Поднимаясь из Ада

Себастьян никогда не думал, что его ревность может оказаться настолько сильной, но зачем было искать пределы тому, что уже окончательно поглотило его в сплошной круговорот иллюзий?! Что происходило? Этот посыльной, человек, который просто не имел права на подобное, обнял его жену и нагло, чёрт возьми, поцеловал! Какое он имел на это право, зачем вообще притронулся к этой самой прекрасной на свете девушке?! - Убери от неё руки, - пытаясь сдержать себя, прошипел совсем тихо Моргенштерн, внимательно глядя на своего неожиданного соперника. Клэри, дрожащая и испуганная, сама уже успела оттолкнуть от себя Эрондейла, словно отказываясь от того, что совсем рядом находилась рядом, словно пытаясь уничтожить прямо на месте. Нет, не может такого быть, чтобы она изменила ему по собственной воле, да и был лишь один поцелуй, но, тем не менее, для Себастьяна все аргументы уже потеряли собственное значение. - Она не твоя собственность! – воскликнул почему-то расхрабрившийся Джейс, который вёл себя слишком… Просто слишком. Клэри не успела даже ничего воскликнуть – Себастьян взмахнул рукой, отшвыривая его к стене. Джейс сполз по стенке на пол, словно потерял внезапно все кости в своём теле, а после растворился в непонятном облачке чего-то практически незримого. Увы, но если бы на этом всё закончилось, то можно было бы ещё считать, что всё обошлось. Но Себастьян уже не мог остановить себя, он стал слишком злым с того момента, как увидел проклятый поцелуй, и не мог вот так взять и отпустить собственную супругу с миром. - Ты моя! – прохрипел он, притянув её к себе и не обращая никакого внимания на испуганный, растерянный взгляд. - Послушай… - она хотела было что-то сказать, но не успела проронить ни единого слова, потому что он уже швырнул её на кровать, нависая над женой. - Что у тебя с ним было? – с вызовом, словно готовясь принять любой ответ, громогласно спросил он. - Ничего, - тихо, словно боясь испугать более громким голосом собственный страх, прошептала она. - Громче! Непонятное требование заставило её попытаться откатиться в сторону, но Себастьян вновь поймал девушку, прижимая её к кровати и внимательным, слишком жадным и собственническим взглядом осматривая. Он будто бы хотел заставить её подчиниться прямо сейчас, прямо сейчас!.. Всё растаяло в странном подобии воздуха – в любом случае, не было ни единой возможности выбраться из странного подобия этой жизни, она устала от того, что происходило. Слишком устала, слишком измучилась от всего, что происходило вокруг, и теперь это было глупостью. - Пусти меня, - попросила девушка, шёпотом, совсем тихо, словно надеясь на помилование от собственного мужа, но тот не стал бы отпускать её даже в том случае, если б у него возникло такое желание. Слишком уж сильно хотелось сейчас продемонстрировать ей то ли власть, то ли ненависть собственную, которая с болью выливалась за грань сознания и всё рвалась, стучалась в странные окна аллюзий. Он дёрнул её за рукав рубашки, в которую была одета Клэри, разрывая её буквально на две части, отбрасывая в сторону. Потянулся к ремню её брюк, не обращая внимания на сопротивление. Девушка оставила у него на щеке две глубоких царапины, отчаянно пытаясь вырваться, но Себастьян лишь сильнее сжал её запястья, прижимая супругу к себе и не позволяя ей вырваться на свободу. Она громко вскрикнула, попыталась вывернуться из его рук, но сейчас уже не осталось ничего, что спасло бы её. Себастьян в приступе ненависти сорвал с неё остатки одежды, не вспоминая даже о собственной магии, грубо поцеловал в губы, в шею, словно оставляя своё проклятое клеймо. Она выгнулась дугой, вскрикнув от боли, когда он с силой сжал её грудь, а после, скользнув ладонями по бёдрам, заставил раздвинуть ноги, входя в неё, грубо, резко, то ли для того, чтобы принести ещё больше боли, то ли для того, чтобы сильнее унизить, а может, совмещая обе цели. Она задрожала, закусывая губу, пытаясь отвернуться, но Себастьян не позволял девушке выскользнуть из его рук. Он сжал её в своих объятиях, словно девушка была не живой, а лишь каким-то жалким остатком от прежней реальности. Клэри пыталась заставить слёзы не катиться по щёкам с такой силой, но совершенно ничего у неё не вышло. Она то и дело всхлипывала, умоляя всю вселенную услышать её, но это всё равно оказалось совершенно бессмысленным. Содрогаясь от грубых толчков, пытаясь подавить в себе прилив отвращения к мужу, она уже давно упустила нить реальности, забывая о том, где вообще находится, почему заслужила к себе подобное отношение. - Что у тебя с ним было? – повторил вопрос Себастьян, уже выпуская девушку со своих рук и поднимаясь, поспешно приводя в порядок собственную одежду. Она всхлипнула, натягивая на плечи одеяло и отчаянно пытаясь как-то спрятаться, но Моргенштерн уже не мог окончательно угасить свою ненависть. Нет, оная стала слишком сильной и уже перелилась через край, отказываясь от чего-либо хорошего. Боль заставила её сжаться в комок и повернуться к нему спиной, всхлипывая и пытаясь собраться из мелких осколков. Себастьян присел на край кровати, наклоняясь, притягивая её к себе, и Клэри даже не попыталась вырваться. Он заботливо укрыл её одеялом, словно пытаясь убедить в том, что совсем-совсем не желает ничего злого, и поцеловал в висок, а после устроился рядом на кровати, не выпуская их своих рук, не собираясь больше, казалось бы, причинять боли, хотя ей тоже было очень страшно. Непонятный приступ ужаса заставил девушку вновь рвануться в поиске свободы, попытаться выбраться из его рук. Себастьян придержал её, не позволяя оказаться на свободе хотя бы на мгновение, и уткнулся носом в её рыжие волосы, словно вдыхая одному ему ощутимый и знакомый аромат чего-то солнечно-весеннего. - Моя, только моя, поняла? – шептал он собственнически, сжимая её в своих объятиях и не обращая внимания на слёзы. Клэри уже и притихла было, смирившись с подобным отношением, после вновь расплакалась, но даже не посмотрела на него, словно опасаясь заглянуть в эти жуткие, ничего не отражающие глаза. - Моя. Как подтверждение этого факта, его руки вновь скользнули по её спине куда-то ниже, и девушка вскрикнула от неожиданности скорее, чем от боли, чувствуя всё более и более откровенные прикосновения собственного мужа. Он, словно не понимая, что мог бы хотя бы на время отпустить её, толкнул девушку вновь, уже заставляя лежать на животе, и она содрогалась от каждого грубого толчка, закусывала губу, чувствуя, как его руки сжимали её грудь до боли, до странного ощущения во всём теле. Он ещё что-то говорил, но Клэри уже провалилась в полудрёму, чувствуя, что всё то, что она могла назвать прежде счастливой жизнью, сегодня окончательно умерло. И что дёрнуло её сбежать, зачем она поверила всем этим сладким речам, послушала проклятого Эрондейла, который, возможно, и сам не останется живым после того, как оказался у Себастьяна. Живым из Ада хода нет.