The Wind Carries Fire

День города - знаменательный в Белоярском праздник. Это единственный день в году, когда администрация расщедривается на фейерверк. Даже на Новый Год в небе взрываются только любительские хлопушки. На центральной детской площадке весь день развлекательная программа, везде ларьки с вкуснятиной и рядом с радиовышкой палатка с шашлыками. О, этот божественный запах! Он растекается по всей улице, лаская ноздри, маня к себе. И ведь знаешь, что можешь спокойно съесть местный шашлычок - не отравишься. Но! Во дворе перед домом отец уже разжигает мангал. Мать с моей сестрой Юлькой шебуршат на кухне, я маюсь от безделья и пролистываю странички в Интернете. - Влааааад! - слышу приглушенный крик. - Чего? - Иди мясо отнеси, пусть отец жарит. Неохотно встаю из-за стола, натягиваю джинсы вместо домашних шорт - все-таки, на дворе не май, а лютый северный сентябрь, снега еще нет, но без куртки уже из дому не выйдешь. Беру мясо, уже нанизанное на шампуры и уложенное в ведерко, в котором мариновалось. Так и тянет стащить лук. Спускаюсь и обхожу машины, полностью закрывающие обзор. Мангал стоит на песке, прямо над дорожкой, а над ним сложили руки какие-то девчонки. Сидят себе и руки греют. Видят меня с мясом, разочарованно вздыхают и отходят к горкам на детской площадке. Отец стоял поодаль, по телефону разговаривал. Передаю ему мясо и возвращаюсь домой. Только в комнату зашел, как "аська" известила о новом сообщении. Wassup?! [20.09.10 16:07] Маман требует, чтобы шашлычком поделились))) Занесешь потом? Я [20.09.10 16:09] Куда я денусь? Wassup?! [20.09.10 16:10] Возьми деньжат, потом сразу гулять пойдем. С Ребятами собираемся. Все будут. И с группы, и с 3МК. Я [20.09.10 16:10] ну вот, опять ужремся. Wassup?! [20.09.10 16:11] Не ссы, прорвемся! :D малую не зови, она меня бесит :D Я [20.09.10 16:12] не одного тебя :D Лан, я пойду. Тут требуют суровую мужскую работу сделать. Wassup?! [20.09.10 16:12] Картошку почистить что ли? XD Этого сообщения я уже не видел, так как сидел на кухне, на табуретке, начищая одну картофелину за другой. *** - Ой, Влааадик?! Проходи-проходи! Да не стой с мясом в руках, сюда давай. Ты уже поел? Да? Ну, тогда это мы сами зажуем, желающие найдутся. Макс? Сейчас выйдет. Максимкааа! К тебе Владик пришел! - Всегда удивлялся, как Тамаре Семеновне удается быть такой... живой. Активность, лучезарность, болтливость. И все с улыбкой. И все с добротой во взгляде. Дальняя дверь в коридоре открылась, и мне навстречу вышел Макс Бабичев. Высокий, худой, с длинными, чуть ниже плеча, темными волосами и с заостренными чертами лица. Мы обменялись рукопожатиями и сразу же вышли. - Я пошел! - крикнул Макс немного осевшим и оттого смешным, срывающимся голосом, прокашлялся и запер дверь на ключ. Мы с Максом были друзьями со школьной скамьи. Сначала 9 лет учились в одном классе, теперь в одном колледже. Играем в одной группе, почти все время проводим вместе. И курить пробовали вместе, только нам как-то не очень понравилось, потому не подверглись пагубному влиянию этой вредной привычки. И напивались вместе, уж что любили - то любили. Нехитрое счастье для парня 16-18 лет: найти деньжат, собрать приятную компанию и выпить и за все, что можно, и за что нельзя. Собрались на 3МК, это такой местный "клуб" для неформалов: двор с торчащими отовсюду трубами, вечно перерытый, вечно грязный. Окраины. Оттуда пошли на заброшенный склад недалеко от Центра. Пустая двухэтажная бетонная коробка со сваями в центре, лестницей из арматуры на второй этаж и с "бассейнами" в полу, неизвестно, для чего вырытыми. Отправили двоих в магазин с деньгами. Доверились чужому вкусу. Повезет, если продадут чего поинтереснее. Давно собирался коньяк с колой попробовать, да все как-то не до того было. То денег не хватало, то просто не продавали, а до совершеннолетия всего-то полтора месяца оставалось. *** Сколько было выпито, не установить даже опытным следователям: бутылки скидывались со второго этажа прямо в те самые "бассейны". Они разбивались, мы смеялись и продолжали веселье. В голове шумело, тянуло на всякого рода подвиги. Начали споры: кто быстрей бутылку осушит, кто дальше ее кинет, кто кого поднимет и сколько удержит. Девчонки верещали от восторга, когда парни поднимали их на руки и ждали, пока соперник устанет. Выпивка кончилась, когда до фейерверка оставалось полтора часа. Поскребли по карманам, еще на несколько бутылок недорогого пива должно было хватить. В этот раз отправились мы с Максом. Шли, поддерживая друг друга под спины, смеялись над прохожими, с некоторыми проходящими мимо компаниями здоровались, некоторые тихо осмеивали, засматривались на симпатичных девчонок, подтрунивали друг над другом - ничего необычного. Перед магазином соображали, кому лучше пойти, кто старше выглядит. Несомненно, Макс выглядел немного брутальнее лицом. Хотя, нет, не так. Это просто у меня была милая мордашка, на которую постоянно клевали малолетки в школе, донимая меня в соц. сетях. И все-таки пошел я, как более трезвый, если можно было так выразиться. - Здравствуйте, - как можно спокойнее поздоровался я с продавщицей - противной такой женщиной лет пятидесяти, затянутой в фартук, который даже не завязывался на ее огромном животе. - Здравствуйте, - с некоторым усталым презрением ответила она. - Три бутылки Gold'а по 2 литра. - 18 есть? - Ну, типа того. - Документы есть? - Нет. - Доказать сможешь? - Нет. - Тогда проваливай отсюда. - А вы можете доказать, что мне нет 18 лет? Выражение ее лица резко переменилось. Я еле удержался, чтобы не засмеяться в голос. Но нет, я должен был сдержаться! Сохранить серьезность на лице. - Короче, расплачивайся и иди отсюда.* - И пакет непрозрачный посчитайте, пожалуйста, - сказал я, пряча усмешку, и достал наличные. Только дверь магазина захлопнулась за мной, и я начал истерически хохотать. Макс взял у меня пакет с пивом, запихнул его в рюкзак, как-то "за компанию" ухмыльнулся, похлопал меня по спине и спросил: - Чего ржешь-то? - Да с продавщицы, - проговорил я, отдышавшись, и пересказал весь разговор. Обратно мы шли еще веселее. Вернулись на склад, залезли наверх, рассказали ребятам. Те загоготали и поклялись использовать этот прием на всех "небезразличных продавцах", которые откажутся им продавать спиртное или сигареты. Сели в кружок, свалили содержимое последних двух пачек чипсов в кучу, продолжили праздновать. Полторы бутылки спустя девчонки скооперировались и потребовали организовать игру в бутылочку. Количество девчонок и парней было далеко от равенства, потому и уселись так, чтобы могло всем перепасть, и условились, что парни между собой просто обмениваются рукопожатиями. Барышни возмущались. В ходе жестких баталий договорились на легком чмоке в щеку. Крутанули в первый раз - Катя-Руслан, наша "сладкая парочка". Ну, они тут сцену устроили, конечно. Как только раздеваться не начали? В засос, с языком, Руся ее лапает и за попку, и за грудь прихватил, а она повисла на нем и постанывает. Еле разняли. От такого представления, да на пьяную голову, да в столь юном, озабоченном возрасте... В общем, встал у меня. Благо скрыть легко было, куртку пониже натянуть и все, и ничего не видно. Думаю, меня не одного это так сильно впечатлило. На Макса глянул - засмущался, бедненький. Не только я это заметил. Серый начал подкалывать его: - А ты чего такой красненький, Максииииимка? - вкрадчиво полюбопытствовал он, усаживаясь по-турецки и, опершись руками о колени, наклонился в сторону Макса. - А чего они тут разврат распускают? Они б еще трахнулись тут! - Что, возбудился? - в один голос сказали Катька с Русланом, прижимаясь друг к другу и ехидно скалясь. - А если и так, поможешь с этим справиться? - нагло спросил "Максимка". - Нееееет, у меня Руся есть, мне ему надо сначала помочь. А если силы останутся, да он отрубится, - я и тобой займусь, если хорошо попросишь, - явно в шутку, томно растягивая гласные, проговорила девушка. - Радость моя, к тому моменту, как я отрублюсь, он успеет повзрослеть, жениться и настрогать детишек, так что ты только обо мне думай. И фронт работ оцени правильно. Все засмеялись и немного расслабились. Через полчаса пора было выдвигаться смотреть салют. Я до сих пор удивляюсь, как мы тогда спокойно спустились по этой лесенке, как в темноте никто не свалился в яму, как никто на осколки не наступил. Время приближалось к одиннадцати, но было еще не слишком темно. Полярный день обещал кончиться только к середине октября. Дошли до площадки, на сцене какой-то хрен из администрации расхваливал наш город, как самый лучший в мире, говорил о каких-то достижениях, о колорите северного народа. Я не выдержал и крикнул из толпы: - Салют давай! Люди вокруг рассмеялись, молодняк поддержал меня радостными криками типа "Да! Салют! Салют!" Хрен на сцене немного замешкался, быстро закончил свою речь, и над площадкой раздался первый "бум". Сказать, что это был величайший в истории мира фейерверк, однозначно было нельзя. Сказать, что это был грандиознейший салют за историю Белоярского, нужно было обязательно! На редкость частые залпы, огромные яркие искры, вой сигнализаций, радостные крики толпы. Помню, как счастлив был в этот момент. Как маленький ребенок. Стояли с Максом, обхватив друг друга за плечи, и радостно кричали, как все вокруг. И тут прозвучал самый громкий взрыв, и через несколько секунд над нашими головами, казалось, взорвалось само небо. Все темное пространство вверху, затянутое плотными тучами, взорвалось миллионом ярких брызг и осколков. Я аж запрыгал на месте, тыча пальцем в небо: - Макс! Смотри! Смотри! Нет, ты видел?! Это ж охренеть просто! Уааааау! Он тоже что-то кричал, но я уже не помню что, улыбался и смотрел вверх. *** После салюта ребята разбежались, кто куда. Нам же с Максом хотелось продолжения праздника. Алкоголь немного выветрился из головы, потому и мыслилось яснее, и принять на грудь хотелось еще хоть немного. И желательно, покрепче. У меня денег не осталось совсем, а вот Макс достал из рюкзака пару бумажек, и я радостно кинулся его обнимать. Вечеринка продолжается! Стояли у магазина. В этот раз была очередь Макса идти за выпивкой. - Что брать? - спросил он, снимая с плеч рюкзак и перехватывая его одной рукой перед собой. - Тебе на коньяк хватит? Хотя бы на недорогой какой-нибудь? - Ну, на недорогой хватит. - Ну, тогда бери коньяк и колу. - Все-таки попробовать хочешь? - Даааа. Давай, шуруй, слуга, хозяин сегодня великодушен и не накажет тебя за нерасторопность, - посмеиваясь, проговорил я и уселся на черный кованый заборчик. - Как бы слуга не взбунтовался против такого хозяина. - Ты еще тут? Через пару минут я услышал позвякивание "музыки ветра", висевшей над входной дверью магазина, обернулся и увидел сиявшего Бабичева. - Ну что? - Танцуй от счастья! - Продали? - Конечно. - Куда пойдем? - На склад я не пойду. Мы если бутылку прикончим, точно живыми со второго этажа не слезем. - Тогда куда? - Слышь, а давай ко мне? - К тебе? - Ага. Скажем, мол, пришли домой, такие прям хорошие мальчики, колы с чипсами покушать в тепле и уюте, кино посмотреть, в игры порезаться. Ты ж не раз у нас оставался уже. - Логично. Ну, пошли тогда. Я только маман звякну, что у тебя останусь. - Отлично! И мы отправились к Максу домой. *** Из квартиры доносилась приглушенная музыка и хохот взрослых выпивших людей. Когда мы зашли, увидели, что веселье разыгралось нешуточное: в ход пошли безумные "бухгалтерские" пляски и подпевание хитам девяностых нестройным пьяным хором. - Ой, сыночек пришел... Да не одиииин, - масляно улыбаясь, проговорила Тамара Семеновна, пригубив то ли выдохшегося шампанского, то ли вина из бокала. - Но вам спать сегодня не придется, мы тут гуляяяяем. - Да уж вижу, что гуляете. Чего на салют не ходили? - Ой, да нужен мне этот салют! Это вот молодым нравятся все эти спецэффекты, романтика, ночь, все такое. Да и разве ж это фейерверки?! Вот в 89-ом в Москве был салют - всем салютам салют... - Это все очень интересно, но мы пойдем, хорошо? Без стука не вламываться, - предупредил Макс, проталкивая меня в свою комнату и пресекая возможность для матери погрузиться в воспоминания. Макс запер дверь на шпингалет, выудил из рюкзака коньяк, колу, пачку сухариков и пачку чипсов, скинул все на незаправленную постель. Я плюхнулся рядом с провизией, откинувшись на стену. - Свет хоть включи, - устало проговорил я, когда друг скинул с себя толстовку, оставшись только в джинсах и футболке. В комнате было душно, и я пожалел, что не надел ничего под свитер. - И окно открой. Духота такая. - Вот раскомандовался-то. - Но свет включил и форточку открыл. - Да, ты ж слуга, тобой командовать надо, а то зачахнешь и захиреешь. - Лучше уж я захирею, чем ты охереешь, - весело улыбаясь и усаживаясь с другого края кровати, проговорил Макс. - Черт! Стаканы! Я сейчас. Он быстро вышел из комнаты и, не прикрыв до конца дверь, свернул в сторону кухни. Я слышал, как на него обратили внимание гости, как полились вопросы и всякое пьяное улюлюканье. Сильно захотелось пить. Отхлебнул газировки, и в тот момент, когда я закручивал крышку, вернулся Макс, весь какой-то помятый и изможденный, хотя его не было от силы две минуты. - Эти старики меня убивают! "А девушка есть?", "А как учишься?", "А на кого учишься?", "А почему в школе не остался?", "А почему пришел так поздно?", "А почему то?", "А почему это?" Сил нет! - Он неплохо пародировал гостей с кухни. Я расхохотался, чуть не уронив раскрытую пачку сухариков. - Стаканы хоть отвоевал? - Стаканы - нет, но удалось отбить у врага кружки в количестве - две штуки. Держи. Я взял протянутую кружку, открыл коньяк, вдохнул его запах через тонкое горлышко и разлил по кружкам. Макс синхронно со мной разливал газировку. Выпили. Не скажу, что это было прямо нечто потрясающее и неописуемое. Нет, скорее это был мягкий дурман, медленно застилающий глаза. Начали говорить обо всем. И тут я вспомнил про сегодняшний инцидент на складе. - Слышь, а когда мы в бутылку играли, у тебя что, на Катю с Русей?.. - Не, ну, не то, чтобы... Ну, ладно. Да, встал, - сокрушенно признался Макс, понурив голову, не стерев с лица улыбки. - У меня тоже, - тихо проговорил я, смущенно пялясь в горстку чипсов. - Серьезно? - Он аж вперед подался от удивления. - Ну, вот зачем мне врать? - Резонно. Черт, как вспомню, как они... так опять, - скривившись, сказал друг, укладываясь на кровати удобнее и подгребая стул под ноги. - Ты думай о жирных лесбиянках - всю охоту отобьет. На несколько секунд он замер и уставился в одну точку пространства где-то поверх моего плеча. - Нет, ну, вот зачем ты такое сказал? - он скуксился, осуждающе на меня посмотрел и налил нам еще по "коктейлю". - Зато работает! Согласись. - Нет, ну, согласиться-то соглашусь. Но вот вдруг мне это вспомнится, когда не надо? А если буду с какой-нибудь милашкой, а тут оп! Вспомню этих твоих лесбиянок и опозорюсь! Это ж психологическая травма! Недели немощи! Месяца у психотерапевта! Годы реабилитации! И все, моя жизнь кончена! - Ахах, вот до чего лесбиянки мужиков доводят! Мы опять смеялись, но даже различные отвратительные картины, генерируемые нами, дабы избежать неловкой ситуации, не помогали справиться с силой юности, рвущей штаны изнутри. Ударивший в голову алкоголь, разговоры о сексе - и вот уже ничто не может унять возбуждение. Я видел, что с Максом творится то же самое, но говорить ничего не стал. Просто вышел в туалет. Желание передернуть было сильно, но комната совмещенного санузла, насколько я знал, не запиралась, потому меня мог кто угодно застукать. Я просто попытался успокоиться, умыл лицо холодной водой. И вроде бы сработало. И я вернулся обратно в комнату. - Слышь, Макс, вы когда в ванной задвижку поста... Я не смог договорить. Я вылупился во все глаза на друга, а тот сидел, так же ошарашено глядел на меня, в руке зажимая... свой собственный член. Неловкое молчание. Что говорить в такой ситуации? Первым не выдержал Макс: - Ну, не пялься так на меня, я смущаюсь, знаешь ли! От его слов у меня почему-то снова начал вставать. И неудовлетворенное за сегодня желание на этот раз не согласилось бы так просто отступить. - Ты б хоть друга постеснялся, - сказал то, на что хватило силы, оттащил стул и уселся на него верхом, сложив руки на спинке и уронив на них голову. - Я вообще-то думал, что ты сам удрал в сортир дрочить. - Ага. Пошел. В квартире полно народа, а дверь не запирается. Я ж не совсем идиот. - А я, значит, идиот? - Да. Да убери его уже куда-нибудь! - не выдержал я и крикнул, указывая на руку друга, все так же обхватывающую его мужское достоинство. - Сейчас отстегну и в тумбочку спрячу! - огрызнулся он, но из оцепенения вышел и... начал медленно подрачивать. - Ты ж знаешь, если уже начал, то уже не остановиться. - Знаю, но... ты совсем не стесняешься? - Тебя - нет. Мы сколько лет уже общаемся? Чего мне тебя стесняться? Ммм... Хотя, твоя безучастность раздражает. - Чего?! Чего моя раздражает? - Безучастность. Унгх... Вот ты там сидишь, смотришь, у самого стоит, небось, а я тут как порно-звезда на публику играю. Вот возьми и тоже начни. - Чего начать? Дрочить что ли? - Дааааа. И тебе приятно, и мне уже не так некомфоооорт... мммм... но. Вот прям так взять, спустить штаны и начать лысого гонять? Перед другим человеком? И срать, что сто лет знакомы, и что ссать в один унитаз одновременно приходилось, и что в общей душевой были, и что видели уже друг друга в таком состоянии, что чего-то еще более... интимного и выдумать сложно. Ан нет! Куда уж интимней? - Я так просто не могу. Мне стимул нужен. Журнал там, или видео, - отчаянно краснея, пробормотал я, отводя взгляд в сторону. Он сидел, откинувшись на стену, запрокинув голову и прикрыв глаза, неспешно водя рукой по члену и иногда судорожно вздрагивая от наиболее чувствительных прикосновений. - А я чем тебе не стимул? - не открывая глаз, спросил он. - Ты парень как бы. - Да какая на хуй разница в таком состоянии? И, правда. Какая теперь уж разница? Мы оба парни, знаем, как тяжело с этим бывает совладать, ничего нового для себя не узнаем, если просто подрочим одновременно в одной комнате. Я еще немного ломался, но потом плюнул на все, отхлебнул коньяка прямо с горла, крякнул и расстегнул штаны. На белье уже было влажное пятно - настолько мне была нужна сейчас разрядка. Я нерешительно прикоснулся к члену, поглядывая на Макса, мол, не прикол ли это какой-то. Но тому явно было не до меня. Он засунул в трусы уже обе руки и все чаще постанывал от накатывающего удовольствия. Я решил последовать его примеру и сразу начал довольно интенсивно дрочить. В какой-то момент я так сильно сосредоточился на себе, что не заметил, как кончил Макс, как он достает из-под кровати упаковку салфеток и вытирает руки, не сразу понял, что он встал ко мне за спину и с интересом наблюдает, как я, зажмурившись, снимаю напряжение. Очнулся я только тогда, когда он отвел обе мои руки в стороны и тихо проговорил в самое ухо: - Ну что ж ты делаешь? Как будто тебе лет тринадцать - лишь бы кончить. Вот как надо. Он положил подбородок мне на плечо, а сам в одну руку взял мой член у самого основания, а второй начал поглаживать яйца. Я попытался вывернуться, убрать его руки, послать его как-нибудь наиболее доступно и понятно ко всем чертям собачьим, но пара резких движений рукой, и мне уже не важно, кто именно это делает, но пусть продолжает. Так приятно. Потом он сменил тактику. Поплевал немного на руку и стал размазывать собственную слюну с моей смазкой по головке, второй рукой неторопливо поглаживая ствол. Он делал это так хорошо, что я забылся, запрокинув голову и положив ее Максу на плечо. Оргазм приближался, я вцепился в его руки и с громким стоном кончил ему в руку. Когда я пришел в себя, и до меня начала доходить вся неправильность ситуации, я запаниковал: зачем он это сделал? он что, гей? я что, ему нравлюсь? или он просто любит члены? где он такие хитрости вычитал? почему не постеснялся? может, это было спланировано? - Ты зачем это сделал? - задал я взволновавший меня вопрос. - Ну... дай подумать, - он уже вытер руки, натянул на меня трусы и, все так же стоя сзади, обнял меня со спины. - Вот когда ты видишь, как кто-то мучает гитару, ты можешь просто так пройти мимо и не показать, как нужно правильно на ней играть? - Нет. - Вот и я так же. Только вместо гитары - член, а вместо игры на ней - дрочка. - Ты мог бы на себе показать, чего там тебе не нравится! Не обязательно было меня трогать! - крикнул я, соскочил со стула, чуть не грохнувшись на пол, запутавшись в штанах, натянул их и отошел к окну. - Ну, на тот момент, как я обратил на тебя внимание, я уже кончил, а ты же должен знать, что нужно какое-то время на перерыв. Я боялся, что ты к тому моменту уже кончишь, так и не узнав мою тайную технику. - Ты где ее вычитал-то такую вообще? - Эмм... Нигде. Просто как-то попробовал, и понравилось. Я смотрел на него как-то уже устало. Как будто ничего страшного не произошло. Как будто он не отдрочил мне, а сделал что-то другое, не настолько неправильное. Как будто подлянку устроил, но вполне безобидную. Он так спокойно об этом говорил. - Ладно, Влад, успокойся. Я ж не пидор какой-нибудь. - Да ну? Что-то вот ты совсем не как натурал мне на ухо что-то там нашептывал. - Ну... насмотрелся всякого, - он почесал затылок. - Ладно, давай допиваем и либо играть, либо спать. Хотя, я так думаю, спать со мной в одной комнате ты побоишься, ахах. - Очень смешно! Наливай! А через пару кружек "коктейля" стало вообще легко. Что произошло? Ничего ведь плохого. Ну, подумаешь, ну, показал лучший друг лучшему другу, как получить удовольствие. Ну, так лучшие друзья на то и нужны, чтобы опытом делиться. Он немного старше, так что вполне нормально, что он чувствует себя обязанным поучать и научать младшего товарища. Ведь полезному научил. Приятно было? Еще как! Запомнил, как что делать? Э... Стоп! - Эй, ты чего застыл? - слегка обеспокоенно спросил Макс, проводя рукой у меня перед глазами. Я посмотрел на него. Смотрит немного удивленно, лежит на боку, ноги на стул закинув, последний сухарик доедает. - Эй. - Я забыл. - Что забыл? - Ну, что ты делал... - Когда делал? - Ну, когда ты мне... - Да что? - Я забыл, что ты делал, когда отдрачивал мне! - зажмурившись, чуть не во весь голос крикнул я. - Вот тебе повезло, что у них там еще музыка играет, а то бы скинул тебя с балкона. Что именно ты забыл? - Ну, как именно ты это делал. - Хмм, а не пытаешься ли ты меня соблазнить этими сладкими речами и разыгрыванием святой невинности с покрасневшими щечками, чтобы я тебе опять отдрочил? - он сузил глаза и приблизил свое лицо к моему так близко, что наши носы чуть не соприкасались друг с другом. - Вот еще! Я про то, что ты мог бы на словах рассказать! - На словах вообще непонятно будет. - Значит, на себе покажешь, эксгибиционист хренов! - Значит, ты посмотреть хочешь? Тогда ты - вуайерист. - Нет! Я не это имел в виду... - Я вконец растерялся, засмущался и повесил голову. Некоторое время мне было так стыдно, что даже посмотреть на друга не мог. А он еще не шевелился, по-любому прожигал мою макушку пронзительным пытливым взглядом, словно хотел мысли прочитать. - Ну, хорошо, - сказал вдруг он. - Что хорошо? - я аж вскинул глаза на него. - Я тебе покажу. Только на этот раз запоминай хорошенько. Он сел к стене, широко раскинув ноги, и похлопал по кровати перед собой. - Иди сюда. - Чего?! - Садись сюда. - Зачем? - Затем, что мне так будет удобнее запустить свои шаловливые руки тебе в трусы и задрочить тебя до потери сознания. Да, а потом я непременно воспользуюсь твоей отключкой и изнасилую тебя. - Вот очень смешно. - Хорошо, насиловать не буду. Садись давай быстрее! Я не знаю, почему, но я послушно сел перед ним, вжавшись в него спиной и с удивлением отметив про себя, что, несмотря на сильную худобу, он все равно шире меня в плечах. Он положил руки мне на бедра и спросил: - Ну что, готов? Я несмело кивнул. Тут же он положил подбородок мне на плечо, немного наклоняя мой корпус вправо, и резво расстегнул на мне штаны. - Приподними задницу. Я послушно выполнил приказ, и Макс стянул с меня джинсы до колен. Но трусы оставались на месте, сильно оттопыренные, что выдавало меня с головой. - Запоминай. Сначала легонько поглаживаешь снизу прямо через ткань. Потом тут же сжимаешь. Легонько, только чтобы подразнить себя немного. Потом переходишь выше, нажимая уже сильнее. Чувствуешь? Тоже всегда вздрагиваю на этом моменте. Теперь сразу обеими руками. Ну-ка, теперь ты. Да не стесняйся уж. Нет, ниже чуть. Вот теперь хорошо. - Он стянул с меня свитер. - Совсем запаришься. - И начал поглаживать мне живот и грудь, пока я следовал его инструкции и трогал себя через ткань нижнего белья. - Теперь я. Потом медленно тянешь трусы вниз, чтобы и это было приятным. Видишь, как оттягивает его вниз? Теперь резко снимаем. Дааа, это вообще кайф. Теперь, не трогая члена, поглаживаешь легонько яйца. Потом увеличиваешь интенсивность. Но член все равно пока не трогаешь. Ну-ка, теперь сам. Молодец. - Макс вдруг провел рукой по груди и зацепил пальцами сосок. Я вздрогнул всем телом от этого легкого прикосновения. - Никогда их не ласкал? - Отрицательно качаю головой. - Ты много упустил. Ну-ка, сейчас следующий этап. Теперь одну руку оставляешь на месте, а второй размазываешь смазку по головке. Вот так. Если ее недостаточно, используй слюну или лубрикант какой-нибудь. Не стоит на сухую. Раздражение получишь. Теперь вот так, по часовой стрелке. Словно крышку у фляжки закручиваешь. Тише-тише, знаю, что приятно. Теперь ты. - А сам снова стал лапать мою грудь, цепляя соски. Казалось, будто слабые разряды тока прожигали тело там, где он касался. И тут он непосредственно стал заниматься сосками, покручивая их между пальцами, поглаживая и пощипывая. Я не сдержался и громко застонал. - Хорошо, да? Вообще это заблуждение, будто только девчонкам приятно, когда им грудь мацают. У парней это место гораздо чувствительней. Теперь левой рукой просто дрочи ствол. Нет-нет-нет, чтобы до головки не касаться. Хорошо, да? - Я выгнул спину от удовольствия и уронил голову другу на плечо, закрыв глаза и отдавшись удовольствию. - Давай поменяемся. Не стесняйся. Вот так. Гладь, щипай, сжимай, что больше понравится. А эту часть ты должен помнить. Скоро кончишь? - Я кивнул. - Хорошо, не сдерживайся, только не кричи, хорошо? Кто ж знал, что ты можешь быть таким сексуальным? - прошептал он мне прямо на ухо. Тут я не выдержал и с каким-то то ли всхлипом, то ли стоном кончил Максу в руку уже второй раз за вечер. Меня била дрожь, я мычал, закусив губу и до боли выкручивая соски. А Макс спокойно поглаживал меня и... целовал в висок. Потом в шею. Потом в плечо. И снова в шею. Но у меня не было сил даже удивиться. Когда последний спазм прошел, я обессиленно повалился прямо на друга, да так и заснул: почти голый, со спущенными до щиколоток штанами, с забрызганным спермой животом... в объятьях лучшего друга. * диалог заимствован из мультфильма School13 "I hate Christmass!"