Perfect world

Саске с трудом распахнул слипшиеся веки. Пробуждение настало благодаря полоскавшему тишину знакомому громкому голосу. Наруто... Ну кто же еще. Кто же еще пришел его забрать отсюда. Окончательно возвращаясь и телом, и душой на просторы реальности, Учиха внезапно понял, что лежит в ванной, наполовину заполненной мутной водой. Где это он? Мозг сиюминутно выдал ответ. На квартире Хидана. Здесь собираются столпотворения "верных" Джашину, чтобы отдать этому безумному богу кровавую дань. Кровь убитого атеиста, или же кровь обесчестенной девушки, или же молодого человека... "Как карты лягут". - Руки, ноги целы? Ээй! Саске, твою мать! - Узумаки одной левой поставил друга на ноги и, не обращая внимания на ворчания, по поводу того, что он голый, выгреб его из ванной. - Кроме анала ничего не повреждено, - едко проговорил парень, печально улыбнувшись, - тебя не было на собрании. Почему ты сейчас здесь? Что теперь с тобой сделают? - Ничего такого, что может быть хуже твоих увечий, - не грамма не заволновавшись, блондин, точно заботливая мамочка, обтер Саске полотенцем, висевшим на крючке на одной нитке, а затем принялся его одевать, - были дела, поэтому не пришел. Почему ты позволяешь по-прежнему делать это с собой? Ваши сходки предполагают ебанутые обряды, включающие в себя словоебство и сожжения вонючих свечек, но никак не насилование членов общества. - Это уже как заблагорасудится верхушке пирамиды, - вспомнил слова из прошлого брюнет, убрав розовую прядь волос за ухо, - новеньких становится все меньше, а обычно именно их наша великолепная тройка использует для удовлетворения своих интимных потребностей. Имелись ввиду Канкуро, Гаара и Хидан. - Не запомнил ее имени, приходила девушка, очередная проработанная Собаку но личность. Сначала развлекались с ней, а потом Хидан, как всегда, переключился на меня. Дрожащая кисть ощупала надпись на затылке. "Жизнь может быть грехом - смерть всегда благородна и чиста". Ее выжег бычком, казалось, уже в далеком прошлом Канкуро, когда Саске только-только влился в секту. Позже ожог, точнее шрамы, оставшиеся от него, обработали чернилами, дабы они не стерлись. Девиз по жизни - вот что теперь представляет для Учихи, выгравированная на загривке татуировка. Блондин молчал, поджав губы. Сколько раз ему приходилось забирать друга в невменяемом состоянии с этой гребанной квартиры, молельного дома? Каждый раз адреналин разгоняет кровь, когда рука дергает дверную ручку. А вдруг в один прекрасный день Саске не станет? Сегодня Хидан лишь потешился его прелестями и полнейшей покорностью, а завтра будет хлебать его кровь, которую сектант пустит во имя Джашина, чей лик для него свят? Противнее всего, что Наруто не в силах ничего сделать. Кто он? Самый низ социальных слоев. Живет в квартире Джираи, своего опекуна. Слушает от него постоянные упреки. На учебу давно пришлось забить, как и на шанс получить высшее образование, потому что приходится пахать на работе, чтобы себя прокормить. Джирая приходил не слишком часто, лишь удостовериться, что его приемыш жив. Тем временем под надзором синих глаз тонкая фигура подняла с пола толстовку и накинула ее себе на плечи. У Саске в голове так некстати поднимались из могил на окраинах сознания воспоминания о сказанных когда-то сектантами угрозах. Никто еще не остался в живых после выхода из секты. Побег - всего лишь вопрос времени, к тому же никто не отменял шантаж родственниками. Отчего же Наруто задает глупые вопросы относительно того, что Саске позволяет надругиваться над собой? Закончив с одеждой, брюнет направился на выход из квартиры, пока не обнаружились хозяева. - Новая татуировка? - тыкнул пальцем в обнаженный низ живота брюнета Узумаки, - это, кто? - Слепой чтоли. Синица. Птичка такая. - Не издевайся. Глаза мельком осмотрели шедевр на алебастровой коже. Как романтично, татуировка с изображением своей первой жертвы. Первая кровь... Оба парня оказались на улице. Ночной Киото прекрасен, однако мир вокруг остался без внимания. Намного важнее сейчас разойтись поскорее по домам. Наруто, как верный телохранитель шел сзади, вглядываясь то и дело в темноту вокруг, желая убедиться в безопасности маршрута. Он уже привык чувствовать ответственность за впереди идущего друга. Сейчас физическая форма Саске оставляет желать лучшего, подует ветер и, кажется, снесет его с ног. События сходки по-тихоньку возвращались к памяти Учихи. Полутемное помещение. Монотонный голос Хидана, зачитывающий из небольшого томика на латыни какие-то странные словосочетания. Склоненные в непоколебимой вере макушки голов. Жаждущий крови взгляд Гаары. Канкуро в это время крошил ножницами странного цвета блок в чашку для табака. Его пальцы аккуратно закрыли ее фальгой, а сверху положили на нее нагретые угли. Вязкий, дурманящий запах наполняет комнату. Не иначе как опять подогнал очередной наркотик Орочимару. Саске его видел всего пару раз. Он профи в своем деле, умудряется изготавливать препараты, которые не способна распознать не одна проверка на употребление наркотических веществ. Клапан кальяна противно засвистел, когда члены собрания начали по одному втягивать из шланга дым, что в мгновении ока отдавал в голову. Снова внутри огонь. Две, три, четыре глубокие затяжки. Вскоре этот дым подчинил себе все живые души, находящиеся в комнате. Голос Хидана стих. Его руки опустились на талию Учихи... - Наруто, - тихо окликнул Саске, повернув свою голову назад, где по расчетам вышагивал хмурый парень, - ты бы уже топал домой. Не хочу, чтобы Итачи тебе что-то сделал, он если не силой задавит, так своей гордыней. - Беспокоится о тебе значит. Даттебайе, я по-твоему за свою задницу постоять не могу? Если так напрягает мое беспокойство, прекрати с позаранку вены резать. Не человек, а отбивная... - Договоришься сейчас. Блондин закатил глаза. Никакие слова не убеждали Учиху прекратить попытки самоубийства, поэтому Узумаки старался затрагивать эту тему реже, предпочитая добивать совесть друга добрыми поступками, мол я за тебя горой, не переживу, если что с собой сделаешь. - Ты сегодня как-то странно одет, - Саске сощурил глаза, - вроде ничего особенного, но... аккуратно что ли. Обычно тебя легко спутать с нерадивым гопником или бездомным, а тут... - На работу устраивался, - оповестил его Узумаки, поправив ворот клетчатой рубашки, - между прочем удачно. Теперь проблем с деньгами быть не должно. - Мои поздравления, - улыбнулся уголком губ брюнет, подходя к своему дому, - если я не сдохну, встретимся завтра около заброшенной стройки? Сейчас все равно нормально поговорить не удастся. - Хорошо, - настороженным голосом, - ради всего святого, не вздумай сейчас никому хамить, пожалей соседей, от ваших семейных воплей повеситься хочется. - Не учи ученого, - буркнул Учиха и, напоследок махнув рукой блондину, скрылся за дверью подъезда. Крадучась на носочках, подросток минул прихожую и украдкой заглянул в гостиную, по совместительству являющейся так же кухней. На протертом диване сидел какой-то мужчина лет тридцати. Одет как с иголочки, на тонком носу красуются очки. В глаза бросились красные волосы. От такого поворота Саске даже опешил. Следующей мыслью стало: натуральные, не натуральные? Приглядевшись можно было обнаружить в чертах незнакомца что-то невинное. Галстук как-то выебенски завязан, воротник у кремового цвета рубашки напоминает моду девятнадцатого века. Сквозит от него холодностью и равнодушием. И вообще, заглянув в по-детски миловидное лицо, становилось жутко, и складывалось впечатление, что он воспитан не по современным меркам, и нынешний мир со свистом пролетает мимо него. - Неужели нагулялся. Сухой тон Итачи резанул по ушам. Брюнет уже думал дать деру, когда заметил помимо незнакомца в комнате еще фигуру брата, сидящую за обеденным столом за ноутбуком, но не успел. - Не смей до меня дотрагиваться, - попробовал брыкнуться Учиха-младший, когда его запястья, заковала в наручники железная хватка аники. - Успокойся, - оборвал старший брат и махнул головой в сторону гостя, с любопытством наблюдавшим за сценой, - этот человек, Сасори Акасуна. Его настоятельно рекомендовал Какаши, поэтому сейчас ты без приреканий и возмущений идешь с ним беседовать. Две морщинки по обеим сторонам от носа стали заметнее еще сильнее. Антрацитовые глаза серьезно смотрели на младшего брата, давая ему понять, что сейчас не до шуток. - Где мама? - это Саске волновало в первую очередь, при Микото Итачи не посмеет ударить его. - Сегодня она в ночную смену, а Канато задержится до поздна, - мужчина попытался запихнуть Саске в дверной проем, но тот растопырил руки и ноги, уперевшись всеми частями тела в дверной косяк, - что ты, как ребенок? Проходи уже! - С какой стати? Не буду я ни с кем разговаривать, - парень уперся точно баран так, что Итачи пришлось развернуться к нему спиной и со всей силы навалиться сзади. - Отото! Если ты думаешь, что я при Сасори постесняюсь тебе накостылять, уверяю, ты заблуждаешься! Терпение Учихи-старшего лопнуло, и он резко пихнув боком своего братца, таки втолкнул его тушку в гостиную. - Мразь, ненавижу тебя, - ненавистно прошептал Саске, вглядывая в зеркало черных глаз, смотрящих на него свысока. Конечно, брат снова победил. Он превосходит Саске во всем, однако не умеет так же яро ненавидеть, как это под силу его отото. Поединок глаз скоро закончился. Итачи схватил братца за шкирятник и приволок его к стулу, стоящему напротив дивана. - Если что, зовите меня, - предупредил мужчина Акасуну, развернувшего блокнот и внимательно оглядывающего своего клиента, - а ты, - Саске почувствовал, как его ушную раковину задели губы брата, когда тот властно прошептал, - если на тебя будет хоть одна жалоба, я не буду внимать просьбам матери не трогать тебя. Поставлю на четвереньки и выпорю, чтобы не возникал. Кивнув гостю, Итачи направился на второй этаж в комнату подростка, захватив с собой ноутбук, так как работы было не в проворот. Из под густых длинных ресниц на Саске вновь хлынул его угрожающий взгляд. Вскоре высокая фигура скрылась за дверью. Молодой психиатр повидал за свою практику много разных случаев душевных крайностей людей, поэтому его нисколько не удивил ни вызывающий внешний вид подростка, ни его манеры. Мужчина поверх очков пронаблюдал за развернувшейся бытовой сценой, а после припомнил все случаи, когда ему приходилось работать с такими же придурковатыми, возомнившими себя венцом природы, людьми, как с Саске. Столь миловидных мальчиков, как сегодняшний клиент Акасуна видел немного. Однако в его кабинете перед ним уже сидели странные люди, относящие себя к какой-то культуре, и чтобы поправить их душевное здоровье, врачу пришлось знатно постараться. Правда последнего своего клиента Сасори вылечить не смог. Точнее он думал, что смог, пока через неделю после окончания терапии и в общем-то закрытом деле о болезни позвонили его родственники и сообщили, что их родная кровинушка покончила с собой, навсегда оставив позади бренный мир, что всегда тяготил душу. Для квалифицированного психиатра это серьезный промах. Прощупать душевную организацию того чудика, которого к слову звали Дейдара, было не очень тяжело, но от того и загадочнее его смерть. Если все ответы лежали на поверхности и были выловлены обычным сачком без применения спиннинга, какого же хрена длинноволосый блондин неформал наложил на себя руки? Акасуна прокашлился, отгоняя ненужный хлам из головы. Сейчас перед ним еще одна больная личность, которую нужно распотрошить, дабы посмотреть, что внутри. - Рад тебя видеть. Надеюсь, Саске, время, которое ты проведешь со мной, пойдет тебе на пользу. Зла я тебе не желаю, а хочу, как бы банально не звучало, помочь. Все, что от тебя требуется - отвечать честно и ничего не утаивать. Не стесняйся, даю тебе слово о неразглашении твоих тайн, - поправив воротник, добродушно заметил Акасуна. Лицо сидящего напротив эмо нисколько не изменилось. Бездонные черные глаза начали по-немногу раздражать доктора. Что скрывает этот чудак? Сасори снова поправил очки и как можно невозмутимее сказал. - Так не пойдет. Чем дольше ты молчишь, тем дольше я буду мозолить тебе глаза. Для начала расскажи мне о себе. Все, что считаешь необходимым в своей биографии. Тонкие губы, чей ало-розовый оттенок резко выделялся на фоне бледного лица, исказились в улыбке, от которой по спине доктора забегали мурашки. О парне доктору уже рассказал Итачи, а до этого неделю слишним о нем трындел Хатаке, восклицая о том, как мучается бедная Микото Учиха из-за Саске. Нет такой болезни, которую бы не искоренил со временем Акасуна. Слова Какаши о том, что ни томограмма, ни результаты различных терапий не выявляют у Учихи никаких душевных проблем, воспринялись психиатром, как вызов. Сколько через него уже прошло таких мальчиков, переодически режущих себе вены ни с того ни с сего, не пересчитать. Можно смело ставить бутылку коньяка на спор, что за некоторое время Сасори выявит истинную причину поведения данного субъекта. После промаха с Дейдарой, с которым, казалось, доктору удалось придти к общему знаменателю, Акасуна больше не намерен терпеть фиаско, а потому будет следить за Учихой в оба и непременно узнает, чем он дышит. - Учиха Саске. Полных лет семнадцать. До десяти лет учился в обычной школе Киото, затем был отправлен в интернат, откуда вернулся три года назад. Увлечений нет. Круг друзей сократился до одного человека, хотя я и раньше не испытывал особого желания общаться. Меня раздражает абсолютно все, и я не вижу ни малейшего желания топтать землю дальше. Пожалуй все, - на одном дыхании выволил на доктора информацию брюнет, скучающе зевнув. Глаза продолжали светиться тем же безразличием, и в них не выражалась никакой хотябы малейшей искорки любопытства о том, что будет психиатр делать дальше. Обычная кукла с безжизненным восковым лицом. От общения с данным молодым человеком хотелось удавиться. Наблюдать за недвижными частями симпатичного лица, будто накаченного ботексом, Акасуне уже было не в моготу. От Саске веет чем-то мертвым, прогнившим, лишь пульсирующая на тонкой шее синяя жилка и движения плеч во время вдохов напоминали о том, что перед Сасори сидит все-таки живое существо. Несмотря на воз и небольшую тележку преград, выставленных брюнетом, в глазах психиатора загорелся огонек борьбы. Никто не обещал, что задача будет легкой, но ведь от того она и интересна. Сможет ли Акасуна разжечь ярче тусклый пламень, одиноко горящий глубоко внутри этого тела? - Это все, что ты можешь о себе поведать? Не густо, - чирканув что-то в блокноте, Сасори проницательно вгляделся в бездну чернильно-черных глаз, которые смотрели прямо на него, почти не мигая, - ты мог рассказать мне в два раза меньше, но от чистого сердца, рассказать то, что именно ты считаешь важным в себе. Сухие факты, произошедшие за твои семнадцать лет мне мало интересны, да к тому же я могу их услышать от любого члена твоей семьи. - Тогда задавайте наводящие вопросы. Я не собираюсь высасывать из пальца бесполезные фразы, чтобы удовлетворить Ваш интерес. Не верите, что я пуст - не мои проблемы. - Расскажи какие чувства ты испытал, когда умер твой отец, - безжалостно пошел в атаку Сасори. С этим невинным ягненком явно нужно работать по-другому, лучшим способом будет надавить на болевые точки, чтобы на лице Учихи отразились хоть какие-то эмоции. - Испытал, - как попугай повторил парень, задумчиво откинувшись на спинку стула, - а Вам не кажется, что это несправедливо? Я, значит, должен каяться, точно на исповеди, а Вы будете просто слушать, утаив из какого теста слеплены Вы? - Хочешь знать из какого я теста? - Сасори не верил своим ушам. Уж что-что а от пассивного, безэмоционального подростка он никакой отдачи не ожидал. Ему ли не плевать о том, какие скелеты прячет в шкафу доктор? - Хочу. - Тогда спрашивай, - коротко кивнул мужчина, с немалой толикой любопытства вглядываясь в Саске. Что же он спросит? Сколько психов, подобных ему, прошли через руки специалиста? - А какие чувства Вы испытали, когда узнали, что Дейдара покончил с собой? С переносицы свалились очки, а Акасуна опешив даже не сразу понял это. Что он сказал? Дейдара? Откуда он, черт дери, его знает? - А... ты... откуда тебе известно? - доктор с трудом выдавил из себя вопрос, чувствуя, что ладони вспотели. Небрежно подняв очки, он помолился, чтобы Учиха не заметил трясущихся рук. - Хидан привет передавал кстати, - пожал плечами Саске, откинув челку назад, чтобы смотреть на Сасори в оба, - Вы больше к нам не заходите, почему? Вы утратили веру в Джашина или же посещали молельный дом, чтобы разузнать больше о том, чем дышал Ваш предыдущий клиент? - Черт... Осознав свое превосходство в данной ситуации, Саске окончательно расслабился. С трудом, но он припомнил лицо Сасори, заходившего ранее несколько раз в квартиру Хидана. Его действия не отличались от действий остальных, разве что он черезчур любознательно осматривал обстановку вокруг. Странность была лишь в том, что красноволосый психиатр вошел в круг сектантов сразу после смерти Дейдары, о чем вкратце невзначай упомянул. Все решили, что Акасуна его знакомый, однако Учиха помнил: в мозгах у Тсукури ковырялся какой-то айболит по настоянию родственников, и по описаниям блондина до своей гибели новичок сильно на него смахивал.Все-таки Саске очень удивился, что делает специалист в таком небезопасном месте. - Пожалуйста, - голос Сасори был по-прежнему твердым, но теперь с примесью волнения, - не говори ни одному члену вашей секты, что ты меня видел. Я для них умер, понимаешь? Они меня не найдут, а я скроюсь, все дела. - Вы напуганы? - вздумал глумиться Учиха, решив вдоволь наиграться нервишками доктора, - неужели всего одна неделя сделала Вас таким параноиком? Людям с некрепкой психикой просто закрыта дорога на квартиру Хидана, так какого хрена Ваша задница туда сунулась? - Из-за вас погиб Дей, - стиснул кулаки Акасуна, глянув на своего завоевавшего положение в разговоре собеседника, - я его лечил, проделал немалую работу, а потом... его просто не стало. Его родственники разрешили мне осмотреть личные вещи, короче говоря я вышел на ваш преступный след. Довольны? Из-за ваших садистских обрядов он покончил с собой! Дышать стало тяжелее, но доктору удалось спустя минуту успокоиться. Он поднял тяжелый взгляд. Сколько в мире дерьма, которое совершенно нельзя очистить. Перед ним, оказывается, сидит еще один выходец гребанных сектантов. Не удивительно, что все руки у него в шрамах. Доктор был готов отдать голову на отсечение, что конец у парня будет такой же, как и у Тсукури. - Сдавать Вас я не собираюсь. Ни Гаара, ни Хидан, ни Канкуро и слова о Вас не услышат, но взамен я прошу оставить меня в покое. Наплетите всякой херни Хатаке и нии-сану. Скажите, что ничем не можете мне помочь. А по поводу Дейдары я бы не советовал делать поспешные выводы. Трогательно, конечно, что Вы принялись распутывать клубок запутанной жизни подрывника, но не стоило. Его смерть с поклонением Джашину ни коем образом не связана. Просто неугомонный болван влез в карточные долги, а позволить себя убить для такой ебанутой личности, как Тсукури, ну просто, как обычным смертным свою гордость продать. Короче, он просто подорвал себя, чтобы его не нашли. Акасуна почти не дышал, слушав истинную историю своего бывшего клиента. По глазам Саске было видно, что он не врет. Все оказалось куда проще, Сасори даже не стоило внедряться в банду религиозных психов, поклоняющих неизвестному богу. - Мы поняли друг друга? - прервал затянувшуюся тишину подросток, поднимаясь со стула, - прошу на выход. - Хорошо, я уйду, - вынужденно признал свое поражение Сасори, скрипнув от безысходсности зубами, - но позволь спросить. Твои... гм... попытки суицида происходят из-за секты? Ты хочешь из нее выбраться, верно? - Хочу, - честно отозвался Учиха, взъерошив свою шевелюру, - но мои попытки к этому не относятся. Моя причина иная, но это уже Вас не касается. Итачи доделал свою работу и лениво осматривал комнату братца. Обстановка вокруг заунывная, цвет обоев тусклый, мебели мало, ветер шатает стекла в окнах, вынуждая их противно скрипеть. Внутри что-то скрежетало, мешая отстраниться от происходящего. Как сильно Итачи мечтал поскорее очутиться в своей съемной комнате. Где обстановка не нагнетает, а атмосфера не сводит с ума. Блять, он же сейчас сидит на кровати, на которой Саске постоянно пускает себе кровь! Мужчина буквально подпрыгнул от такого наплыва мыслей, компьютерная мышка полетела на пол и закатилась под кровать. "Скоро меня самого запихают в психушку" - мрачно подумал Учиха, опускаясь на четвереньки доставать то, что упало. Он поражался, как быстро брату удалось сжечь его прежний мир. Он ведь буквально прожег дыру на их совместном прошлом. Теперь стальных нервишек даже не хватает, чтобы спокойно вспомнить какой-то момент из детства до того, как случилась трагедия. Итачи уже не верилось, что когда-то Саске искренне улыбался, залезал к нему на спину, чтобы не напрягать израненную коленку, строил глазки, чтобы аники разжалобился и уделил ему, ненаглядному, свое внимание. И куда это все ушло? Сгорело, превратилось в прах? Достав мышку, Итачи уже собирался выбираться из под кровати, но глаза внезапно наткнулись на странный предмет, блестевший в дальнем углу. "Это что, ключ?" Мужчина покрутил в руках достаный предмет. И что же он запирает? Глаза мигом оглядели всю комнату, силясь найти где-нибудь замок. Вовсе Учиха не привлекала перспектива покопаться в чужих вещах, однако все меняет факт того, что Саске на всю голову больной. Мало ли он где-то прячет календарь, на какие лунные сутки лучше резать вены? Немного черного юмора помогло Учихе лучше сконцентрироваться. Кажется, в комнате этот ключ может быть лишь от дверцы в столе. Без особой надежды на успех Итачи вставил ключ в замочную скважину, и о чудо, дверца поддалась. Одна из трех пыльных полок оказалась пуста, чем не мало огорчила следопыта, а на следующей было обнаружена куча канцелярки: чистые тетрадки, линейки, карандаши, ручки. Плюс оттуда были вытащены старый альбом, в который Саске собирал в детстве наклейки, а так же несколько поделок из пластелина, сделанных давно. Итачи чихнул от пыли, когда полез смотреть, что находится на последней полке. По началу вообще ему показалось, что на ней ничего нет. Секунда и мужчина, просунув руки подальше, извлек оттуда какой-то альбом с протертой обложкой, а так же старую тетрадку. "Рисунки" - Учиха надеялся найти что-то по-полезнее. Их он все равно уже видел. Хоть братишка и красиво рисовал, все же лишний раз смотреть на его мрачные шедевры желания не возникало. Проведя пальцами по обложке тетрадки, Итачи припомнил, что уже видел ее раньше, пожалуй лет десять назад, когда Фукаку был еще жив. "И что здесь у нас". Едва распахнув тетрадь, Учиха выгнул удивленно бровь. На первую страницу было вложено его фото. На вскидку ему здесь лет восемнадцать, он присылал несколько экземпляров своей физиономии Микото, когда еще обучался в другой стране. Значит мать послала одну из этих фотографий Саске в интернат? Единственный вопрос, возникший в таком случае у него - это почему брат не выкинул ее, а до сих пор держит на полке, да еще и запертой ключом? Может он ее на стенку вешал и дротики в нее метал? Подушечки пальцев реактивно прошлись по гладкой поверхности. Как новенькая... Мало что понимающий после всех непоняток Итачи встряхнул головой, будто желая вытеснить из головы навязчивые вопросы. Ну и вытряхнуть тараканов из ушей тоже не мешало бы. "Так это его дневник" - дошло до Учихи, когда на следующей странице он обнаружил давнюю запись, сделанную Саске в детстве. А что, если этот дневник братец ведет и по сей день? Что, если в нем кроется истинная причина, по которой Саске транжирит нервные клетки родных только так? Агатовые глаза заблестели в предвкушении убийства давнего любопытства. Во чтобы то ни стало нужно прочитать все, что в этой тетради написано. Саске явно есть, что скрывать, раз он прячет простой дневник за запирающейся дверцей стола.