Поднимаясь из Ада

Валентин вновь прислал какую-то посылку, Себастьян понятия не имел, зачем, но вынужден был раскрыть её. Раскрыл и замер, с ненавистью глядя на слова, крупными буквами написанные, проклиная всё на свете, что только можно было бы сейчас проклясть, поливая своей глупой ненавистью весь мир. "Не одна". Сообщение от Валентина показалось для него самым жутким из всех, что только приходилось когда-то Себастьяну получать. Моргенштерн только-только переступил порог ада и понял, что не сдержится. Поток волшебства опередил эту мысль. Странные буквы "не одна" выжжены были на всём саду, и Себастьян бросился к её клумбе в порыве бессилия. Искать ли? Был ли смысл в том, чтобы попытаться её, проклятую супругу, вернуть, если она ему не верна?! Как можно было поступить подобным образом, какое она имела право поступить вот так, вот так?! Она предала его, предала до такой степени отвратительно, что всё это стянулось до непонятного потока слов, который просто не пытался оставаться в реальности, в константе этого мира. Нет. Она точно не останется с тем, с кем сбежала – и только сейчас Себастьян осознал, что кандидатов было не так уж и много, и что он точно знал, кто именно увёл его супругу, кто забрал её. - Ты, проклятый, - прошептал он. – Гадкий, чёртов, сумасшедший, ненавижу! Уничтожу! Он шептал так, как порой делала это его жена. Проклятый. Нет, он не переживёт этот день, он не переживёт встречу, он обязательно превратится в пепел. В пепел! Это желание оказалось слишком сильным, чтобы с ним можно было бороться, и Себастьян лишь пытался успокоить странную улыбку, которая заиграла внезапно у него на губах. Издевательство, которое чувствовалось в каждом жесте, сейчас просто выливалось за границы. Он не пытался сдержать себя, в этом не было совершенно никакого смысла. Кто может помешать самому Владыке Ада, тому, кто способен превратить весь мир в пепел, просто выжечь его?! И Валентин ещё возомнил, что он имеет какое-то право на новости, на то, чтобы передавать их! А Джейс? Они все слабые, они просто не знают на самом деле, насколько они сильные, насколько сильные. Всё превратится в пепел. Силы вновь вскипели с невероятной быстротой в его жилах, а после всё полилось через край окончательно. Увы, но оставался только один шанс попытаться уничтожить всё вокруг, что напоминало о ней, все цветы, которые пытались прорости вновь и вновь, продемонстрировать собственную красоту. Себастьян вырывал их. Он начинал с синих, с тех, которые Клэри любила больше всего на свете, рвал их одного за другим с ненавистью. - Чёрт! – шипел он. Цветы таяли, превращались в какую-то мелкую кашицу в его руках, отшвыривались они в сторону. Ненависть. - Ненавижу! – прошипел он ещё раз, а после принялся поливать пламенем со своих рук всё вокруг. Цветы, которые она растила со своей привычной заботой, сейчас превращались в пепелище, но он никак не мог заставить себя затихнуть хотя бы на мгновение. Он выбрасывал всё новые и новые потоки волшебства, просто не сдерживался больше, чувствуя, что так должно быть, и огонь лился вокруг, просто не позволяя ничему и никому больше править тут, в Аду, ничему, кроме него, кроме его величества, повелителя всего этого Ада, всего мира, всего света, который только пытался не пасть на колени, а подняться нынче ещё раз. - Уничтожу! – расхохотался громко Себастьян, запрокинув голову, и смех раздался луной невообразимых повторов, которые звучали, словно та глупая мелодия страха и непонятного, странного ветра. Кровь играла в жилах, оставалось только пытаться сразиться со всеми стихиями, которые можно отыскать рядом. Кровь вновь сорвалась с цепи, и разрезанная ладонь начинала кровоточить от пламени. О, сколько всего, сколько всего случилось с того момента, как она посмела покинуть его дом, его обитель! Нет, она должна была немедленно вернуться, она, его супруга, неверная, та, кто посмел сбежать с совершенно чужим человеком, обязательно должна была вернуться обратно. Немедленно! Всё зажглось. Пламя добиралось даже до их дома, дома, в котором она узнала о том, кто он на самом деле, к тому дому, где они были счастливы и ненавидели друг друга тоже, но… Друг друга?! Нет, только сейчас Себастьян испытывал сильное желание немедленно вернуть её сюда, получить любыми способами. До этого всё было иначе, всё было не так гадко, а скорее напротив, идеально и великолепно, и они были счастливы. Конечно! Но теперь от счастья не осталось ни малейшего следа, только боль затапливала с головой и пыталась заставить осознать, насколько кровавыми и страшными бывают определённые поражения. - Ты будешь моя. Он взялся за розы. Розы, которые и сам любил, розы, которые сейчас вырывал своими же руками, и иголки впивались в его кожу, пытаясь защититься, пытаясь остановить своего повелителя, повелителя Ада, который решил уничтожить всё, лишь только отыскать собственную жену. Боль остудила его и вернула в реальность. Боль заставила вспомнить о том, что, в конце концов, он не должен вырывать всё тут. Ад и так дымился, и практически все цветы увяли, превратились в непонятную пыль. Розы цвели, напоминая о его любви. И Себастьян начал осторожно утихомиривать собственное пламя. - Вы устоите. Я ещё швырну вас с шипами на кровать, я ещё сделаю это, - поклялся он розам, словно пытаясь убедить себя в том, что обязательно толкнёт свою супругу на ковёр из лепестков. Лепестков? Лепестков с шипами, которые обязательно нынче будут колоть её, будут вызывать кровь и страх, и боль, и ужас. Кровь и страх. Кровь и страх. Он отомстит ей, обязательно отомстить, и она пострадает больше всего на свете! Нет… Не она. Она будет жить, а посыльной превратится в прах.