Поднимаясь из Ада

Себастьян понимал, что вынужден подняться на ноги, но ему совершенно не хотелось прямо сейчас подниматься, вставать, тратить собственное время на то, чтобы что-то сделать. Он не помнил, когда оказался тут, наверное, упал, потерял совершенно случайно сознание, можно сказать, просто уснул посреди собственного ада, но, открывая глаза, даже не понял, где находится. Это не могло быть его домом, никак не могло, но, тем не менее, было – тем самым Адом, который так пыталась украсить Клэри, и который превратился в непонятно что за столь короткое время. Кошмарное, ужасное состояние – казалось, что всё вокруг могло только ещё больше прогнить и развалиться. Себастьян скривился, поднимаясь на ноги. Он чувствовал себя разбитым, словно и его обитель, вчера им же самим и разрушенная по причине слишком сильного недовольства, а может и ещё чего-то. Вот дурак! Право слово, только дурак мог вот так, настолько сильно, разрушить, разворотить собственный дом, превратить его в прах, в пепел, на который смотреть страшно, всё разбить на мелкие кусочки. Он вздохнул и недовольно скривился, заставляя себя погасить маленькие огоньки вокруг. Ад догорал. Можно было подумать, что тут прошло вражеское войско, но Себастьян прекрасно знал, что на территорию ада без его разрешения никто не мог бы зайти, а значит, именно он сделал всё это вчера, в приступе личного безумия, а теперь будет вынужден сам думать, как всё вернуть на свои места. Сам виноват. Впрочем, нынче ему было совершенно наплевать на всё происходящее, словно непонятно по каким причинам произошла какая-то окончательная реинкарнация, глупость, которую даже словами не опишешь. Что случилось? Трудно было пояснить собственное состояние чему-то внешнему и непонятному, трудно было разобраться с тем, что именуется среди людей нормальным, поразительно терпимым состоянием. Как разобраться с этим? Нет, вряд ли он был в силах изменить что-то в самом себе, но он чувствовал, что обязан вернуть ту, которая и была нынче в его мыслях виноватой в том, что произошло. Нет, она обязательно вернётся, она может быть только его женой, и ничьей другой, и никуда она просто так не денется, нет! Пошатываясь, словно он много выпил вчера вечером, и отряхивая собственную одежду от пыли, Себастьян схватил мобильный телефон, набирая знакомый номер супруги, словно она могла поднять трубку. Естественно, никакого ответа на его бесконечные звонки не последовало, она не спешила возвращаться. Джослин, очевидно, уже должна была знать, где носит её дочь, но никогда бы не призналась в этом, ведь, в конце концов, сама была против их брака и с радостью не отпускала бы Клэри. Проклятая Деметра! Она тоже виновата, виновата, особенно в том, что постоянно говорила о том, насколько глуп их брак, насколько он короток, и что совсем скоро всё переменится в худшую сторону. Она, она заявляла подобные гадости, и не было никакой возможности смириться с этим или переменить жизнь. Чёрт с нею! Теперь его целью было только отыскать Клэри, но в аду, в странном, посыпавшемся, в Аду, в котором не осталось ни единого живого места, ничего, никаких цветов, он не мог её увидеть. Мысль о магии пришла совсем-совсем неожиданно, но Себастьян знал, что просто обязан воспользоваться этим. Он прищёлкнул пальцами, будто бы пытаясь что-то создать, и с едва заметной усмешкой кивнул, когда непонятного вида котёл, глубокий достаточно, появился перед ним. Дышать стало ещё труднее, да и вообще, непонятные мысли бесконечно затопили его, не оставляя ни единого шанса на жизнь. Странно. Дышать становилось всё труднее и труднее, она никак не могла ожить и почувствовать себя реальной – да, если бы смогла, если бы была в сознании, он бы ощутил, где она! Его супруге явно было нынче плохо, и ненависть, которая и прежде не особо спала в нём, теперь ожила и с новой силой колотилась в сознание, словно пытаясь вырваться на свободу и разорвать всё. …Котёл наполнился водой. Странная, непонятного цвета, даже практически кровавая жидкость придавала неизвестного ощущения благоговения и ещё чего-то, что он просто никак, ну никак не мог пояснить! Ад продолжал курить своим глупым дымом, продолжал мешать ему дышать, но Себастьян не обращал на это совершенно никакого внимания, наплевав на всё, что только могло послужить самой настоящей преградой, отступив и отстранив в сторону все лишние и непонятные мысли. Он живой, вполне живой, и не осталось ничего, что могло бы помешать ему жить дальше, ничего, кроме её отсутствия. - Клэри, - прошептал себе под нос парень, а после начал бормотать слова древних заклинаний, которые прекрасно знал. Он понимал, что вынужден найти её как можно скорее, и это желание толкало его вперёд и вперёд. Что-то даже на определённое время высушило его ненависть, заставило вдохнуть воздух с некоторым спокойствием. Ему было больно и отвратительно, силы просто покидали её – где-то там, далеко. Странная связь между ними укрепилась ещё больше, и теперь она была отравлена ещё и взаимной ненавистью, перерастающей в непонятных вихрях ещё и в любовь. Магия не давала результатов, но это было только начало. Себастьян знал, ещё немного, и он всё узнает. Ещё немного сил отдать проклятому котлу, который впитывает их, словно безумец, и всё будет идеально, всё превратится в мир, в котором он жил прежде, и Клэри будет только его, только его. Остатки реальности окончательно растворились в воздухе, и можно было уже даже не надеяться на боль и ужас, на то, что кто-нибудь где-то там, далеко-далеко, позволил бы себе жить. Нет. Самое отвратительное, что он чувствовал рядом с нею чужого человека, из-за которого связь продолжала прерываться, не могла установиться так, как желал он, оставалась непонятной и осколочной. Неужели она до сих пор была с этим существом, с посыльным, которого давно уже следовало расстрелять, превратить в пепел, в прах, развеять его по ветру, чтобы никогда-никогда не смел мешать?! Неужели она посмела остаться там, с этим человеком, просто потому, что боялась? Может быть, она успела проклятого посыльного полюбить? Но нет. Если б она любила другого, то даже подобия связи не осталось бы тогда, но почему же цветок увял? Может быть, она в опасности? …Страшная догадка озарила его уже спустя мгновение. Новые силы рванулись по рукам, и вода стала какого-то невероятного, совершенно неестественного для неё цвета, растворяясь вокруг него в страшной пелене глупых и невообразимых мучений, в агонии крови. Всё следовало остановить и превратить в реальность прямо сейчас, но у неё не осталось никаких сил на это, нет! Можно было почувствовать боль, можно – злобу, но его убивала ненависть.