Three reasons for suicide

       «Я люблю тебя. Ты — моё всё. Я никогда не покину тебя. Обещаю. Мы всегда будем вместе.»        Как же больно вспоминать то, что происходило ещё совсем недавно. За столько короткое время он стал для меня центром моей жизни. Я не представляю свою жизнь без него. ***        — Джерард, привет. — Маленькая блондинка подошла ко мне, смущённо дергая край розовой юбки.        — Мы знакомы? — Я приподнял брови, пытаясь вспомнить, где она могла меня видеть.        — Ну, мы учимся в параллельных классах. Я всё смотрела на тебя в столовой, помнишь? Ты мне даже улыбнулся однажды.        — Да? Наверное, это так, я думаю?        — Я Кристина. — Девушка протянула мне свою маленькую руку. Она была такая хрупкая и мокрая от волнения.        — Джерард.        — Да, я знаю, — рассмеялась она, смущённо краснея, или же мне просто показалось.        — Ну, мне пора, Кристина, увидимся ещё как-нибудь. — Я улыбнулся девушке в ответ и развернулся в сторону класса.        — Да, ещё увидимся, Джерард.        Мне сейчас было не до маленьких девочек в розовых юбках. Нет, не скажу, что она мне не понравилась. Она очень милая и хорошая, но в голове до сих пор сидел тот странный парень. Я думал о нём целые ночь и утро, сопоставляя факты с воспоминаниями. Зажигалку и медиатор он взял, значит, они его. Но почему он не хочет говорить о той ночи? Я, конечно, всё понимаю, будь я на его месте, я бы тоже незнакомым людям не говорил, зачем собираюсь покончить с собой. Но он ведь мог просто хотя бы признаться в совершённом. Мысли запутались, и я стал замечать, как теряю суть.        — Доброе утро, класс. — Пожилой мистер Рэдлайф — учитель английского языка тихо зашёл в класс и таким же тихим голосом поздоровался. В школе, наверное, это был один из самых нормальных учителей. Всегда тихий, спокойный, я никогда не слышал, чтобы он хотя бы повысил голос на кого-то, не говоря уж о том, чтобы орать.        — Извините, я опоздал. — Маленькие, сощуренные глаза безразлично смотрели на учителя из-под длинной чёлки.        — Ничего страшного, садитесь на своё место... Эм-м… — Мистер Рэдлайф запнулся, пытаясь вспомнить имя хмурого ученика.        — Айеро. Фрэнк Айеро.        — Бонд. Джеймс Бонд. — С последней парты полетели какие-то смешки, на которые странный парень не реагировал. То ли он не услышал, то ли имел железные нервы, и ему было всё равно.        — Садитесь на своё место, Айеро. — Мистер Рэдлайф собрался сесть за стол, но увидев, что новенький уходит на последние ряды, остановил: — Нет, садитесь ближе, Айеро. Вы новичок в классе, так что я должен видеть то, как вы работаете. Садитесь к Уэю, вот сюда, за четвёртый стол.        Не отрывая взгляда от листа скетчбука, в котором пытался нарисовать очередной неудавшийся комикс, боковым зрением я увидел красные кеды, остановившиеся рядом с моей партой.        — Можно сесть? — тихим, но вроде дружелюбным шёпотом спросил Фрэнк.        — Зачем спрашивать, если у тебя нет выбора?        — Я не могу сидеть с тобой, если тебе это не нравится, — доставая учебники и тетради, прошептал в ответ парень.        — Не мы решили, с кем сидеть, как видишь.        — Ладно. — По тону голоса мне показалось, что парень немного расстроился из-за моей маленькой грубости. Я совсем не хотел ему грубить, но в прошлый раз он так общался со мной, вот я и подумал, что только разговаривая на «его языке», у нас получится общение. Но нет, видимо, промахнулся в теории.        Фрэнк отвернулся от меня в сторону окна и что-то долго рассматривал в верхушках деревьев. Весь класс занимался чем попало. Кто-то смотрел в окно, кто-то спал, кто-то разговаривал. А вот я рисовал. Я пытался изобразить на листе комикс про храброго парня, спасающего заблудшую душу суицидника, но у меня почему-то получалось наоборот. Скорее суицидник спасает храброго парня, вносит в его жизнь разнообразие и интерес. Мне кажется, в этом комиксе я изобразил не то, что хотел, а то, что чувствовал. Моя жизнь действительно была серой и невзрачной до той странной ночи. После того случая меня словно закружило водоворотом событий. Я вновь ощутил тот азарт от жизни, что был в детстве. И пусть этот парень был бы просто тупым идиотом, мечтающим о смерти, пусть бы в нём не было ничего особо таинственного и завораживающего, мне всё равно было интересно. Хотя где-то в глубине души я был уверен, что с этим парнем не всё будет так просто, как кажется.        На мой рисунок упала смятая бумажка. Такие мятые и грязные бумажки всегда были только у Кука, я это знал.        «Вы как? Ещё не перерезали друг другу глотки? О чём разговаривали вначале? *веселый смайлик*»        Тяжело вздохнув и положив бумажку на листы скетчбука, я принялся строчить ответ. Кук ещё с детства был таким приставучим, и иногда даже бесит нас с Бэном. Но когда это твой лучший друг, ты всё равно невольно забываешь обо всех его недостатках.        «Он спросил, можно ли сесть рядом со мной. И у него был вроде дружелюбный голос... *задумчивый смайлик*»        Куку всегда было важно, чтобы все отправляли смайлики, иначе, следуя его словам, люди перестанут понимать друг друга. На самом же деле Кук всегда был немного ленивым, у него не хватало терпения на то, чтобы самому понять, с какой интонацией пишет собеседник, а так, посмотрел на смайлик — и даже думать ничего не надо. Я даже вспомнил, как однажды в детстве мы поссорились с ним из-за этих смайликов. Мне никогда не нравились эти странные улыбочки и нарисованные слёзы. В начале средней школы я отправил ему записку без единого смайлика, где сообщил, что не смогу прийти к нему домой, потому что тогда заболела мама, и я должен был остаться с ней. Кук, прочитав записку и не увидев в ней ни одного смайлика, решил, что я тем самым посылаю его куда подальше. Помню, он со мной неделю тогда не разговаривал.        «Дружелюбный голос? Джерри, киса, а ты не думал о том, что он довольно-таки симпатичный, и у вас могло бы что-нибудь получиться? *подмигивающий смайлик*»        Какого чёрта? Просто, какого чёрта? Мы с Куком и Бэном были лучшими друзьями, поэтому я говорил им абсолютно всё, впрочем, как и они мне. И вот однажды я признался им, что мне нравится парень из параллельного класса, они посмеялись сначала, конечно, но потом даже стали помогать мне с ним познакомиться. Ничем хорошим это, разумеется, не закончилось. Но из этого всего я понял одно — мне нравятся парни. Точнее, нет, не так. Мне нравятся и парни, и девушки. Я чувствовал в равной степени влюблённость к парням и девушкам. Это были одинаковые чувства, ничем не отличающиеся друг от друга. Обычно все говорят, что однополых отношений не бывает, это всё бред, который мы сами себе придумали, но нет, такое действительно происходит, и иногда эти чувства даже сильнее, чем чувства к девушке.        «Кук, нет, даже не думай. Я не чувствую ничего к этому парню. Он странный. *возмущающийся смайлик*»        — Ты красиво рисуешь, — раздался тихий голос возле уха. Вздрогнув и повернув голову на звук, я увидел, что новенький с интересом рассматривает мой комикс, который я чуть отодвинул от себя, пока писал записку Куку.        — Да нет, ничего красивого. Просто. — Я притянул комикс и прикрыл рукой, пытаясь скрыть этот ужас.        — Нет, мне правда нравится. О чём он? — Голос был тихий, дружелюбный, но настойчивый.        — Он... Он о храбром парне, который спасает запутавшегося в жизни суицидника. — Я внимательно следил за его реакцией, но ни один нерв не дрогнул в нём.        — Мне очень нравится. Можно я заберу это себе?        — Как это? — Я не понял, мне никогда не задавали таких странных вопросов.        — Я могу забрать его себе и повесить у себя в комнате?        — Зачем? — Наверное, я выглядел как полный кретин, но до меня и правда не доходило, зачем этому парню мой кривой комикс на стенке в комнате.        — Просто он мне очень нравится. Пожалуйста. — Он поднял на меня свои глаза, и я увидел уже не ту черноту, что видел на мосту. Его радужка была зелёно-карего цвета, чем-то напоминавшая орех.        — У тебя глаза цвета воды из лужи, — быстро пробормотал я. Не знаю, что за дурацкая мысль пришла мне в голову, но мне действительно захотелось сказать эту чушь.        — Цвета воды из лужи? — Парень удивлённо поднял брови. Конечно, сейчас он думает, что перед ним сидит какой-то дурак. Я покраснел. Сморозил какую-то глупостью и выставил себя в нехорошем свете. Всегда так и делаю.        — Это романтично... — задумчиво произнёс Фрэнк, осторожно проводя длинным пальцем по комиксу.        — Романтично?        — Да, это романтично, — повторил он и поднял на меня взгляд. Не знаю, что это была за эмоция, но она понравилась мне. В его глазах была какая-то ласка и тепло.        — Просто тогда на мосту они были чёрные, вот я и думал всё это время, что они чёрные... А они... — Я не договорил, так как понял, что ещё чуть-чуть, и опять скажу какую-нибудь ерунду.        — Так можно мне взять комикс? — Фрэнк вздрогнул и вернулся к прежней теме разговора. Теперь его голос уже не казался таким дружелюбным, а глаза ласковыми.        — Если хочешь, то конечно. — Я улыбнулся, пытаясь загладить свою вину.        — Спасибо, Джи.        Прозвенел звонок. Парень чуть улыбнулся, забрал комикс и вышел из класса, оставив меня сидеть одного и со скетчбуком, в котором теперь не было одного листа.