The Voices

Мгновенная смерть — человек умирает за несколько секунд. При вскрытии молодых мужчин, погибших в результате внезапной сердечной смерти, грубая патология отсутствует, а это означает, что при оказании своевременных успешных реанимационных мероприятий больной мог бы еще оставаться живым. От удара током человек умирает или от остановки сердца, или дыхания. Самый страшный исход удара током и есть мгновенная смерть. Зейн Малик всегда оставался позитивным и жизнерадостным в любых ситуациях, и, казалось, что он никогда толком и не расстраивался, не обижался, а всегда всех прощал. Если бы его приписывали к церкви, то назвали бы Мучеником. Но добрые люди — самые больные, у них все разбито, все, что они видели — это страх. Просто они не хотят, чтобы это чувство испытывал кто-то другой. Боятся за ментальное состояние другого человека — это сейчас очень модное словосочетание. Малик сидит на лавочке в школе и пялится на автомат с батончиками, в то время как голоса уже третий день пытаются доказать ему, что это люди не понимают, что он — особенный, а не больной. Все твердят о том, как они ценят Зейна и его судьба — дана самим Всевышним и скоро он сам все поймет. Лиам эти три дня старался подойти к нему, но это было так трудно, а сейчас парень просто забил на страх. Он скучает по самой красивой улыбке в этом гнилом мире. — Зейн, привет, — Пейн подошел к Малику и сел на корточки, но все, что тот услышал — как его суставы хрустнули, — прости, — он тыкнул в его свитер. — Ты всегда извиняешься за то, чего не делал, или хотел, но не сумел. Перестань это делать, ты не виновен ни в чем. Извиняйся за содеянное, если ты сможешь когда-то сделать то, что сам хочешь, — Зейн даже не моргал, это пугало. Было видно, что парню плохо, а Лиам даже не знал, что же, блять, он мог сделать. — Поговори со мной, давай я приду к тебе, мы включим тупой фильм, но не узнаем сюжет, потому что твои губы будут интереснее, чем все, что происходит рядом, — выпалил он на одном дыхании. Молчание убивает все нервные клетки человеческих существ. — Несколько дней придумывал, что сказать? — спросил Зейн, смотря в глаза Лиама. — Только что, за эти дни я не смог придумать достойных слов. — Я постараюсь прийти, если нет, то не переживай, все будет хорошо со мной, — он посмотрел на Пейна, а тот его поцеловал, — люди же могут увидеть, как ты целуешь сумасшедшего. — Из нас двоих сумасшедший только я, — ответил Лиам, опуская взгляд, словно, стыдясь. Чего же он так стыдился? Себя или кого-то еще? Парень сам толком не понимал, что происходит в его голове. Зейн выглядел подавленным. — Расскажи мне, что такое случилось, дай помочь тебе. Зейн только ухмыльнулся, ведь в голове было шумно, как на бульваре, но Лиам этого не поймет. Это объяснит диагноз, ведь именно он заставляет людей жалеть себя, а других, в попытке помочь, романтизировать все это состояние. Мы сентиментальны и видим то, чего нет на самом деле, привыкли додумывать и приукрашивать, но правда всегда горькая, после нее плохо, как ни крути. Люди не стали добрее, чем раньше, просто стали требовать гораздо больше. Зейн был собой и реалистом. В данный момент, все слухи и перешептывания за его спиной с детского сада стали правдой даже для него. Человека, который верил в себя, несмотря на осуждения других. — Лиам, ты не поймешь этого. Если я расскажу, то ты изменишь свое мнение обо мне, а я этого не хочу. Запомни меня таким Зейном, которым посчитаешь нужным. Добрым, психом и умным дураком. — Мое мнение никогда не изменится о тебе. — Они мне говорят тоже самое, но я им больше не доверяю, не принесло ничего хорошего их существование со мной в одном теле. — Кто они? — Голоса.

***

Зейн лежал в ванной в трусах и футболке с надписью «Живи и дыши!». Очень саркастично с его стороны. » — Ты не знаешь, что творишь! — Мы оживим тебя все равно, даже если это тело будет не пригодно для жизни. — Вылези из ванной!» Они все твердили о том, что все поменяется очень скоро, что парень будет жить совершенно по-другому. — Я стану другим человеком, даже если я не заслужил другой участи. Белая ванна отражала всю горечь существования такого доброй твари, созданной Богом за последние сто лет. Рядом лежал мамин черный фен, включенный в удлинитель. // При попадании в ванну с человеком легко могут убить, так как ванна заземлена через водопровод и канализацию. А человеку для смерти достаточно полампера. // — У вас пол минуты, — прошептал Зейн, чувствуя как слеза катится по его щеке. Он вспоминал мать, которая так отчаянно пыталась отгородить его от этого и такой жизни, отца, который ей помогал. Лиама Пейна — такого умного, но глупого, стеснительного и боящегося всего, что его ждет, красивого до беспамятства. И его поцелуи. » — Ты и есть высшее существо созданное Богом, сколько раз бы ты не умирал, возрождаешься снова и снова. Остановись, ты от нас не избавишься таким способом, мы сильнее физических процессов, мы вернемся с тобой.» — Единственный плюс — вы не можете контролировать тело, — сказал Зейн, и голоса услышали через его уши шум фена.

***

» — Спаси его, Триша. Беги домой и спаси сына, попытайся спасти его.» — услышала Триша Малик в своей голове одновременно с жужжанием фена.