The story about rain beats

На Киркволл плавно падали серые тени, оповещая жителей о наступлении вечера. Но будто пребывая в тумане с самого утра, Защитница этого не заметила. Она сидела в своей спальне на краю кровати, вальяжно потягивая вино. Бодан уже не приносил ей новые бутылки, она собственноручно спустилась в погреб и взяла несколько. Сильная девочка. Вдруг на нее обрушилось то же ощущение, что и было утром, когда она проснулась. Звук дождя опять словно бил в ее разум, собирая потоки печальных мыслей. Героиня тупо уставилась в полупустой бокал вина, будто пытаясь увидеть, ответ. «За что мне это?» Но видела только свое отражение. «Я виновата ВО ВСЕМ..? НИ ЗА ЧТО.» Эта мысль будто ударила ее молнией, и она резко встала, рассыпая пьяные искры из глаз. Хоук поволоклась в гостиную, то и дело, прикасаясь к предметам интерьера, чтобы не оступиться. Ей казалось, что даже поход на Расколотую гору легче, чем спуск в гостиную сейчас. Защитница подошла к камину, возле которого, сопя, покоился ее верный мабари. Она опустилась к нему и начала его гладить и нести какую-то чушь, типа «Песик, выпьешь со мной?», «Задница Андрасте, какой красавчик у нас тут скучает, гав». Пес недовольно заскулил. Защитница обвела комнату взглядом, и он остановился на письменном столе. Сегодня она к нему даже не подходила. Краем глаза она увидела на нем письмо. — Странно, Бодан не говорил мне о нем… С трудом встав с пола, она покачиваясь взяла письмо, неаккуратно порвала конверт и начала читать: Здравствуй Хоук, не знаю, стоит ли писать об этом, но я считаю, что обязана тебе сообщить. Вчера в Висельнике я встретила Фенриса, он был пьян и сидел в углу как брошенный пес из Нижнего города. Любопытство мое, как сама знаешь, всегда берет верх, поэтому я поинтересовалась у него, что случилось. На мое удивление он был не против обсудить со мной свои проблемы, но я из его пьяных бредней поняла только то, что речь шла о тебе, и что он собирается покинуть Киркволл. Фенрис был зол как демон, Хоук! Он разбил черт знает какой бокал вина и я предложила ему успокоиться и отвела его в свою комнату. Я пыталась утешить его, много шутила по-доброму. Кажется, этого оказалось недостаточно, и… он схватил меня и начал целовать, одичавший будто. Не буду описывать дальнейшие действия, но думаю, ты уже сама поняла… Клянусь своими ляжками, я не хотела! И Хоук… он называл меня ТВОИМ ИМЕНЕМ! Прости, Хоук, все это неправильно. Я не знаю, куда он ушел. Вам двоим стоит поговорить, ну или еще чего. Мда. Прости! Изабелла. Руки Хоук дрожали. Строчки в письме обжигали разум, обжигали тело и душу. Она сжала письмо в кулак и прислонила к лицу. «НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ! КАК ЖЕ Я НЕНАВИЖУ!» НЕНАВИЖУ! — она завопила. Слово сорвалось с ее губ, впилось в кожу, пронзило сердце, как стрела. Отзвук слова дал волю слезам вырваться из глаз. Осознание слова вытянуло из нее все силы и заставило скатиться на колени в отчаянии. Защитница обхватила голову руками, застонала от душеной боли, которая смешавшись с алкоголем, резонировала ей в череп. Хуже быть не может. Она долго терпела. Даже когда мама умерла. «Будь сильной и выслушай меня сейчас…» «Сильной…» «…Все это неправильно» «За что мне это? За что?» Мысли как эхо, плавно утихали, обволакивая ее сознание. Алкоголь и упадок сил сделали свою работу — Хоук уснула.