Забвение

Диппер кое-как разлепляет веки. Под рёбрами, где-то в области диафрагмы очень сильно болит. Он лежит, кажется, на холодной земле, если не на подтаявшем снегу, животом вниз. Картинка прорисовывается не сразу, она расплывчатая и моргающая. Он щурит глаза, силясь разглядеть обстановку. Шея затекла, как и руки, и ноги. Его как будто парализовало сильном ядом, но нет, он просто долго лежал в одной позе. Тогда как долго? Вокруг тихо, как обычно бывает тихо в Лесу. Ему слышится только шелест листвы. Шелест не навязчивый и тихий, но вроде где-то над ухом, со всех сторон. А потом вдруг до Диппера доходит, что это вовсе не шелест листвы, ведь какая сейчас листва - в Феврале? Это голоса. Много голосов, шёпот, гомон. Перед глазами всплывает до смешного далёкое воспоминание. Воспоминание о его изгнании. Диппер приподнимается на локтях, оглядываясь. Он ищет глазами говорящих. Должно быть, их много. Достаточно. Надо сказать, сложно не заметить целое войско на одной небольшой поляне. Он окружён толпой со всех сторон, взят в её кольцо. Сотни, а может быть даже и тысячи глаз устремлены к нему сейчас. Пайнс поднимается на ноги, покачиваясь. Одежда изодрана, как будто его на спине протащили через бурелом. На руках царапины и ссадины. Каково же его удивление, когда он смотрит вокруг. Нет, сказать, что он удивлён - ничего не сказать. Он не понимает, что это значит. Он не понимает, кто это. Воспоминания сменяются воспоминаниями, восстанавливая в голове примерную картину мира перед тем, как он ненадолго покинул его. Диппер открывает рот, чтобы задать какой-то вопрос, но потом, снова закрывает, недоумевая разглядывая окруживших его существ. Как-то раз он видел нечто подобное. В тот самый день. Он зашёл к Карлу в гости. Они ещё говорили о половом созревании и девчонках. Там.. У него в гостях была девушка. Не человек, как тогда ему показалось, так она была красива. Только сейчас их было много. Много невероятных, неземных девушек, таких разных... И их стояло вокруг так много, что в глазах начало рябить. Хотя... Их красота терялась в бесчисленных рядах. Становилась обыденной и не запоминающейся. Они становились похожи. Одинаковые тонкие, длинные и белые руки с ногами, волосы, одежда. И невероятные глаза-озёра, одинаково бездонные. Диппер ровным взглядом оглядывает их и вдруг понимает, что липкий страх уже подкрадывается мурашками, неприятно щекоча лопатки, подбираясь к шее. Он окружён, загнан в угол. Наверняка, мечта любого мужчины - быть окружённым потрясающими женщинами, которые смотрят на него и только на него. Но от чего-то Дипперу хочется провалиться под землю, чтобы сбежать от огромного количества взглядов, обыскивающих его, пронзающих насквозь, затягивающих в себя. Он стоит в центре, рядом с алтарём и тотемом-треугольником и понимает, что оказался в ужасном положении. И снова в голове всплывает то самое, давнее воспоминание. Вот только тогда у него был путь отступления. Тогда ветер теребил его волосы, бил в спину, подгонял и направлял. А теперь он один, один против огромной толпы, окружён со всех сторон. И не имеет ни малейшего понятия, что происходит. В голове появляется только одно имя. Билл. Почему-то Дипперу кажется, что он знает, что происходит. И что он где-то рядом. Глаза истерично бегают по рядам, выискивая одни огненные глаза среди тысячи зелёных. Пайнс пытается не паниковать, построить какую-то наиболее вероятную теорию, но его вдруг прерывает женский голос. Тот самый голос, который Диппер слышал перед тем, как упасть без сознания. - Стой тихо, маленький оленёнок. Тот, кого ты ищешь, за твоей спиной. Диппер оборачивается к говорящей, и воспоминания как будто ударяют его по голове палкой. Вот она, та самая девушка, которую он видел тогда, у Карла. Она выделяется, не похожа на остальных. Красивее что ли. - Откуда тебе знать, кого я ищу? - Я знаю много, больше и лучше тебя, - улыбается она странной улыбкой. У девушки акцент. И складывается ощущение, будто ей сложно говорить по-английски. Или вообще, по-человечески. - Я Эства, вторая дочь Гептона. Тебе нет смысла знать это, но ты любишь знать, поэтому я делаю тебе подарок. Она снова широко улыбается. И вообще её лицо и голос кажутся Дипперу добрыми и располагающими. Их окружает тишина. Даже шёпот прекратился, но взглядов не убавилось, парень чувствует это кожей. Но Диппер бдителен и мнителен. Жизнь научила его разве что тому, что верить людям, да и не людям, не стоит. Он старается быть осторожным. - Спасибо. Это ценно, - через силу улыбается Диппер. Он чувствует превосходство Эствы над ним, и поэтому боится, будь у него звериные уши, он бы прижал их к голове, - а что, есть первая дочь? И третья? Эства растягивает губы ещё шире. - А ты не глупец, оленёнок, задаёшь хорошие вопросы! Они все - мои сёстры, четвёртые, третьи, пятые, десятые... А первая дочь - не дочь, сын. Диппер смотрит на неё исподлобья. - А сына как зовут? Эства заливается искренне весёлым смехом. - Отлично! Браво, ты умница! Только зачем задаёшь вопрос, если знаешь ответ, Диппер? - девушка наклоняется к нему, вглядываясь в глаза. Но Диппер смотрит ей через плечо. А вот и ответ. Он стоит сзади, этот ответ, и смотрит на него, Диппера, в упор. - Ладно. Хватит вопросов, - она отстраняется и делает шаг назад, - пора делать дело. - Дело? Какое ещё дело? - Диппер на секунду забывает о Сайфере. Он не хочет иметь никаких дел со стаей дриад и каким-то Гептоном. Наверняка, это чревато неприятностями, да и вообще звучит нехорошо. - Важное. Эства разворачивается и идёт к алтарю, подзывая из толпы нескольких своих "сестёр". Билл смотрит на Диппера, не мигая. И второй не может разобрать этот взгляд. Не может понять эмоций, которые то и дело пробегают по лицу Сайфера. Их так много, и они сменяются одна другой слишком быстро, чтобы уследить. Диппер хочет что-то сказать, хочет задать очередной вопрос, но никак не подберёт слов. На кончике языка их крутятся тысячи. Вопросы, недопонимая, крики, мольбы. Чего только нет на кончике языка. Но Диппер молчит, иногда открывая рот. Сайфер выглядит потрёпанным и ещё более худым, чем обычно. Сейчас он напоминает того Билла, которого он видел давно-давно, выходящего из дома Карла после беседы с оным. Он тогда ещё сравнил Билла с фонарным столбом, таким он был худым. И каким-то призрачным. Таким он выглядит и сейчас. Он даже стоит шатко, что уж там. Они всё смотрят друг на друга, Диппер вглядывается, как можно внимательнее. И наконец ловит ту вечно убегающую эмоцию. Сожаление. И теперь Пайнс наконец знает, что сказать. - Билл, не стоит изв... - Прости. И Диппер не успевает сказать. Он не успевает предупредить это мерзкое "прости". И вот теперь ему кажется, что всё очень плохо. Что уже ничего не исправить - Пожалуйста, прости. Мне жаль. Мне так жаль.., - шепчет Сайфер, отступая назад. - Подожди, куда опять?! - Диппер пытается ухватить его за край кофты, как будто за последнюю спасительную ниточку, вися над пучиной, но Билл разворачивается и снова уходит, прорезая толпу, он скрывается в ней. А Пайнс снова стоит и смотрит ему вслед. Как это парадоксально. Иногда ему кажется, что жизнь скупа на ситуации. Все они как-то цикличны и однообразны. Почитайте историю и всё, что вы увидите - это одни и те же ситуации, повторяющиеся из раза в раз, немного под другим углом падения света, может, но без особых различий. В таком случае, обладая этим знанием, можно развить необходимую ситуативную этику. Предугадывать будущее, что-то вроде того. Но почему-то каждый раз Диппер, знай он, или не знай, повторяет одни и те же действия, чёрт бы их побрал. Вероятно, он - часть ситуации, такой же её неизменный фактор. А тогда идёт ли речь о выборе вообще? Если ситуация, одна и та же ситуация главенствует надо всем? О каком таком выборе идёт речь? Диппер Пайнс - этот выбор тебе не принадлежит. Не так. Ты принадлежишь выбору, который уже кто-то сделал. Поэтому сейчас он стоит, как баран, и смотрит вслед Биллу. Его выбор уже кто-то сделал. И Диппер наконец понимает, на какую мысль его постоянно наталкивает подсознание - ему надоело. Безумно надоело. Надоело то, что у него нет никакого выбора, вообще. А он, как дурак, борется с чем-то. Борется с жизнью, с её течением, с судьбой. Зачем-то. В секунду, в ту самую секунду, когда он в последний раз видит ускользающие короткие соломенные волосы, он понимает, чего от него требуют. Сдаться. Наконец понимает. Сдаться. *** Из размышлений его вырывает Эства. Она дёргает Пайнса за плечо и тянет за собой. - Пойдём, пойдём. И Диппер послушно идёт, всё ещё потерянный где-то в своих раздумьях. Что значит "сдаться"? Он никак не может осмыслить эту подачку подсознания. Сдаться и что? Прыгнуть под паровоз? Или утопиться в озере? Вскрыть вены, наглотаться бузины? Он с дрожью вспоминает свою неудавшуюся попытку самоубийства. А ещё он вспоминает того, кто спас его. И почему это воспоминание будоражит кровь, заставляет взбодриться, очнуться. - Ляг на камень, - деловым тоном заявляет Эства, - и не двигайся. Диппер косо смотрит на алтарь и делает шаг в сторону. - Нет. Не лягу, - отрезает он холодно и делает ещё шаг. Эства оборачивает к нему свои глазища и недовольно кривит губы. - Лучше не усложняй, - в голосе слышится угроза, чему Диппер усмехается. Сдаться? Сдаться?! Пайнс резко разворачивается и бросается к толпе. Он знает, знает, что у него нет и сотый доли шанса, но чтобы Диппер Пайнс сдался?! Больше никогда. Его хватают, скручивают руки за спиной и валят на землю. Никто и не сомневался. Но по крайней мере он попытался, а это уже не "ничего". Диппер так и думает, пока не оказывается лежащим плашмя на алтаре, удерживаемым десятков не человечески сильных рук. - Ты же не дурак, - говорит Эства со свойственной ей прямотой и простотой, - зачем пытался убежать? Ты же знал. И тогда, когда из Леса бежал - знал, что тебе уже не скрыться, так зачем? Диппер зло смотрит ей в глаза и фыркает. Эства отходит от алтаря и кричит толпе: - Приведите Билла Сайфера! Начинается возня где-то неподалёку, чьё-то шипение, шлепки. Диппер вертит головой, выворачиваясь, как только позволяют ему держащие. Пытается углядеть Сайфера среди толпы. И видит его. Билла тоже держат. Под руки, зажав его ноги между чужих ног. На лице его презрение и такая же злоба, как и Дипперова. Пайнс смотрит на него до тех пор, пока сам Билл не замечает его взгляда, а потом улыбается и кивает. Диппер не знает, почему. Сейчас ему хочется думать, что они с Биллом - за одно, по одну сторону, вместе, как никогда раньше. Поэтому он улыбается как можно шире, как можно увереннее. Знает, что получается не очень, но он хочет, чтобы Билл не сдавался так же, как и он. Чтобы больше не извинялся. И, кажется, Сайфер перенимает его мысль и легко кивает, сосредотачивая лицо. *** Билл видит улыбку Диппера, лежащего на алтаре и сейчас ему больше всего на свете хочется заорать. Так громко, чтобы у этих тварей полопались барабанные перепонки. Переломать им руки и ноги, повыдирать языки, уничтожить. Всех до единой. Стереть, разорвать, разметать, сожрать по кусочку. Но он буквально связан по рукам и ногам. Остаётся одна надежда. Что Диппер выдержит. Сайферу неприятна эта мысль. Неприятна собственная недееспособность. Даже ненавистна. Особенно та, что Дипперу приходится ещё что-то выдерживать. Это означает только одно - Билл промахнулся абсолютно во всём. Слажал. Ему хочется зажмуриться, не смотреть, не видеть того, что произойдёт дальше. Ведь он всё знал, с самого начала до самого конца. Воспоминания бурей захлёстывают его, бьют по щекам. Впрочем, корит себя за промахи он уже далеко не первую минуту. Гептон мёртв. Сайфер не ожидал этого от Эствы, но теперь ему ещё сильнее хочется оторвать ей голову. Так и будет, говорит он себе. Так и будет, надо только немного потерпеть. Только бы вытерпел Диппер, иначе это будет уже не важно. *** - Властью, данной мне отцом моим, отцом моего брата, будущего властителя грёз и Лесного Царя, и отцом моих сестёр, я, Эства, вторая дочь Гептона, беру на себя бремя исполнения ритуала передачи власти и силы моему брату, - Эства говорит медленно, громко и монотонно. Наверняка, она репетировала эту речь из ночи в ночь после убийства собственного отца. С упоением смакуя каждое слово, будто пережёвывая по-нескольку раз. - Сердце Царя, кровь преемника, тысяча забвенных душ и.., - Эства смиряет Диппера холодным пронизывающим взглядом, - очи юного агнца. Билл сжимает кулаки и сглатывает. Он видит, как Диппер вздрагивает. - Очи юного Агнца? Я, что ли, агнец? - в своей манере переспрашивает он, вызывая у Сайфера нервный смешок. Эства злится. Сёстры поспешно закрывают Дипперу рот, и она продолжает. - Отец не дожил до момента свершения ритуала и мне пришлось извлечь его сердце из бездыханного трупа. Тысяча душ... Слава всем богам, и тысяча душ у нас есть, остались... Эства снова замирает и поворачивается к Биллу. - Очи агнца и кровь преемника. Отлично. Приступим же к исполнению ритуала. Принесите мне инструменты. Глаза Диппера расширяются и как будто лезут из орбит. Он начинает барахтаться и вырываться, кусает ладонь, зажимающую рот, пока дриада не отдёргивает руку, и взрывается бешеным криком. - Вы хотите выдрать мне глаза?! Выдрать глаза?! Серьёзно?! - орёт он, дрыгая ногами и руками, - да вы, мать вашу, не иначе, как с ума все тут посходили! Глаза?! Оба глаза выдрать?! Но внимания на Диппера ровно никакого не обращают. Разве что пытаются вновь заткнуть ему рот руками. Он упорно клацает зубами, кусается и кричит уже что-то невразумительное. У Билла сжимается сердце, он хочет зажать уши, зажмуриться, но больше хочет прекратить всё это немедленно. Сию же секунду. Как же он, жалок. Как же невероятно жалок. Диппер вертит головой, пока не натыкается взглядом на Билла и видит безумие в его глазах. Он видит как шевелятся его губы, как вздымается грудь, видит даже испарину, мелкий тремор рук. Но яснее всего взрываются в радужке миллиарды вулканов. И вот Диппер уже представляет, как лава вдруг расплавляет верхнюю оболочку глаза и выливается наружу. Течёт по Биллову лицу, по щекам, ко рту, как он вдруг начинает дымиться, растёт в размерах и... Пайнс мотает головой. Сейчас важнее другое. Он знает, что шепчет Билл. *** "Только вытерпи", шепчет Билл, "только вытерпи, иначе всё окончательно потеряет смысл". Он жестикулирует как можно сильнее и мысленно кричит "Да посмотри ты уже на меня, твою мать!". И наконец они смотрят друг на друга в упор. Губы Сайфера предательски дрожат. Диппер смотрит в последний раз на него. Билл в последний раз видит эти глаза. Сердце замирает, всё вокруг как будто останавливается на секунду, давая ему запечатлеть это мгновение в подкорках своего мозга, в самом далёком уголке памяти, чтобы никогда не лишиться его. Диппер вдруг перестаёт дёргаться и кричать, как-то безжизненно повисая на камне. А потом несколько раз моргая, снова давит улыбку и слабый кивок. Биллу кажется, что последняя ниточка обрывается на этой улыбке. Как парадоксально. Как всё это парадоксально. Он что-то кричит. Сам не понимает, что, просто кричит, потому что больше не может. Он срывается с места, длинные руки тянут его обратно, засасывая в пучину, не пуская. Их тысячи, а они одни, вдвоём, абсолютно бессильны. Но. Они не могут сдаться. Дипперу затыкают рот кляпом и держат голову прямо. Закрепляют веки зажимами. Эства склоняется над ним, как стервятник над своим будущим ужином, сжимая в руках щипцы и ланцет. Сайфер открывает рот, но прежде чем вновь что есть силы разораться, замирает. Парень лежит спокойно, но Билл видит, как слеза чертит дорожку, а потом ещё одна, и ещё. И потом Диппер снова оборачивает глаза к нему. В этот момент Эства ланцетом отделяет глазное яблоко от роговицы. Рот Диппера заткнут, но по тому, как парень дёргается, вполне можно оценить уровень ужаса и боли, которые он сейчас испытывает. Дриады держат его крепко, не позволяя мешать операции. Какое-то время он ещё конвульсивно корчится и вздрагивает, а потом вдруг замирает. Сердце Сайфера делает кульбит и вырывается через грудную клетку наружу, раздирая рёбра к херам, падая на землю и заливаясь кровью. Он бы пожелал, чтобы так вышло. Но он просто стоит. Мёртвый. Окончательно мёртвый. Когда Эства извлекает второй глаз и кладёт его в серебряную пиалу, она что-то говорит, и Билла ведут к алтарю. Диппера, как ненужную, использованную вещь, стряхивают с камня на землю, и на его место кладут руку Сайфера. Ему делают надрез, пуская немного крови в ту же пиалу, и отводят чуть назад, поддерживая под руки. Девушка вновь что-то говорит, но Сайфер не слышит её, он смотрит на не подающего признаков жизни Диппер, лежащего внизу, у камня. Эства потрошит огромным кинжалом сердце убитого Гептона, крича какую-то мерзкую ересь, а потом оборачивается к нему и протягивает пиалу. - Ты знаешь что делать. Билл чуть заметно кивает головой, и дриады отпускают его руки. Он делает уверенный шаг, забирая из протянутых рук емкость. - Мы рассчитываем на твою милость, Билл Сайфер. И будем верно служить тебе при твоём царствии, - говорит Эства, когда Сайфер уже практически вплотную стоит у алтаря, - так же, в качестве будущей жены ты... можешь рассматривать мою кандидатуру. - Разумеется, - шепчет Билл и заносит над головой пиалу, - никаких возражений. Пути назад нет. И путь дальше решают боги. Но мы не сдадимся. *** POV Билла. Запах крови стоит в носу. Он навязчив и отвратно горек. Но когда я напоминаю себе, чья это кровь, приторная сладость разливается по венам, а губы растягиваются в широкой улыбке. Доволен. Я наконец-то доволен. Хотя, осталась одна очень важная, пожалуй даже самая важная деталь. Больно. Тяжело. Совсем скоро моему "я" придёт конец. Сопротивляться становится всё невыносимее. Тысячи глаз, пульсирующих не в размер с кровотоком, по всему телу, мешают сосредоточиться. Мои истинные же глаза практически полностью застилает кровавая пелена. Я разобрался. Голова Эствы, которую я держу за волосы рукой, не плохое тому доказательство, как, в общем-то, и поляна, усыпанная мёртвыми дочерьми Гептона. Но всё это не будет иметь никакого смысла, если... Если я не найду одного очень нужного мне сейчас человека живым. Мне хочется рассказать ему... Мне хочется, чтобы он был жив. Идти с каждой минутой всё сложнее. Моё "человеческое" дрогает с каждым шагом, норовя утонуть в демонском существе. Но я обещал. Не сдамся. До последнего. Диппер находится у алтаря. Там, где он и должен был быть. Он лежит, не поменявшись в позе, но я замечаю, как бьётся на шее сонная артерия. Жив. Жив. - Диппер... Диппер, - зову я, подходя ближе. Он дёргается. Тяжело приподнимает голову. И я вижу запёкшуюся кровь вместе с грязью и на его щеках. Если бы я мог заплакать, или хотя бы закричать... - Всё хорошо, Диппер, - я бросаюсь к нему и прижимаю к себе, целуя щёки и лоб, - Диппер-Диппер-Диппер, о всемогущие боги... - Билл?.. - шепчет он, еле ворочая губами, - я не... я не вижу тебя. - Как бы это не... Не прозвучало, я счастлив, что ты не видишь меня сейчас, - прижимаю его к себе ещё крепче, - теперь всё... клянусь... Всё будет хорошо. Ты мне веришь? Диппер лежит на мне куклой, положив голову на плечо. Я поворачиваю его к себе лицом и охватываю его ладонями. - Ты меня слышишь? Ответь, ты слышишь меня? Он слабо кивает головой. - Обещай мне кое-что, ладно? - шепчу я, поглаживая его скулы подушечками пальцев. Диппер кривит губы и я думаю, что если бы у него были слёзные железы, он бы плакал сейчас. Он поднимает руки и прижимает ей мою ладонь к своему лицу. - Ладно.., - срывающимся рыдающим голосом выдавливает он, вися у меня в объятиях. - Обещай мне, что не сдашься, Диппер, - мой голос дрожит и перескакивает, - чтобы не происходило - ты не сдашься, поклянись мне. Он протягивает вторую руку к моему лицу и пытается что-то нащупать. Диппер натыкается пальцами на бесчисленные омерзительные змеиные глаза, покрывающие мои щёки и лоб, пока не находит губы и не проводит по ним пальцами. - Мы... прощаемся? Разве ты не можешь пойти со... со мной... Теперь. Ведь теперь ты, наверное, свободен? Ужас осознания и принятия захлёстывает меня, как если бы я был маленькой лодочкой в океане во время бури. Я подаюсь вперёд, впиваясь в белые губы Диппера поцелуем. Настолько отчаянным, настолько отвратительно последним, что это отчаяние, кажется, и потопит ту самую лодочку. - Меня больше нет, Диппер, - выдыхаю ему в губы и утыкаюсь в плечо, - именно поэтому ты должен поклясться мне, что не сдашься. Диппер дрожит так, как будто его действительно бьёт озноб. Он судорожно обнимает меня, вцепляясь пальцами в спину и царапая глаза под рубашкой которые нервно и злобно дёргаются. - Как? Я глажу его по голове, шее, по спине, натыкаясь руками на острые лопатки и позвонки. Не могу надышаться. Не могу никак им надышаться. Кажется, мне никогда не хватит. Но моё "никогда" скоро превратится в ничто, поэтому надо спешить. Силы на исходе. - Я не сдался, слышишь? Я не сдался, и не сдаюсь до сих пор. И ты не сдашься, ясно? Диппер ещё какое-то время молчит, а потом кивает головой и шепчет: - Я люблю тебя. Я люблю тебя.. Я люблю тебя... Ответ здесь не требуется. Мне достаточно просто не отпускать его. Никогда не отпускать. *** Билл встаёт, поднимая Диппера на руки и идёт к вращающемуся над землёй треугольному тотему с глазом. У него осталось совсем немного времени, и таким образом вполне можно сократить себе путь. Щелчок пальцев и они оказываются на границе Леса и прослойки поля, что отделяет их миры. Сайфер делает несколько осторожных шагов по сухой траве. Он видит тело спящей Мейбл и устремляется к нему. Билл кладёт Диппера рядом с ней. - Я сделаю кое-что ещё, - он говорит тихо, - я подарю тебе один из своих глаз, Диппер Пайнс. Это всё, что я могу. Диппер дремлет, поэтому не слышит его, и Биллу кажется, что это к лучшему. Он нагибается и целует его в лоб. Потом медленно встаёт и идёт к Лесу. Перед тем, как войти в него, Билл Сайфер оборачивается в последний раз и дважды щёлкает пальцами. *** POV Диппера. - Диппер! Диппер, проснись! Я жмурюсь от слишком громкого голоса над ухом и пытаюсь ладонью зажать ухо, но голос всё не успокаивается. - Да вставай ты! Голос знакомый до безобразия. Не поднимая век я принимаю положение сидя и вдруг кое-что понимаю. - Что у тебя... Что у тебя с глазами?.. - Мейбл. Да, точно, это Мейбл. Тёплые руки сестры обхватывают моё лицо и чуть тормошат. - Что с тобой, Дипп?.. Я открываю левый глаз. С трудом и не без боли, конечно, но... Мейбл шарахается в сторону и надрывно взвизгивает. - Откуда?.. Что?.. - мямлит она. Я вижу странно. Не так, как раньше. Не могу описать, но теперь всё выглядит как-то по-другому. Мейбл сидит заплаканная, а за её спиной - огонь. - Что?.. Что происходит, Мейбл? - глупо спрашиваю я. - Город горит, - констатирует сестра, шмыгая носом, и пуская ещё пару слезинок, - я очнулась, а он уже горит, а тут ты рядом лежишь, весь избитый, весь в крови, а теперь ещё и глаз этот, оранжевый, не бывает таких... Диппер, что?.. Что происходит? Ты меня спрашиваешь? Она всхлипывает. Я поддаюсь порыву и прижимаю её к себе, утыкаясь носом в ключицы. Мейбл замирает, как пойманная птичка. Напрягается, но потом вдруг крепко обнимает меня в ответ, взрываясь рыданиями. - Не знаю... Не знаю, но мы справимся, Мейбл, ладно? - голос опять дрожит, - мы не сдадимся. Мейбл судорожно кивает, не отпуская меня. - Прости, чёрт возьми, прости... Я только глажу её по голове, крепко, как могу, обнимая. Гравити Фолз полыхает синим огнём. Лес чёрной неприступной стеной стоит за нашими спинами. А мы с моей сестрой сидим между двух миров, сжимая другу друга в тисках объятий. Это всё, что мы можем. Мы не сдадимся. Потому что я обещал.