Немая

— Эй, а ну стоять! Я прошла ещё пару шагов, надеясь, что это не ко мне обратились. Но, стрельнув по сторонам взглядом, заметила, что кроме нас четверых на улице нет ни души. — Кому сказал, стоять! Замерев, я медленно развернулась. Трое мужчин смотрели на меня исподлобья. — Сигаретки нет? Я помотала головой и подумала уж ретироваться, как услышала наглый голос: — Тогда гони деньги! Что? Меня хотят банально ограбить? Резко сорвавшись с места, я рванула в сторону дома, но крайний грабитель успел догнать меня и схватить за рукав. Сделав оборот вокруг его руки своей, освободилась от захвата и вновь попыталась убежать. Я и не заметила, когда второй зашёл мне за спину и схватил сзади двумя руками. — Не так быстро, пацан. Судорожно вспоминая уроки самообороны Эльфмана, я старалась воплотить их в жизнь, но почему-то комок страха подступил к горлу. Одно дело применять приёмы на тренировках со знакомыми партнёрами и под наблюдением тренера, а другое — одна, в пустынном переулке, в окружении устрашающих мордоворотов. Мамочка, я даже закричать не могу. Кто-нибудь, помогите! Всего на мгновение моё тело онемело, полностью отказываясь подчиняться. Казалось, я сидела в глубокой норке и наблюдала за происходящим со стороны. Всего лишь секунды, но в это время была не в силах контролировать свой организм, хотя сознание было более-менее ясным. Это началось после смерти Лейлы Хартфилии. Маленькая Люси очень переживала за маму, а когда случайно увидела фотографии с места её гибели, упала в обморок, сильно ударившись головой. С тех пор Люси начала на короткое время выпадать из реальности. Джудо — её отец — ничего не замечал: а разве можно что-то заметить, если такое оцепенение длится секунды? На школьном медосмотре девочка пожаловалась на своё состояние, но врач отмахнулась и сказала, что лучше обратиться к неврологу. Последующее обследование, однако, мало что выявило, но одна пожилая врач, нанятая главой семьи Хартфилия, шепнула что-то Джудо, выписала лекарства, дала указания, потрепала младшекласницу по головке, пожелала выздоровления и пообещала каждый день навещать. Люси непонимающе улыбнулась доброму доктору со странным именем — Аквариус, и поблагодарила её. Потом женщина ежедневно приходила к пациентке и следила за тем, чтобы та принимала таблетки, делала специальные физические упражнения. Но не только лечением занималась добрая доктор: она вязала для Люси носочки и варежки, гуляла с ней в парке, где они вместе кормили козочек и овечек из зоодворика с решётками. Аквариус делала всё, чтобы девочка улыбалась. Но очень скоро врач покинула этот мир, и младшая Хартфелия вновь начала грустить. Слишком много сделала для неё старая женщина. Она помогла Люси вернуться в реальный мир, где в памяти не всплывали фотографии погибшей матери, но сама невольно разбила созданную самой сферу, куда посадила, потерявшую самое дорогое, девочку. Люси смирилась со своей болезнью, которую Аквариус называла особенностью. Тем более, ведь быстро восстанавливалась, и организм продолжал дальше функционировать, как будто ничего и не происходило. В конце средней школы наступила ремиссия. Люси не могла в это поверить! Больше не было никаких приступов, и девушка могла, не боясь, играть на скрипке! Но сейчас… Кажется, болезнь вернулась ко мне. Придя в себя через секунды, с ужасом осознавая сложившуюся ситуацию, моё сердце ушло в пятки. Вот, оказывается, то чувство, которое любят описывать зайцы из сказок. Главное — не сдаваться, ещё не всё потеряно. Поняв, что сознание вернулось, я подпрыгнула и, упираясь спиной в держащего меня бандита, пнула в лицо впереди стоящего. Тот скорчился от боли и отступил в сторону. Я тут же подняла руки вверх, одновременно уходя вниз, и ударила второго мужчину локтем в пах. Но, как оказалось, рано радовалась: меня резко толкнул наземь третий, заломив руку, и ударил в бок, почти так же, как тогда, на заправке. Я почувствовала металлический вкус собственной крови во рту. Сволочи! — И чего вам не спится, ребятки? — сквозь боль, вдруг услышала знакомый голос, но не имела возможности поднять голову. — Вали отсюда, интеллигентик дохлятый, пока кости не пересчитали, или присоединиться хочешь? — Пожалуй, я не против, только теперь я вожу! — повернула голову — это Фрид. Что ты тут делаешь, ведь живёшь в другой стороне? После глухого удара, третий грабитель упал, как подкошенный, а я почувствовала свободу и немного отползла назад. Фрид грациозно, даже не напрягаясь, выбивал дурь из этих отморозков своим любимым зонтом-тростью, орудуя им как палкой. Я такое видела в японских фильмах. Его длинные волосы, убранные в низкий хвост, красиво развевались при каждом резком и точном движении. Шаг, поворот, удар, — и три несостоявшихся грабителя лежали, скорчившись, на земле. — Я не дохляк, просто не в коня корм, — фыркнул Фрид и помог мне подняться. Мы отошли подальше от этого места. Остановившись у таксофона, мужчина сообщил полиции о нападении и указал адрес стычки. Я так перепугалась, что не сразу заметила, как моё тело сотрясает крупная дрожь, а из уголка рта выступили красные капли. Фрид обнял меня и крепко прижал к себе. — Всё хорошо, милая, всё уже позади. Милая? Я подняла голову: Фрид смотрел на меня с нежностью. — Поплачь Люси, тебе легче будет. Мои глаза непроизвольно расширились. Я не ослышалась — он назвал меня Люси? Молодой человек улыбнулся: — Я давно догадался, кто скрывается под маской Люсьена Эшли. Верно, Хартфилия? Кивнув, я заплакала и уткнулась в его грудь. Фрид, дорогой мой друг, ты узнал, и не выдал меня. Слёзы потекли вперемешку с соплями. Я вытерла их тыльной стороной ладони, а пианист, посмеиваясь, протянул свой носовой платок. — Эй, хватит сырость разводить, — он аккуратно провёл пальцами по моим мокрым щекам, убирая солёную жидкость, и поцеловал в макушку. — Я же рядом, нечего бояться. Мимо проехал одинокий автомобиль, ослепляя на время фарами. Ноги меня уже почти не держали, а потому пришлось стоять, поддерживаемой лишь другом. — В таком состоянии тебе лучше не появляться дома. Поедем ко мне, думаю, нам о многом стоит поговорить. Не против? Я кивнула, и Фрид вызвал такси.

***

Зайдя в квартиру, я немало удивилась. Подумать только: она оказалась не просто большой, но и почти без перегородок. Единственным разделением служила высокая барная стойка, отделяющая просторную кухню от зала. Помещение было оформлено в основном в японском стиле: мягкий коврик у входа, на полу циновка, у широкого окна с длинными шторами стоял рояль из красного дерева с невысокой композицией икебаны, на одной стене располагалось широкое панно от пола до потолка с изображением цветущей сакуры. Фрид отодвинул его в сторону — оказалось, отдельная комната всё же есть. Он вынес для меня чистые домашние шаровары, рубашку и полотенце. Фрид тихо извинился из-за неимения другой одежды, а я простодушно помахала руками. Спасибо и на этом! Пока друг неловко стоял, не стала задерживаться и побежала ополоснуться в душе. Когда я вышла, Фрид уже ждал с аптечкой. Он осмотрел мою повреждённую кожу: вроде-бы не так уж всё и плохо: пара царапин на ладонях, да синяки на локтях с коленями, которые мы обработали. Молодой человек бережно промокнул влажной тряпкой кровоточащую ссадину на моей щеке и заклеил её пластырем. Губу мы решили не трогать, хотя Фрид пошутил, мол, будто такое бывает после страстного поцелуя, а я, с улыбкой, ответила, что с асфальтом целоваться мне не понравилось, и замуж за него я точно не выйду. А вот огромное красное пятно на моём боку, которое явно скоро превратится в спелый баклажан, другу не понравилось. Недовольно цыкнув, он попросил меня лечь на пол. Проведя пальпацию, Фрид надавил на какие-то точки: сначала было нестерпимо больно, но постепенно полегчало. Пока я приходила в себя, он заварил чай с жасмином и разлил по маленьким чашкам. Мы сели за барную стойку, после чего друг дал мне тетрадь с ручкой и попросил написать, всё что со мной случилось. «Написать… Могу ли я довериться тебе, Фрид? Хотя, ты всегда был мне лучшим другом» — рассуждала я, теребя ручку и попивая ароматный напиток. «Как давно ты догадался, что я — это я?» — записала я первым делом. — Честно признаюсь — не сразу. Сначала твоё лицо мне показалось странно знакомым. А потом… Хм-м, ты плохо замаскировала свой стиль игры — и я тебя всё равно узнал. Ещё: твоя смешная привычка прикусывать губу, когда играешь на «брависсимо» — выдавала тебя с потрохами. Ну и сегодня — ты так побледнела от заявления Ичия-самы, что я окончательно убедился в своих догадках. «Но почему ты меня не выдал?» — Жизнь бывает настолько непредсказуема и полна загадок и тайн. Я подумал, что у тебя есть причины на этот маскарад. Я прав? «Да, как же ты прав, Фрид», — кивнула я. — Я хочу знать всё. Пиши пока, а я пойду чистить твой костюм. Повезло тебе, Люси, — он не пострадал, только запылился. Я кивнула, отставив в сторону чашку, и приготовилась писать. Воспоминания сменялись одно за другим, будто кто-то спутал кадры в моём диафильме. С чего же начать? После дебюта в театре Эвриала, на котором Джудо Хартфилий познакомил дочь со своим компаньоном, Люси стала ежедневно получать огромные букеты красных роз. Кто это был, она даже не догадывалась — поклонников было немало. Позже, спустя неделю, по пути домой, дорогу ей перегородил дорогой автомобиль. Задняя дверца открылась и девушка вновь увидела ЕГО. Брюнет послал ей комплимент и сказал, что скрипачка ему очень понравилась, на что Люси нервно дёрнула уголками губ. — Может, сядешь ко мне, так будет удобнее говорить, — сказал ОН и подвинулся. Блондинка испугалась взрослого мужчину, который, по слухам, был очень влиятельным. ЕГО взгляд буквально раздевал её, и намерения данного приглашения были очевидны, поэтому девушка, ничуть не колеблясь, решила проигнорировать мужчину и молча идти дальше. Автомобиль ещё некоторое время сопровождал её, а затем набрал скорость и скрылся. «Что-ж, — подумала скрипачка. — Не все клюют на ваше богатство, господин. Бывают и исключения». Знала бы она, как сильно задела гордость, не знающего ни в чём себе отказа, мужчины. Вечером того же дня, гуляя со своим пёсиком Плю по парку, Люси, как всегда, спустила его с поводка порезвиться с друзьями-болонками. Темнело. Собаководы разошлись, и они с Плю остались одни. Вдруг девушка заметила, как в сторону пёсика на огромной скорости нёсся крупный бультерьер. — Плю! Ко мне, Плю! — Люси сорвалась на крик, зовя своего питомца, но пёсик запаниковал и рванул в противоположную сторону. Злобная псина набросилась на него и… Нет, это не правда, только не это! Дикий предсмертный визг маленькой собачки оглушил поляну, её тельце, подброшенное вверх, очутилось в клыкастой пасти. Бультерьер, грозно рыча, со всей силой мотал окровавленную безжизненную болонку, зажатую в стальной челюсти. Хозяйка заламывала руки и захлёбывалась слезами, но ни чем не могла помочь бедняжке. Вдоволь «наигравшись», пёс бросил жертву и убежал на свист хозяина. На трясущихся ногах Люси подошла к своей собачке. Слёзы уже не текли — они просто душили. Скрипачка отказывалась верить в произошедшее. Сняв с себя шарфик, она дрожащими руками обернула его вокруг безжизненного тельца Плю и бережно, будто боясь разбудить, понесла домой. Уже там Люси опустошённая, словно безжизненная кукла, достала большую коробку из-под обуви, постелила в неё любимый коврик своего питомца и положила на него собачку, закрыв крышкой. В дверь настойчиво позвонили. На негнущихся ватных ногах девушка поплелась открывать. На пороге стоял курьер с букетом алых роз и запиской. Она открыла её и прочитала: «Надеюсь, тебе понравилось сегодняшнее представление». К обратной стороне, степлером был приколот оторванный ошмёток уха Плю. Тело Люси в миг похолодело — это явная угроза. С остервенением блондинка схватила ненавистный букет и вышвырнула его в распахнутое окно многоэтажки. Тихую летнюю ночь, озарённую зарождающимся месяцем пронзил душераздирающий вопль: — Будь ты проклят, сволочь!!! Люси позвонила папе, который как-то уж срочно уехал в командировку накануне, но связи не было. Всю ночь её колотило от страха, и девушка не смогла сомкнуть глаз. Утром, чуть забрезжило, она взяла садовый совок и коробку с Плю, завернутую в старый платок, и пошла в лес. Здесь, на кладбище животных, Люси похоронила своего любимца. Возвращаясь, погружённая в горестные мысли, скрипачка не заметила, как из остановившегося автомобиля выскочил мужчина и, заткнув ей рот ладонью, затолкнул внутрь. Люси брыкалась и пыталась вырваться, но тщетно. — Что здесь происходит?! Пустите! Сидевшая рядом женщина в брючном костюме приставила к её шее большой нож и прошипела: — Дёрнешься — отправишься вслед за своей псиной! Она ударила ребром ладони по шее, и Люси потеряла сознание. Очнулась блондинка оттого, что кто-то хлёстко бил её по щекам. — Вставай, хозяин не любит ждать! Люси приоткрыла глаза — всё плыло, словно в тумане. Но постепенно зрение восстанавливалось. Девушку выволокли из машины и, схватив за шею, повели к роскошному загородному дому. Здесь жили явно очень обеспеченные люди: идеальный ландшафтный дизайн создавал ощущение гармонии и спокойствия, если бы не способ доставки. Сбоку от дома был расположен вольер, в котором высокий статный мужчина резкими взмахами ударял собаку цепью с шипами. Бедная овчарка даже не лаяла, а затравленно скулила. Всё её тело было покрыто кровавыми ранами. У скрипачки не осталось никаких сомнений, что именно эти люди причастны к смерти Плю. — Хозяин, мы привезли её, — крепко сложенный блондин, что похитил Люси, обратился к мужчине у ограждения. Тот отбросил цепь и, не торопясь, вытер руки платком. Закурив дорогую сигару, он опустился на корточки, выдохнул дым в морду овчарки, и лишь только затем обернулся. «Это ОН!» — поняла Люси. — «Нет, пожалуйста, только не ОН!» Длинноволосый брюнет подошёл к блондинке и взял за подбородок: — Ай-яй-яй, как невежливо отказываться от моего приглашения. Впрочем, я всегда добиваюсь, чего захочу. А хочу я именно тебя, моя девочка. В голове девушки била ключом отчаянная мысль: «Папа, как ты мог связаться с такой сволочью?! Ты же всегда разбирался в людях!» — В кабинет её, — приказал компаньон Джудо Хартфелия и уверенно пошёл в дом… Фрид молча читал записи, сидя рядом со мной на кровати, а я никак не могла согреться под одеялом от внутреннего холода. — Бедная девочка, сколько же ты пережила, — посочувствовал он и, накрыв меня дополнительно пледом, как старший брат, а сам ушёл спать на футоне в гостиной. Утро встретило ароматом свежего зелёного чая. Фрид, одетый в простую юкату, разливал горячий напиток в чашки на низком столике. Я поинтересовалась, куда он пропал четыре года назад, на что получила загадочный ответ: — Я жил в Японии, там и познакомился с Бикслоу и Эвергрин. Больше спрашивать не было смысла — всё равно ничего не скажет. Из всех моих знакомых он был самым скрытным. Тогда, его внезапное исчезновение поразило всех: молодой талантливый пианист-виртуоз, завоёвывающий все Гран При на всех отечественных и зарубежных конкурсах буквально испарился. Больше всех переживала Мира: просто больно было на неё смотреть в то время. Хоть девушка и скрывала, но я-то знала, что она по нему сохнет. Да и Фрид частенько поглядывал в сторону молодой вокалистки, но бередить старые раны не стала. После чайной церемонии, мужчина убрал столик в сторону и предложил на образовавшемся свободном пространстве «посмотреть» на мои способности в самообороне. Оказалось, у меня очень слабые руки, зато ноги сильные. Поэтому Фрид показал несколько, более подходящих для меня, приёмов из Джиу-джитсу. Кто знает, что день завтрашний мне преподнесёт — а так, хоть шансов будет побольше. Мы тренировались полдня. База у меня была — нужно только совершенствоваться. Фрид поддерживал меня и обещал время от времени тренировать. Но время скоротечно, и после занятий, мы по очереди обмылись, поужинали и вместе пошли на работу.

***

Перед закрытием, Фрид разбирал бумаги за столиком. В ресторан зашёл Нацу и присел к нему. Молодые люди о чём-то долго разговаривали. Я то и дело косилась на них, но мужчины были очень увлечены беседой, лишь пару раз я заметила задумчивый взгляд Драгнила в мою сторону. Домой мы возвращались вдвоём с Нацу. По дороге, со свойственным юмором, он рассказывал, что сегодня приезжали его родители навестить. — Мама постоянно переживает, что сыночек плохо питается, и поэтому привезла много разной снеди, — с доброй ироничной улыбкой говорил молодой человек. — Прикинь, как сильно она удивилась, когда увидела в холодильнике кастрюльки с домашней пищей вместо полуфабрикатов. Представляешь, матушка даже подумала, что у меня появилась девушка и просила с ней познакомить. Теперь не отстанет ведь… Слушай, а давай мы на тебя платье оденем — из тебя такая милашка выйдет, — парень по-детски так захихикал от собственной сумасшедшей идейки. Смейся, смейся. Я бы посмотрела, как ты будешь смеяться, если осуществишь свои фантазии. Даже вдруг попыталась представить выражение лица парня при этом и прыснула в кулак. Нацу истолковал это по-своему, и оставшийся путь мы шли дурачась. Я потихоньку успокаивалась, стало легче — теперь я не одна.