Поднимаясь из Ада

Клэри казалась ему самым прекрасным существом на свете, единственным, кого в этом мире можно любить. И он был прав. Действительно, девушки лучше нельзя было отыскать во всём мире – рыжая нимфа, которая пролетела мимо него странным потоком воздуха. Она рассмеялась, выращивая ещё одно дерево, просто так, потому, что ей внезапно понравилось это место. Себастьян не спорил. Она могла вырастить тут ещё несколько десятков новых садов, лишь бы только счастлива. Ад, видимо, придётся скоро расширять – и её волшебство усиливалось с невероятной силой. В тысячи раз. Он обнял её, положив ладонь на живот и словно попытавшись почувствовать собственного ребёнка. - Через месяц увидишь, - улыбнувшись, прошептала она, внимательно глядя на своего супруга. Клэри казалась счастливой. …Сколько времени приходилось отживать, отходить от отвратительной боли, которая затапливала её. Сколько ненависти! Они боролись с этим, словно такие способы действительно оказались совершенно реальными, и могли бороться так же сильно, как и с самой огромной напастью в этом мире. Как же было великолепно просто так взять и жить! - А кого ты хочешь, сына или дочку? – устраиваясь поудобнее, поинтересовалась Клэри весело. Он пожал плечами. Какая разница? Это будет их ребёнок, их кровиночка, и нет никаких шансов утверждать, что ребёнок принадлежит другому. Наплевать на прочее. Нет, вероятно, нет никакого смысла бороться с пустотой в душе, со странным ужасом – он сам уходит! Клэри ещё раз весело рассмеялась, обвивая руками его шею, целуя в губы, словно пытаясь подтвердить свою собственную любовь. Он обнял её в ответ и подхватил на руки. - Между прочим! – внезапно, словно вспомнив что-то, воскликнула она. – Между прочим, ты обещал меньше работать! Он кивнул. - Обещал, - совершенно спокойно сообщил парень. – И я искренне обязуюсь выполнить собственное обещание. Она хмыкнула. Казалось, радость вспыхнула в её глазах как-то слишком быстро и невероятно ярко, этого было достаточно. - Я счастлива! Она хотела кричать это. Кричать настолько громко, чтобы услышали все, все до единого, и не было во всём мире человека, который посмел бы отрицать. Разве что Джослин. Оная постоянно вспоминала странную "М" с подписью, с завитушкой на конце, которая осталась на её стене. Долго выводили. Почему-то Деметра утверждала, что кровь и по ночам сияет, оставляя странный след на её душе. Она врала, конечно же, или, может быть, фантазия разыгралась слишком сильно, но уже этого было достаточно. Вполне. С головой. Непонятная боль в сердце оставалась всё более такой же сильной, которая никак не спешила останавливаться. Глупо как-то. И боль нарастала. До того момента, пока наконец-то все точки были расставлены на местах, когда всё стало нормальным. Всё стало счастливым. - Я люблю тебя. Он прошептал это ей на ухо, уткнувшись носом в плечо, а после провёл ещё раз ладонью по её животу. Рвалось на свободу лето. Лето просто разрывалось на мелкие кусочки, и стремилось поскорее собраться по странной схеме. Всё вокруг сплелось в сплошную вечную нить, а после разорвалось, этим отвратительным разрывом даря только счастье. Ну, а что же может быть ещё? - Ты выглядишь грустной, - прошептал ей на ухо Себастьян, прикасаясь к руне верности на её ключице. - Мне в голову руна пришла… Она сама не понимала, зачем это сказала, а после начертила пальцем на его плече этот самый знак. Тот вспыхнул. Точно такой же появился и на её правом плече, горел, словно непонятная свеча, ярким светом. Руна Любви. - Помнишь, - прошептала она, - ты говорил мне, что такой руны не существует? Помнишь, Себастьян? Моргенштерн усмехнулся, внимательно глядя на неё, а после перевёл взгляд на татуировку, которая продолжала пылать. - Руна Любви. Он шумно дышал, словно пытаясь понять, усвоить непонятную мысль, которая продолжала крутиться в голове. - Руна Любви. Она потянулась к нему, целуя в губы и чувствуя, что наконец-то всё закончилось – и зря она тогда сбегала, или не зря, всё это будет совершенно неважно. И уже неважно. - Я сказать тебе забыла, - прошептала она. - Что? - Двойня будет.