиваясь к Джейсу, словно тот мог знать, но посыльной лишь побледнел и покачал головой, подтверждая, насколько жестоким оказалось всё это. Громкий шум, непонятные крики, которые заставляли её дрожать, вынудили её испытать вновь кошмарный страх к собственному супругу, которого она любила всё это время до того. - Господи, - прошептала она, словно внезапно стала верующей. – Как можно вести себя подобным образом с живыми людьми, как? Человек сдался. Его вопль, его крики наконец-то стали просто невыносимыми, и он поспешно, отпуская чужие грехи, шептал всё, что только знал. Себастьян записывал это на диктофон, словно ленясь взять ручку в руки, а человек всё вопил и вопил, не в силах сдержать в себе чужой, невероятно могущественный и сильный, болезненный для него мрак. Всё было слишком страшным и слишком глупым, оставалось невозможным уберечь себя самого от всего случившегося, и мир равнодушно растаял в крови. Клэри больше не могла терпеть это. Она буквально вылетела из комнаты и бежала, бежала по коридорчику, пытаясь спрятаться от непонятного крика, который то и дело хватал её то за руку, то за плечо, пытаясь остановиться. Она вновь осознала, каково чудовище её муж.