Three reasons for suicide

      Я любил его красные кеды, чёрную рубашку с красным галстуком и чёрные джинсы. Я любил его образ. Образ, так плотно поселившийся у меня в сердце.

***

      — Нет, ты видел? Видел, как он посмотрел на меня? Словно я один из всего класса не сделал домашнее задание. — Кук подбежал сразу, как только учитель вышел за дверь.       — Радуйся, у тебя ещё есть время, чтобы получить положительный результат. — Бэн положил руку на плечо Кука. Это был его отличительный жест — он всем при начале разговора клал руку на плечо.       — Вы же мне поможете, ведь да? — Кук замотал головой, переводя взгляд с меня на Бэна и обратно. Мы лишь еле помотали головами. — Ну и ладно. Прогуляю биологию в следующий раз. Что мне стоит?       — Джерард, так что с тем парнем? — Бэн оттащил меня в сторонку.       — Я ещё не подходил к нёму. Но я уверен, что это он. Другого не может быть.       — Может быть, стоит с ним заговорить? Не сразу набрасываться с воплями о том, что ты узнал его, а начать издалека. — Мы оба повернули головы в сторону странного новенького. Он неторопливо что-то писал в своей тетради, чёрная чёлка закрывала половину лица.       — Ладно.       Я посмотрел на друга, вздохнул и пошёл к парте новенького.       — Эм, привет. — Парень никак не отреагировал.       — Говорю, привет. Ты новенький, да? — Я кашлянул и заговорил снова, но теперь громче. Зататуированные руки парня вздрогнули, но через секунду вновь принялись что-то писать.       — Ты слышишь меня, эй? — Я потряс парня за плечо.       — Зачем спрашивать то, что знаешь? — Хриплый голос наконец раздался из-под длинной чёлки.       — Я что-то не так сказал? — Я дёрнулся, но нашёл в себе силы продолжить разговор.       — Ты же знаешь, что я новенький. Зачем было спрашивать это? Если хочешь начать разговор, найди другую тему, от которой твоему собеседнику не покажется, что твоего серого вещества хватает только на то, чтобы автоматически передвигаться по дому. — Парень даже не поднял головы.       — Я знаю, что это ты. — У меня перехватило дыхание от страха перед будущим ответом новенького. — Я знаю, что это ты тогда был в ту ночь на мосту.       — Не понимаю, о чём ты. — Голос парня дрогнул, руки перестали писать, а спина напряглась.       — Ты пытался покончить с собой.       — Ты, наверное, с кем-то перепутал меня. — Парень резко встал, сгрёб учебники в кучу и пошёл к двери.       — Нет, я не мог тебя ни с кем спутать. Это был ты. — Я уже кричал на весь класс, не понимая, почему он отрицает всё. И тут я вспомнил про зажигалку и медиатор. — А это? Это не твоё, ещё скажешь, да?       — Откуда это у тебя? — Парень развернулся и посмотрел мне в руку, где лежали вещи, которые я нашёл в ту ночь на мосту.       — Я нашёл это на мосту. Тогда. В ту ночь, что спас тебя. — Я уже успокоился и говорил спокойным голосом.       — Не понимаю, откуда это у тебя. И понимать не хочу. — Странный новенький выхватил зажигалку и медиатор у меня из рук и вышел из класса. А я так и остался стоять посреди класса с протянутой рукой и открытым ртом.       — Это что было, киса? — Кук пощелкал у меня перед глазами и посмотрел в сторону двери, куда только что вышел новенький.       — Я... Я не знаю.       — Джерард, что случилось? — Бэн положил мне руку на плечо.       — Он... Он отрицает всё. Но я ведь уверен. Я уверен, что это он был. — Было так обидно, что даже захотелось плакать.       — Эй, Джерард, тише, тише, объясни нормально, что произошло. — Бэн сел на корточки возле меня и взял за руки.       — Это тот парень, который пытался совершить суицид на мосту. Это был он. Я уверен теперь на все 100%. И он узнал свои вещи. Но почему? Почему он всё отрицает? — Я сел на стул и обхватил голову руками.       — Суицидники всегда такие, Джи. Они никогда не будут признавать то, что пытались сделать. Забудь о нём, ладно? Раз он не хочет идти на контакт, то и не надо. — Бэн пожал плечами. Прозвенел звонок на урок. — Пошли на математику, а иначе мисс Дамерфиш будет ругаться.       Я не хотел идти на математику, но желание увидеть странного парня было сильнее. Наверное, сейчас я больше всего хотел поговорить с ним, сказать, что не желаю ему зла. Я просто хотел, чтобы он никогда больше не делал этого. Не знаю, почему, но мне он понравился, что-то в нём интриговало, заставляло хотеть узнать его получше. В нём была какая-то загадка, и я видел это. Он напомнил мне одного маминого коллегу по работе, который постоянно уходил куда-то, что-то прятал, ни с кем не разговаривал и был всё время мрачным и таинственным. Мы с Куком и Бэном, помню, устроили целую слежку за ним, нам казалось, что у него какие-то проблемы с законом, и он пытается скрыться от полиции. Мы даже присылали ему записки по почте о том, что мы всё знаем, что ему нечего бояться и что мы хотим помочь. После этих записок он несколько недель не появлялся на работе. Тогда мы нашли его адрес и пошли проверить, что с ним. Каково же было тогда наше удивление, когда вместо денег из ограбленного банка, или же хотя бы шайки мафиози, нас пытались задушить крепкие пальцы маминого коллеги. По-моему, тогда спасло только то, что нас было трое, а он — один. Через несколько дней мама рассказала нам, что её коллега был обычным психопатом с какими-то там расстройствами. Мы так расстроились тогда, ведь идея со страшными мафиози нам определённо нравилась больше. Вот и сейчас меня захлестнуло такое же чувство, как в детстве, когда мы расследовали это маленькое дело с маминым коллегой. В новеньком была какая-то загадка, которую я должен был разгадать. Почему-то я точно знал, что только мне под силу будет раскрыть парня.       На математике его не было, а весь урок мисс Дамерфиш что-то усердно пыталась объяснить, но её не слушал ни я, ни весь класс. Мои мысли были заняты только одним — что не так с этим парнем? И даже после целого учебного дня, придя домой, я думал только о нём. Странный суицидник так и не появился больше в школе, уйдя после первого урока, после того разговора с ним. Почему он отрицал всё в ту ночь? Почему продолжил отрицать и в школе? Почему он такой странный? И почему так притягивал меня? Я не знал. Я не мог ответить ни на один из этих вопросов. Найдя в столе чистую тетрадь, я записал:        «1. Что же произошло в ту ночь на самом деле?        2. Почему он хотел спрыгнуть?        3. Почему через какое-то время стал всё отрицать?       4. Почему на его медиаторе было написано имя Пэнси? (Его ведь настоящее имя Фрэнк, да? Или я что-то путаю?)        5. Почему сказал, что это не он был на мосту?        6. Как же его на самом деле зовут?        7. Почему он заставляет моё сердце биться чаще от предчувствия загадки, тайны?»       Прочитав список вопросов, я выдернул листок и прицепил его с помощью кнопок над кроватью. Развалившись на стуле у окна, я принялся грызть кончик карандаша, раздумывая над вопросами. За окном рабочие перетаскивали из машины мебель в дом напротив. На сколько я знаю, в этом доме раньше жил наркоман, так что теперь маленький коттедж пользуется только негативными отзывами. Не знаю, кому могло прийти в голову поселиться в этом мрачном доме, полным трагичных историй и крови. Видимо, новый владелец или же не знает ничего о прошлом этого места, или же чёртов самоубийца, готовый умереть ночью от страха, так как многие соседи поговаривают, что слышали внутри дома страшные завывания, скрипы и шаги.       Я подошёл к листку с вопросами и подписал в уголке:        «Кто живет теперь в страшном доме напротив? И знает ли он об истории этого места? Если знает, то почему поселился там?»       Не знаю, зачем я приписал именно на этот листок вопрос, совсем не касающийся самоубийцы на мосту. Но что-то внутри мне подсказывало, что этот вопрос должен быть именно на этом листке, именно с этими вопросами. Что-то внутри подсказывало мне, что все эти вещи связаны друг с другом.