Поднимаясь из Ада

Клэри пошатнулась, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, но на ногах всё-таки устояла и отказалась от предложенной ей помощи. Почему-то девушке стало неприятно от одной мысли, что её постоянно будет кто-то держать, кто-то станет подавать руку, и она вновь дала себе слово, что устоит сама. - Мы могли бы уйти в какой-то лес, - наконец-то хрипловато промолвила она, и голос словно падал куда-то вниз. - В лесу не будет никого, кто мог бы нам помочь, - возразил Джейс, уже вполне уверенно используя "мы", хотя девушка была откровенно против, вспоминая своего супруга и думая о нём бесконечно. Она то и дело пыталась понять, что в ней сильнее, что сейчас возьмёт верх – то ли та ненависть к нему, а не ко всему живому, то ли всё-таки любовь, которая таилась у неё в сердце страстным пламенем. Что? Она не знала, как поступить, и поэтому упрямо убегала, пытаясь оказаться на свободе, а после то и дело порывалась обратно, желая вернуться и обнять своего Себастьяна так крепко, как только станет сил. И что делать с этим всем? Непонятно было и вовсе, как разобраться со странными последствиями собственных остатков жизни, и её силы упрямо покидали её саму, уходя куда-то в бесконечную, глупую пустоту. Почему же так больно? Джейс протянул ей руку, словно предлагая помощь, но Клэри отрицательно покачала головой. В помощи она не нуждалась, да и вообще, откровенно надеялась поскорее избавиться от его компании. - Я испорчу тебе жизнь! – упрямо и вполне самоуверенно воскликнула девушка, внимательно глядя на него. - Да с чего ты взяла? – Джейс вздохнул. – я сам предложил тебе бежать, он меня всё равно найдёт. - И меня найдёт, - кивнула она. – Всех найдёт. Себастьян никогда не позволит нам вот так просто взять и сбежать, жаль, что ты этого до сих пор не понял! Он пожал плечами, словно выражая собственное недоумение и пытаясь продемонстрировать, что он более чем уверен в своей победе, вот только победа продолжила убегать куда-то. Больше не осталось ничего, что могло остановить её, и странная боль в сердце заставила девушку шумно вздохнуть и попытаться подавить странную ненависть в собственном сердце к самой себе. - Хочу вернуться, - сообщила она вполне спокойно, отказываясь наконец-то от всех предрассудков, которые только могли таиться у неё в сознании, и поднимаясь вновь на ноги, хотя мгновение назад только присела. - Нельзя! Она упрямо покачала головой. - Да пойми ты, - Джейс взял её за руку. – Я желаю тебе только добра. Он ведь уничтожит тебя… Он уничтожит нас! Она посмотрела на него так, словно пыталась повторить с удвоенным упрямством, что никаких "нас" никогда не существовало. - Я тебе уже который день говорю, оставь меня! – наконец-то воскликнула девушка. – Меня он отыщет, но не тронет, точно! Джейс отрицательно покачал головой, цепляясь за шанс побыть рядом с нею ещё хотя бы немного. Он сделал слишком многое, чтобы нынче просто так опустить руки и оставить её тут, чтобы она могла оказаться вновь в руках собственного супруга и больше никуда не вырваться, никак не спастись. Желание вытащить её отсюда, из той ямы непонимания, в которую он сам её толкнул, ничто не могло перевесить, разве что странный страх, который бесконечно окружал её. Да, это было жутко, и одно только осознание продолжало её держать в своих цепких руках, не отпуская ни на одну секунду, не позволяя раствориться в огне раскаянья и примирения. - Если б я была одна, - наконец-то начала она, - он бы нашёл меня, и мы бы уже давно помирились, не было бы всего этого, а я не должна была бы бегать непонятно куда и непонятно почему! Было понятно, что она обвиняла его в том, что нынче вынуждена была терпеть постоянное противное одиночество, которое окутало её потоком воздуха и раскаянья, ужаса и боли, странной и гадкой. - Мне плохо, - прошептала она. - Может быть, я могу помочь? – прошептал Джейс, пытаясь обнять девушку, но она вывернулась из его рук, отказываясь от любого подобия помощи, которую он только мог попытаться оказать. - Не можешь! Она не срывалась на истерический крик, но всё равно слишком много страшного было в этом девичьем голосе. Она теперь смотрела с тем обвинением, которого боялся бы каждый влюблённый, особенно если влюблён безнадёжно, ещё и в ту, которая никогда в своей жизни не согласится вот так просто принадлежать ему. - Не хочу, чтобы ты ко мне даже подходил! – сообщила уверенно, даже самоуверенно она. – Не хочу в глаза тебя видеть, надеюсь, ты прекрасно понимаешь, почему не хочу! - Почему? Джейс отказывался понимать, он пытался защитить её, но она не давалась и каждый раз вырывалась из его рук. - Потому что, чёрт возьми, я пытаюсь быть свободной, а не сбежать от одного, чтобы привязаться к другому! – в истерике воскликнула она. - Нам надо идти! Он потянул её за руку по какому-то парку, стараясь игнорировать человеческие заинтересованные взгляды, хотя сделать это было поразительно трудно. В конце концов, она умудрялась привлекать внимание одним только собственным внешним видом, хотя, впрочем, и вправду была нынче очень красивой. Девушка показалась ему неким даром небес, который, впрочем, нынче сбегал от него и пытался освободиться. Может быть, у неё в голове даже зародилась предательская мысль вернуться к мужу, но ему ведь так сильно не хотелось отпускать её от себя ни на метр, даже на несколько сантиметров! - Я хочу побыть одна! – упрямо воскликнула Клэри. Тем не менее, она вынуждена была даже сесть в какое-то такси, согласиться ехать в непонятный отель. Она терпеть не могла эту игру в прятки, которую вела с собственным супругом без единого шанса на победу. Она бы с радостью нынче разрушила бы всё, что сложилось вокруг неё странными потоками невообразимых слов, уничтожила бы одно осознание бесконечного несовершенства, которое окутало её непонятной, но глупой и достаточно сильной пеленой боли. Она должна! Она должна была вырваться, но спокойно смотрела в окно, не обращая внимания на то, что сидение, на котором она устроилась, поспешно покрывалось мхом, и Джейс не знал, как укрыть это от таксиста. Она давно уже устала прятаться, и теперь не видела никакого смысла в том, чтобы делать это, а он… А он вытащил её из семьи, толкнул в непонятную пучину ссоры, которую она вынуждена была затеять после увиденной жестокости со стороны мужа. Зачем? Зачем было делать всё это человеку, который утверждал, что любил её?!