Quietus

A young Prince, sheltered by Death and Sleep,

Was once accosted by a Snake who wished to keep,

His ocular gifts, his crimson eyes,

But narrowly escaped his own demise,

When Death drew his blade and cast asunder,

The Snake's arm and tongue – with cold rage like thunder.

Defeated, the Serpent promised, someday,

He would obtain his revenge in the cruellest of ways,

And so he waited, until the time was right,

Vowing that Death's legacy — he would one day smite.

После того как заседание Высшего Совета завершилось, Наруто вышел наружу, на один из балконов резиденции, чтобы собраться с мыслями. Он уставился на бескрайние просторы вечнозеленых лесов, что кольцом окружали внушительное здание со всех сторон. Секретное место было защищено особым барьером, поддерживаемым чакрой, который опоясывал леса, делая его невидимым для любых ищущих глаз извне — поэтому единственным способом попасть туда была телепортация. Он услышал, как за его спиной отворилась деревянная дверь, а следом тяжелые шаги присоединились к нему на балконе. — Наруто, — донесся до него глубокий голос Джирайи. — Я знаю, что новости о твоих родителях было трудно принять. Мы тоже чувствуем гнев и боль от несправедливости Мадары. Но ты там чуть не потерял контроль. Ты не можешь позволить себе так ошибаться; у врага повсюду шпионы, и эта сила была доверена тебе, чтобы не отдавать ее в их руки! Божество солнца мрачно смотрело вперед. — Почему? — тихо спросил он. — Почему она была доверена мне? — Его руки, лежавшие на каменной балюстраде балкона, сжались в раздраженные кулаки. — Какой в ней прок, если я даже не могу призвать её? Если бы мог, то, возможно, сам поднялся бы на Олимп и спас бы маму и папу… Уголки губ Джирайи опустились. — Это исключено. Как только Мадара узнает, что ты носишь в себе, он придет за тобой. Ты знаешь это, Наруто. Кроме того, тебе нужно научиться обуздывать чакру зверя. Это не обычная сила, на которую можно так безрассудно полагаться. — Тогда научи меня! — взорвался Наруто, резко развернувшись лицом к Джирайе; на его лице отразились боль и отчаяние. — Я не могу… Я не могу просто сидеть сложа руки. Это убивает меня, Джирайя-сенсей! Если бы я мог использовать это на балу, умерло бы намного меньше людей! Джирайя долго смотрел на него — а затем вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. — Есть у меня идея. Способ, которым у нас возможно получится обойти эти ограничения, так что ты хотя бы сможешь начать изучать, как контролировать эту чакру, прежде чем начать активно ей пользоваться. — На полный надежды взгляд Наруто он поднял руку. — Сначала мне нужно поговорить с Какаши и с Высшим Советом. Прошу тебя проявить терпение еще немного. — Но!.. — начал возмущаться Наруто. — Когда наши печати будут сняты, все будет по-другому. Твои способности восстановятся, и ты сможешь безопасно использовать чакру Кьюби, — прервал его Джирайя. — Минато был гениален; не сомневаюсь, что он хотел, чтобы ты использовал эти способности в поддержку своих собственных. Но пока ты не научишься держать их под контролем и правильно пользоваться, ни в коем случае не обращайся к ним — и следи за своими эмоциями. Ты понял? Наруто снова с тоской отвернулся. — Спасибо большое, старый отшельник-извращенец, — недовольно пробормотал он. Джирайя сдвинул брови и вздохнул. Затем он почувствовал чье-то присутствие за спиной. Он обернулся и заметил широкий бледно-серый глаз, вглядывающийся в щель двери. Старший бог бросил взгляд на Наруто, а затем решил, что, возможно, богиня Луны лучше справится с задачей поднять мальчику настроение. Он отступил назад и вышел с балкона, кивнув Хинате, когда проходил мимо нее. У Хинаты на душе было тяжело. Она чувствовала, как Наруто мучается, как он страдает и как он разочарован. Из-за беспокойства она отправилась на его поиски, в то время как остальные божества и серафимы ждали в прихожей, когда Цунаде, Сакура и Ино вернутся к ним. Выйдя на балкон, она подняла руку, прижала к груди, и тихо позвала его. — Н-Наруто-кун… Наруто напрягся, услышав её голос. За свою жизнь он пережил четыре великих поражения: первое — неспособность защитить и спасти своих родителей; второе — неспособность сдержать обещание, данное Хинате, и обеспечить безопасность её семьи; третье — постоянные неудачи в попытках спасти Сакуру от гибели в каждой из её жизней; и последнее — потеря Саске, ушедшего во тьму. — Я снова заставил тебя беспокоиться, — произнес Наруто тихим голосом. — Мне жаль, Хината. — П-Пожалуйста, не извиняйся, — взмолилась она шепотом. — Я сожалею о том, что случилось с твоими родителями, Наруто-кун. Он покачал головой, не в силах обернуться и посмотреть на неё. — Мне потребовалась целая вечность, чтобы смириться с этим, — признался он. — С их смертью. С осознанием того, что они ушли из жизни. Они знали, что им грозит смерть, но не сказали мне об этом, потому что не хотели, чтобы я сдался. Это ранит, но я в конце концов принял их решение. Но это… узнать, что этот ублюдок все время держал их тела в заложниках… как я должен принять это? — Я-я уверена… мы вернем их, Наруто-кун, — Хината попыталась его утешить. Она остановилась рядом с ним, крепко сжав руки. Наруто опустил глаза. — Я не смог их спасти. Я не смог спасти твою семью. Я не смог спасти Сакуру и не смог спасти Саске. Я просто… просто тупой, тупой идиот, неудачник. Я нарушил каждое обещание, которое дал. Мой отец был настоящим лидером. А я? Я никогда не буду достоин его имени. Я не могу помочь никому. Бледная теплая рука легла на его загорелую. — Э-это неправда. Ничто из этого не было твоей виной, Наруто-кун, — пробормотала Хината. — На этот раз, ты можешь спасти их. Мы… мы все поможем тебе. — Ты… правда так думаешь?.. — Наруто моргнул, когда ее успокаивающее прикосновение и голос начали вытаскивать его из ямы самосожаления, в которой он погряз. — Что я смогу их спасти? — Да, Наруто-кун, — мягко ответила она. — Я х-хочу, чтобы ты знал… я верю в тебя! Глаза Наруто расширились. Она… действительно верила в него? Все еще? Несмотря ни на что? Несмотря на его провалы и недостатки? Он не знал, как заслужил такое хорошее мнение о себе от нее. Сжатый кулак под ладонью Хинаты расслабился, и он начал поворачивать руку — с задержкой, неуверенно, словно боясь, что любое резкое движение заставит ее отдернуть свою руку. Осторожно он раскрыл ладонь и затаил дыхание. Хината робко обхватила его руку своими тонкими пальцами и слегка сжала. Наруто выдохнул, обхватил её руку своими пальцами и, не говоря ни слова, крепко сжал её в ответ. *** — Насылать монстров на мирных жителей не входило в наши договоренности, — строго произнес голос. Орочимару даже не потрудился отвернуться от существа, которое его преданные ученые в данный момент выводили на свет. Это заняло чуть больше времени, чем он изначально предполагал, но он заранее ожидал этого визита. — Ах. Но это же небольш-шая цена за безграничную влас-сть, не так ли? — прохрипел он. Наступила неловкая пауза. — Ты хоть представляешь, сколько хлопот было, чтобы стереть все следы этого бессмысленного нападения? — Мы целилис-сь в божес-ств с поверхнос-сти, — заявил Орочимару. — Дейс-ствительно, очень жаль, что были человечес-ские жертвы. Но, как я уже с-сказал, что такое небольш-шая жертва по с-сравнению с огромной выгодой? — Конохе не должно быть причинено вреда. Я специально указал это в нашем соглашении. — Нужно принес-сти жертвы, чтобы проложить путь к новому миру, — загадочно ответил змей. — К миру, в котором наша влас-сть не будет ос-спариватьс-ся. Если вы не можете с этим с-соглас-ситьс-ся, то, возможно, нам стоит перес-смотреть наше с-соглашение. То, что я даю вам в обмен на объекты и твоих подданных… — Он повернулся и пристально посмотрел на своего гостя. — Хотите рас-сторгнуть наш договор? Его гость недовольно посмотрел на него. И наконец ответил резко: — Нет. Но они подозревают тебя, так что было бы разумно сбавить обороты в своих угрозах. Ты поймешь, что есть более ненавязчивые способы донести свою точку зрения, не убивая людей без всякой на то причины. — Мы учтём ваше предложение, — холодно улыбнулся змей. — А что нас-счёт их ответов? Будут ли с-сняты печати? Его гость смотрел на него с каменным выражением лица. — Не стоит неправильно толковать суть нашего кратковременного союза. Я иду на большой риск, ввозя твои разработки в скрытый подземный уровень моих объектов и предоставляя вам более просторную площадку для проведения экспериментов, — ответил он, полностью уклонившись от вопроса. — Мы будем действовать так, как договорились. Но если в это время произойдут новые атаки, непосредственно угрожающие смертным, я не буду больше посылать помощь для перемещения твоих объектов. Орочимару встретил взгляд своего гостя и в ответ ухмыльнулся. — Очень хорошо. Тогда мы прос-сто нацелимс-ся на с-самих богов. *** [Следующий день на поверхности] Шикамару вздохнул. Путь к месту назначения тянулся как бесконечная тягомотина, но это было необходимое путешествие. Когда Наруто и Джирайя впервые подошли к нему и рассказали о своих планах, Шикамару устало согласился сопровождать их — если не по другой причине, то хотя бы из любопытства, как он себе говорил. Джирайя сказал, что им нужен нейтральный, уравновешенный бог с поверхности, который присоединился бы к ним в миссии, которую они решили осуществить вскоре после возвращения со встречи с Высшим Советом. Шикамару, ленивый гений, но тем не менее гений, был идеальным кандидатом, подходящим под это описание. Он неспешно брел позади Какаши, Джирайи и Наруто, засунув руки в карманы своих темно-серых джинсов. Когда они наконец вышли из редкого леса, он поднял глаза и вздохнул, охваченный сильной волной узнавания и ностальгии. Прошло очень, очень много времени с тех пор, как кто-либо из них бывал здесь. Он остановился рядом с Наруто, который смотрел на гору с вихрем противоречивых эмоций на лице. Олимп. Когда-то это было место, которое они все называли домом — до того, как их насильно изгнали оттуда и сослали на поверхность, чтобы они жили под видом обычных смертных. Вершина горы была окутана густым облаком. Ступени, ведущие к вершине, были истерты временем и обрушены и представляли собой лишь тень былой славы. Он заметил, как плечи его друга слегка задрожали, когда Наруто сжал руки в гневные кулаки. — Они там, наверху, — тихо сказал он. — Мои родители… Шикамару сдвинул брови и на мгновение закрыл глаза. Подняв руку, он крепко обхватил правое плечо бога Солнца. — Мы всё уладим. Наруто с трудом сглотнул. От того, что он находился так близко к величественному дворцу своей семьи, к тому самому месту, где, как он теперь знал, хранились тела его родителей, он наполнялся невыразимой скорбью — и яростью. Но в обмен на разрешение сопровождать Какаши во время визита он пообещал, что сохранит самообладание — как бы трудно это ни было сейчас, когда он стоял всего в одной запретной телепортации от тел своих умерших, незаконно заключенных матери и отца. Он медленно выдохнул, заставляя себя держаться. Какаши и Джирайя пошли вперёд. Страж Олимпа — Киллер Би — который сидел, скрестив ноги, на основании обветшалого столба, вскочил при их виде и восторженно поднял большой палец. — Была убойной эта пара дней — не шучу, друзья! Уйма гостей толчется у дверей моих! Дааа!Все нервные клетки переводчика, которые не повесились в прошлой главе с Киллером Би, сдохли в этой. Его реплики переведены не дословно (смысл не искажен), потому что это абсолютный мозговынос с рифмами — он кивнул в сторону божества в маске и Джирайи. — Киллер Би, — поздоровался Какаши. — Давно не виделись. — Похоже, он хорошо восстановился, — заметил Джирайя. — Йо, чё как, Какаши и Джирайя, старики? Что привело вас сюда, к Киллеру Би? Шикамару еще сильнее нахмурился. Что с этим парнем? Почему его глаза скрыты за солнцезащитными очками, когда небо серое и пасмурное? И он всегда так ужасно рифмует? Шикамару не мог точно вспомнить; он сам никогда не разговаривал с хранителями Олимпа лично. — Он пришёл к нам, — раздался негромкий женский голос. Шикамару поднял глаза и увидел привлекательную молодую женщину с песочно-русыми волосами, одетую в сиреневое платье-халат длиной до колен, скроенное так, что его края слегка скользили по плечам. Низкий вырез скрывала чёрная сетчатая ткань, на ногах у неё были чёрные кожаные ботинки-сандалии, а на руках — нарукавники. За спиной она несла огромный железный веер. «Впечатляющий вес», — отвлеченно подумал Шикамару, учитывая, насколько она была миниатюрна, а веер выглядел тяжелым. Женщина стояла на вершине оставшейся целой лестницы, а рядом с ней находился мужчина-охранник, одетый в черный капюшон и шорты-карго, с боевой раскраской на лице. Би с любопытством посмотрел за спины Какаши и Джирайи, заметив двух других в его компании. — Ах, — жестом показал Какаши. — Познакомься с Шикамару Нара и Наруто Узумаки. — Узумаки? — Глаза блондинки расширились. Она ловко спрыгнула с лестницы и без труда приземлилась рядом с Киллером Би. Страж с раскраской на лице последовал ее примеру. — Ты сын царя Минато и царицы Кушины? — спросил он, широко раскрыв глаза. — Аполлон? — Ага, — кивнул Наруто, ткнув большим пальцем себе в грудь. — Это я, даттебайо! Сразу же все трое Стражей прижали кулаки к груди в знак верности и опустились перед ним на колени. — Э-э-э?! — неловко пробормотал Наруто. — Ч-что вы делаете?! — Боже… — вздохнул Шикамару, подняв глаза к небу. — Как проблематично. Вам не нужно кланяться ему, знаете ли. Женщина со светлыми волосами подняла голову и бросила на Шикамару гневный взгляд. — Он — законный наследник трона Олимпа! Шикамару смотрел на нее прямо и слегка приподнял одну бровь, увидев огонь, пылавший в её глазах. Они были поразительного насыщенного синего цвета и напоминали ему бурные океанские волны. — Хм, — пробормотал он в ответ, отводя взгляд. — Н-нет!.. — заикался Наруто, отчаянно махая руками. — Я… я не царь! Я не такой, как мой папа… вставайте, даттебайо! — Глубоко смутившись, он покраснел и почесал затылок. Он не заслуживал короны своего отца. Он сказал себе, что если кто-то и достоин возглавить богов с поверхности, то это спокойный, собранный Какаши-сенсей или свирепая бабуля Цунаде. Даже извращенный старый отшельник Джирайя был бы лучшим выбором; по крайней мере, он обладал великой мудростью. Они послушались и встали на ноги. — Я — Темари из Песка, а это мой брат, Канкуро. Ее брат поднял руку в знак приветствия. — Наш третий брат, Гаара, — последний страж, и он находится на своем посту, — пояснил он. — Ему не разрешается его покидать. — Итак, — Джирайя скрестил руки. — Вы видели драку, которая произошла здесь? — Да. Именно мы с Канкуро нашли Би без сознания, — объяснила Темари. — Эти тупые, идиотские, детишки-дураки! — воскликнул Киллер Би, энергично жестикулируя в такт своим словам. — Появились тут как какие-то хулиганы! Совсем не круты! — Э-э… — Наруто уставился на носителя восьмихвостого зверя, пораженный тем, что стоит в присутствии другого Джинчуурики. Он не был уверен, считает ли он эти рифмы впечатляюще смешными — или раздражающе возмутительными. Шикамару уставился на Би, подергивая бровью и явно раздражаясь. Как можно что-то понять при таком надоедливом рэпе? Он приложил ладонь ко лбу, пытаясь скрыть своё раздражение. — Можешь их описать? — спросил Какаши. — Как они выглядели? Их атаки, оружие, всё, что может помочь их опознать? — Четыре мелких засранца-блохи! — Би поднял руку. — Одна маленькая дамочка и парни! Ооо дааа… они появились с размахом! Хотели мой крутой клинок, Самехаду! — Самехада? — Шикамару моргнул. — Это легендарный меч. — Он находится во владении Би с тех пор, как его последний владелец был запечатан в Тартаре, — сообщил им Канкуро. — Нападавшие украли его у него. — Понятно, — Джирайя задумчиво потеребил подбородок. — И это был их единственный мотив для нападения? — Они не хотели ничего кроме меча! Должно быть они чертовски скучали! — Би пожал плечами. — Как они выглядели? — отчаянно спросил Наруто. — Я видела только одного из них издалека, когда прибежала, — сказала Темари. — У него были темные волосы. Он был одет в черное. У него был катана. — О да! Девушка говорит правду! — воскликнул Би. — Четыре придурка пришли за дракой! Седовласый чувак, который превращался в воду! Безумный тупой великан в поисках кровавой бойни! Маленькая целительница с рыжими волосами! И парень с крутыми приемами и алыми глазами! Сердце Наруто забилось сильнее. Он резко вдохнул и посмотрел на Какаши, который, в свою очередь, обменялся тревожными взглядами с Джирайей. — Белые волосы, превращающийся в воду? — заметил Шикамару. — Это точно Суйгецу. — Скорее всего, — согласился Какаши, вздохнув. — Он увлекается коллекционированием мечей. Очевидно, он нашел другой способ заполучить Самехаду. — Так Данзо был прав… — тихо произнес Наруто, в голосе которого слышалось горькое разочарование. Его плечи поникли. Шикамару бросил взгляд на его унылую фигуру, а затем снова посмотрел на Стражей. — Неужели меч был единственной целью? Они ничего больше не упоминали? Кажется, слишком хлопотно нападать на Киллера Би только ради того, чтобы заполучить клинок, — заметил он. — Самехада — не обычный клинок, — ответила ему Темари. — Он реагирует на чакру своего владельца. В чужих руках он может стать смертельно опасным. Би покачал головой. — Я чуть не убил этих маленьких дураков! Но у бандита с алыми глазами были правда мощные приемы! Не было никаких сомнений, что «бандит с алыми глазами» — это Саске, подумал про себя Какаши, а за этой мыслью последовала другая — что это довольно подходящее прозвище для плохого характера бога смерти. — Тот, с темными волосами, сбежал, когда нас увидел, — сказал Канкуро. — Он выглядел плохо и, похоже, не был заинтересован в новой драке. — Куда сбежал? — встрял Наруто. — Он ушел в горы? Ты видел?.. — Он исчез, — уточнила Темари. — Мы хотели поймать его, но он был слишком быстр. — Черт возьми, — Наруто посмотрел на своего учителя. — Это просто не имеет никакого смысла, Какаши-сенсей! Би говорит, что они затеяли драку, чтобы отобрать его меч. Зачем Саске это делать? — Он отчаянно взглянул на Джирайю. — Данзо сказал, что Саске, должно быть, после этого отправился на Олимп. Но если Темари говорит, что он был ранен после драки, то это тоже не имеет никакого смысла. Саске никогда бы не пошел на такую безрассудную авантюру! — Что-то здесь явно не сходится, — согласился Какаши. — Суйгецу может прояснить для нас ситуацию, — заявил Джирайя. — Нам придется попытаться связаться с ним. Хотя меня удивляет, что он и Саске будут сотрудничать, учитывая их недавнюю историю. — Он всегда был проблемным, — закатил глаза Шикамару. — Никогда не знаешь, на чьей он стороне. — Саске? — скрестил руки Канкуро. — Ты имеешь в виду, что это был Учиха Саске, Царь Подземного мира, которого мы видели? И Суйгецу Хозуки, Царь Океанов? — Ага, — подтвердил Какаши. — Ваши описания совпадают с сообщениями, которые мы получили от Высшего Совета. — Зачем им обоим нужен меч? — Темари сдвинула брови. — У них и так не хватает силы. Вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. — Сожалеем о твоих неприятностях, — сказал Какаши. — Если у них твой меч, мы сделаем все возможное, чтобы договориться об условиях его возвращения. — Заберите у этих чокнутых мой клинок Самехада, и я зажгу эти ритмы по-настоящему круто! — объявил Киллер Би. Затем он кивнул в сторону Наруто. — Трип! Тап! Похоже, ты неплохо справляешься с рэпом! — Твой рэп совершенно странный, даттебайо, — пробормотал Наруто. — Йо, что сказал?! Сомнения убери! Я — крутой рэпер Киллер Би! — прокричал он, с энтузиазмом кивая головой. Шикамару стиснул зубы и закрыл глаза, моля о терпении. — Как ты делаешь так, что всё рифмуется? — Наруто уставился на него. — Разве на это не много времени тратится? — Бум, бам, дзынь! Слышу, рифму нашел ты! Ооо, даа! — Страж сделал жест. — Давай!— Он поднял восторженный кулак и непоколебимо протянул его Наруто, глаза которого расширились. Так вот кто такой Джинчуурики Восьмихвостого. На один хвост меньше, чем у Наруто. Божество солнца задалось вопросом, может ли Би тоже почувствовать то, что запечатано внутри него. Может, поэтому он протягивает руку? Он все равно поднял свою и неловко ударил кулаком по кулаку стража. — Слушай, Би, — обратился Джирайя к стражу. — Ты полностью контролируешь своего Хвостатого Зверя, верно? — Да, — подтвердила за него Темари. — И он, и Гаара способны призывать свою чакру. Именно поэтому они были выбраны в качестве двух Стражей, а Канкуро и я — для того, чтобы присматривать за ними. — Понятно, — задумчиво ответил Джирайя. — Наруто, — телепатически обратился он к богу солнца. — Возможно, Би сможет помочь тебе научиться контролировать чакру Кьюби. Наруто посмотрел на него. — Джирайя-сенсей… — начал он. — Как я уже сказал. Дай мне еще немного времени, чтобы обсудить эту идею с Советом и остальными. Если Би будет тебя тренировать, нам понадобится кто-то, кто заменит его здесь. Наруто оглянулся на Би. Тот не выглядел озабоченным. Наоборот, он казался совершенно бодрым и счастливым. — Можем ли мы с Курамой когда-нибудь стать такими же? — задался вопросом Наруто. — Спасибо за уделенное время, — сказал Какаши. — Мы разберемся в этом. Берегите себя. Стражи кивнули. — Если тебе снова понадобится наша помощь, — крикнула Темари, когда они прощались, — просто загляни к нам. Ее голубые глаза задержались на Шикамару, который на мгновение встретил ее взгляд, прежде чем повернуться, чтобы уйти. *** Цунаде спустилась по лестнице в подвал под звуки жестоких ударов по боксерскому мешку. Там она застала вставшую рано дочь, в черных шортах и черном спортивном бюстгальтере, с защитными бинтами, обмотанными вокруг кулаков и предплечий. Ее красивые длинные волосы цвета бледно-розовой розы были собраны в хвост, и она агрессивно била по темно-синему мешку, тихо считая вслух. Она выглядела сосредоточенной и злой, словно вкладывала всю душу в каждый удар, словно мешок был ненавистным врагом, а она вершила над ним безжалостное, жестокое правосудие. Цунаде стояла минуту, наблюдая за ней, держа в руке освежающий стакан свежеприготовленного лимонада. Сакура значительно улучшила свои боевые навыки. Теперь, когда у нее были шары чакры, мать чувствовала себя гораздо увереннее, зная, что дочь сможет защитить себя гораздо эффективнее. Тем не менее, боль сжимала ей сердце. Зная, что показал им бассейн, о чем ей придется рассказать Сакуре правду… Цунаде едва смогла отдохнуть за ночь, так много забот мучило ее разум. Испугается ли ее дочь? Будет ли она так же в ярости, как Цунаде? Примет ли она это? Какой бы ни была реакция — Цунаде знала, что больше не может откладывать эту новость. — Доброе утро, Сакура, — поздоровалась она, подойдя к девушке у боксерской груши. Сакура моргнула, заметив ее, и откинула с лица прядь волос, слипшуюся от пота. — Мама! — воскликнула она, задыхаясь. — Я не слышала, как ты спустилась. — Да, — иронично сказала Цунаде. — Ты была очень сосредоточена на своей мишени. Еще даже не восемь утра. Немного рано, чтобы избивать бедный мешок? Сакура виновато опустила голову. — Я проснулась в шесть и не могла заснуть. Я чувствовала себя немного беспокойной, поэтому решила спуститься сюда и потренироваться. Ее мать кивнула и протянула ей стакан лимонада, который Сакура с благодарностью приняла. — Сделай перерыв, — Цунаде села на скамейку у стены, жестом приглашая Сакуру присоединиться к ней. Сакура послушалась, вытирая лицо полотенцем. Цунаде подождала, пока она отдышится и допьет напиток. — Я знаю, что ты потеряла близких людей на балу, — начала она. Сакура залпом допила остатки вкусного лимонада и поставила стакан на пол у своих ног. — Да, — сказала она, печально опустив голову. — Их похороны состоятся позже сегодня. Наверное… именно поэтому я не могла уснуть, — она покачала головой, вспоминая. — Это было ужасно, мама. Все эти тела… — она с трудом сглотнула. — Я врач-стажер, но я не смогла им помочь. — Это неправда, — твердо ответила мать. — Ты вытащила много людей и тем самым спасла им жизнь. — Я не смогла спасти раненых, — сказала Сакура. Ее голос понизился до шепота. — Я не смогла спасти Тентен… — Сакура, — мать серьезно посмотрела на нее. — Быть врачом, медиком, никогда не гарантирует, что ты сможешь спасти каждую жизнь. Иногда, как бы ты ни старалась, что бы ты ни пробовала, ничего не получается. Нападение на бал было преднамеренным, и жизни все равно были бы потеряны, даже если бы мы это предвидели и подготовились к этому. Ты была безоружна. Ты сделала все, что могла, и проявила мужество. Сакура выдохнула дрожащим дыханием. — Я просто… я так злюсь. — И правильно делаешь, — согласилась Цунаде. — Как и все мы. Кронос нарушил каждое соглашение и издевается над нами, держа в руках останки наших бывших правителей. Держись за этот гнев, Сакура. Он даст тебе силу сражаться. А теперь, когда у тебя есть кристаллы чакры, ты сможешь лечить себя и всех, кому это нужно, гораздо эффективнее. Сакура встретилась взглядом с медовыми глазами матери. — Да, — согласилась она. Цунаде отвела взгляд, и её руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. — Есть кое-что, что я… я должна тебе сказать, Сакура. Заметив внезапное напряжение в теле матери, Сакура с тревогой повернулась на скамейке, чтобы посмотреть на неё. — Что такое? На лице Цунаде отразилось чувство вины. — Прости…, — начала она. — Я виню себя за то, что допустила это. Если бы я следила за тобой повнимательнее, все могло бы сложиться иначе? Или никто из нас не мог ничего сделать, чтобы предотвратить неизбежное? — Мама?, — с беспокойством спросила Сакура. — Что такое? Что случилось? Мать опустила глаза на пол. — Когда мы пошли в бассейн, ты потеряла сознание и не помнишь, как заснула, плавая в воде. Раньше, когда мы брали тебя с собой, ничего особенного не происходило. Но в этот раз, пока ты была в воде, кое-что произошло. Сакура взяла ее за руку. — Что? — тревожно спросила она. — Мама, что случилось? Цунаде глубоко вздохнула. — Вода отреагировала на тебя. Твое тело озарилось светом богов, — она повернулась к Сакуре и взяла ее за правую руку. — Сакура. В день твоего первого перерождения Чиё сообщила нам, что бассейн будет продолжать цикл перерождений — до тех пор, пока мы не увидим свет. И что, когда мы его увидим, это будет означать… — она сжала челюсти, — это будет означать, что ты достигла своего последнего цикла и больше не будешь возрождаться. То есть… Она наблюдала, как понимание озарило милое лицо дочери. — Если я умру в этот раз, я умру навсегда… — тихо закончила Сакура. Мать крепче сжала её руку. — Прости. Я хотела сказать тебе об этом раньше, но мне нужно было время, чтобы осознать это, и… — она замолчала, увидев выражение лица дочери. К её большому удивлению, Сакура не выглядела испуганной. Она не плакала. Она выглядела просто опечаленной. Как будто эта новость не была чем-то совершенно неожиданным. — Всё в порядке, мама, — наконец тихо сказала она. — Я понимаю. — Нет, — Цунаде в ужасе покачала головой. — Сакура, это не так. Ты не можешь переродиться из-за зерен, которые проглотила. Ты понимаешь? Твоя связь с Подземным миром делает невозможным поглощение твоего тела озером. Если бы не это, я уверена, что эта жизнь не была бы твоей последней. Сакура посмотрела на их соединенные руки и на мгновение замолчала. — Ты сказала, что мое последнее воплощение наступит, когда события повторят то, что произошло в моей первоначальной жизни, верно? — Сакура встретилась с ней взглядом. — Ну, в моей первой жизни меня похитили в Подземный мир. И это повторилось в этой жизни. А Кронос нарушил договоры и нападает на людей. Мама… может, все это было предначертано. Может, я не умру. Цунаде выдохнула, сдерживая слёзы, которые грозили наполнить её глаза. — Как ты можешь так спокойно к этому относиться? Я была уверена, что ты испугаешься, узнав, что если на этот раз что-то пойдёт не так, мы потеряем тебя навсегда. Твоё тело привязано к Подземному миру. Мы не знаем, где окажется твоя душа, если ты вообще сможешь перейти в пустоту… — Мне страшно, — ответила Сакура, чувствуя, как глаза щекочут сдерживаемые слёзы. — Мне ужасно страшно. Но была ли это моя последняя жизнь или нет, в конце концов я всё равно бы умерла. Я бы потеряла ту себя, кем я являюсь сейчас. Каждый раз, когда я возрождаюсь, я забываю всё о своей прошлой жизни. Все мои воспоминания, все сбрасывается. А в этот раз я узнала о себе гораздо больше, и происходит столько всего, чего я никогда раньше не испытывала. Мне кажется… — она сглотнула. — Мне кажется, что, возможно, именно поэтому я так боялась смерти в этой жизни, поэтому я так сильно ее ненавидела — пока не побывала в Подземном мире и по-настоящему не поняла ее. Может быть, в глубине души я чувствовала это с самого начала. Что это и есть… Покачав головой, Сакура добавила: — И теперь, когда я видела, куда уходят души, я… — она выдохнула дрожащим дыханием. — Я не боюсь, мама. Я не могу… — она зажмурила глаза. — Я не могу провести то время, которое у меня осталось, сидя в страхе и ничего не делая. У меня было так много жизней, в которых я жила нормальной жизнью, только для того, чтобы они закончились одинаково. Я не хочу больше быть беспомощной. Я хочу сражаться. И если, в конце концов, меня ждет только смерть, то я уйду, зная, что я сделала все, что могла, что мы попробовали все, что могли, что, по крайней мере, мы остановили Кроноса и спасли невинных людей. — Надеюсь… — прошептала она, — что я проживу достаточно долго, чтобы сделать это. — Сакура… — пробормотала ее мать. — Сейчас я смертна, — продолжила Сакура. — И у людей, в любом случае, только одна жизнь. Так я и должна об этом думать. Я не буду сидеть сложа руки и прятаться. Я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы помочь. Цунаде моргнула. Непреодолимая гордость и печаль за тяжелую судьбу Сакуры сдавили ей горло. Эта блестящая, яркая, самоотверженная молодая женщина, которая бесконечно страдала на протяжении стольких утраченных поколений, в жизнях, которых она даже не могла вспомнить, — была готова с такой храбростью встретить реальную опасность погибнуть навсегда, готова сделать все, что в ее силах, чтобы помочь другим, даже если в конце концов она и потеряет свою жизнь. Богиня урожая не могла представить себе жизнь без Сакуры. Без своей любимой дочери ее собственное существование казалось бы мрачным и бессмысленным. — Кроме того, — добавила Сакура, — помнишь, что сказал Какаши-сенсей? Если мое тело останется живым, это даст нам время, верно? Может, он прав. Может, зерна, которые я съела, в итоге помогут… может, они дадут нам достаточно времени, чтобы мы придумали способ снять печать, и я смогу снова обрести свое божественное начало. Или, возможно, зерна просто навечно привяжут физическую оболочку ее дочери к Смерти, как гласило пророчество. Цунаде не знала, что станет с душой Сакуры; раз она бессмертна, как она может оставаться в Подземном мире? Если она не сможет больше выполнять свою роль, разве она не перейдет в Чистое Царство? Но как она сможет перейти, если не сможет полностью отделиться от своего тела? Зерна воспользовались лазейкой в системе — но без снятия печати и без введения в организм Сакуры очищенной крови, которая позволила бы ей вновь обрести бессмертие, эта лазейка была бесполезной и чревата непредсказуемыми последствиями. — Так что, пожалуйста… — Сакура протянула руку и нежно коснулась щеки матери. Цунаде моргнула. Она даже не заметила, что по её левой щеке скатилась слеза. Дочь сдвинула брови. Лицезрение грозной матери в таком расстройстве наполняло её глубокой болью. — Пожалуйста, не вини себя, — продолжила она, глаза её блестели от слёз. — Ты хотела, чтобы я жила. Ты сделала то, что должна была, чтобы сохранить мне жизнь. Пожалуйста, не плачь обо мне, мама. Я всё ещё здесь. — … Да, — выдохнула Цунаде. — Да, ты здесь. — Она поспешно вытерла щеку и выпрямила плечи. — Ты права. Бессмысленно отчаиваться из-за того, что мы не можем контролировать. Мы будем сражаться вместе. Мы найдем выход. — Она встала. — Хватит бездельничать. Надень браслет и вставь кристалл силы и скорости. Я научу тебя, как двигаться быстрее и бить сильнее. Сакура подняла кулак. Пока она продолжала сосредотачиваться на том, чтобы направлять свои чувства на борьбу и развитие, она говорила себе, что с ней всё будет хорошо. Потому что альтернатива — сломаться и плакать — не принесёт никакой пользы. Время, проведённое в Подземном мире, преподало ей этот суровый урок. — Хорошо! — согласилась она. *** Звание «Бога-посланника» давало свои преимущества. Помимо возможности свободно перемещаться между землей, небом, Подземным миром и океаном, Сай обладал способностью мгновенно перемещаться между разными местами — настолько быстро, что мог передвигаться и появляться в нужных точках практически незаметно — благодаря специальным крыльям на лодыжках, называемым Талария. Он прибегал к этой способности нечасто — только в случае крайней необходимости. Он использовал её, чтобы найти Сакуру в Подземном мире и беспрепятственно пройти мимо свирепого Цербера. У него также были средства для быстрого сбора информации. Это был момент, когда использование его особых навыков было сочтено необходимым. Светящиеся золотом прозрачные крылья, махавшие у его лодыжек, были готовы унести его с огромной скоростью в выбранное им место. Подняв руки, Сай сосредоточился на своей цели. Его фигура исчезла из виду в размытом, ослепительном движении, невидимом для невооруженного глаза — как божества, так и людей. Когда он остановился, он оказался у базы АНБУ и «Корня». Спрятанный в районе пещер Рючи, это был гигантский многоуровневый комплекс, заключенный в стальную конструкцию, принимавшую облик огромного завода. Здание было окружено густыми вечнозелеными лесами, границы которых постоянно строго патрулировались. Вход в него обнаруживался через отверстие в одной из огромных пещер этого региона, получившего столь подходящее названиеЕсли память и Гугл не врут, Ryūchi Caves переводили как «Пещера Драконьих Земель». Здание имело два верхних уровня и два подземных. Чем глубже на нижние этажи, тем строже становилась охрана и тем более секретными становились помещения. Однако на самом деле оно в основном служило центром сбора разведданных и учебным центром с множеством боевых симуляторов, камерами пыток для допросов врагов, лабораториями и хранилищем оружия, находящимся под контролем Данзо, с целью совершенствования и расширения его армии АНБУ. Здесь также находились жилые помещения для АНБУ. «Корень» — подпольное подразделение АНБУ — представлял собой группу специального назначения, которая добывала информацию и выполняла секретные миссии, часто прибегая к сомнительным методам, о которых никогда не говорили и не раскрывали, поскольку все АНБУ были буквально приведены к клятве молчания на службе у Данзо. Основной обязанностью АНБУ была защита Конохи и ее жителей от вторжений и угроз. И все же Сай, который в прошлом вместе со своим братом помогал обучать новобранцев в этом подразделении — и впоследствии покинул его, когда его брат погиб — не мог понять, почему на место Зимнего бала не прибыл ни один из солдат АНБУ в масках, чтобы оказать какую-либо помощь. Данзо разместил своих шпионов и охранников повсюду. Совет выглядел искренне удивленным нападением врага — и все же Сай не мог понять, почему Данзо не отправил сразу же свои отряды, чтобы расправиться с монстрами. Возможно ли, что они были на месте и, увидев, как с этим справляются боги с поверхности, решили отступить, чтобы не вызывать дальнейших подозрений со стороны людей? Но Данзо ничего об этом не упомянул на их встрече. А все остальные были слишком заняты темой Кроноса и Саске, чтобы додуматься спросить. Но Сай знал лучше. Он знал подразделение АНБУ как свои пять пальцев, был знаком с их методами работы и знал планировку комплекса без всякой карты. Ему были известны все потайные ходы и скрытые входные комнаты. Он знал, как передвигаться, чтобы обойти камеры и остаться незамеченным. В конце концов, скрытность — это то, чем гордились АНБУ. Сай приземлился у одного из вентиляционных каналов, ведущих внутрь здания. Стоило бесшумно забраться внутрь, его охватили воспоминания. Он не возвращался сюда со времени «Инцидента» — мысли о котором он так долго подавлял, отгонял на задний план в отчаянной попытке не думать о нем. Но теперь, вернувшись на базу, воспоминания вернулись, ошеломляя своей силой. И снова он почувствовал это. Внутреннюю боль, которую он так упорно пытался стереть — и так и не смог. Его брата, Шина, младшего полубога стихии ветра и опытного бойца, завербовали АНБУ для обучения солдат «Корня», точно так же, как и Сая. Они не были родственниками по крови. Но Сай, который никогда не знал своего происхождения, вырос вместе с Шином и считал его семьей, своей кровью. Именно Шин подарил Саю набор свитков и кистей и активно поощрял его развивать свой дар буквально воплощать свое искусство в жизнь. Ни один из них не подозревал, что другой был принят в ряды «Корня» АНБУ, поскольку при вступлении они были приведены к присяге хранить тайну. В день Инцидента Данзо приказал Шину войти в купол боевого симулятора. Сай, не зная об этом, сделал то же самое. Симулятор состоял из нескольких уровней возрастающей сложности; единственный способ выбраться — убить врага. Рекруты АНБУ сражались друг с другом в изнурительном, жестоком соревновании, где выживал сильнейший. Финальное испытание перед выпуском было разработано для того, чтобы убедиться, что все члены подразделения полностью лишились эмоций и избавились от любых остаточных слабостей, которые, как было известно, не одобрял Данзо. Сай и его брат с легкостью прошли все уровни — пока не оказались лицом к лицу друг с другом. Сай сглотнул, остановившись на мгновение, пробираясь по трубе. В тот день Шин позволил ему выиграть. Умирая на руках у Сая, он объяснил, что уже давно был тяжело болен, и что единственное, что продлевало его жизнь, — это поддерживающие жизненные функции таблетки, предоставленные Данзо, и именно поэтому он считал, что обязан Старшему верностью. Перед смертью он велел Саю скрывать свои эмоции, чтобы тот никогда не стал таким слабым, каким был Шин. Выйдя, Сай сразу же столкнулся с Данзо, который заметил, что это был «несчастный случай» и не более того. Но божеству-посланнику было трудно в это поверить. Однако, не имея доказательств, Сай не смог предъявить официальные обвинения в связи со своей потерей. С того дня он питал сильную обиду на Данзо, но так хорошо научился скрывать свои эмоции, что никогда не показывал этого. В тот же день он покинул АНБУ, глубоко раненный в боевом куполе и со слишком низким уровнем чакры, чтобы исцелить себя. Сокрушенный своей потерей, он был на грани того, чтобы отказаться от своей роли, упал в реку и закрыл глаза, готовый к любому концу, который его ждал — и именно тогда Цунаде нашла его и выходила до полного выздоровления. С тех пор он оставался рядом с богами с поверхности, будучи навечно в долгу перед ними за то, что они спасли его от его собственного мрака. Они стали его новой целью, его новой семьей. Он и его брат оба служили Зевсу до войны, а после её событий сбились с пути, полагая, что смогут найти своё место в АНБУ. Это оказалось серьёзной ошибкой для них обоих. Он снова отогнал мысли о брате и продолжил бесшумно пробираться по воздуховоду, пока не дошел до вентиляционного отверстия. Заглянув в него, он увидел сотрудников АНБУ в масках и знакомой форме, которые туда-сюда катили что-то, похожее на баллоны и другое разнообразное оборудование. — Будь осторожен с ними, — крикнул один из солдат своему коллеге. — Там находятся незаменимые образцы. — Так тебе сказали? — Да, так что не роняй их. Если, конечно, не хочешь лишиться головы. Образцы? Сай с любопытством посмотрел на рабочих. Он знал, что у Данзо были собственные экспериментальные лаборатории. Тот всегда пытался создать таблетки и зелья, чтобы повысить силу, выносливость и скорость своей армии. Но над чем он работал в последнее время? Он продолжал наблюдать. Когда ничего интересного больше не произошло, он двинулся дальше по вентиляционному каналу, медленно ползком пробираясь к следующему отверстию, которое, по расчетам его фотографической памяти, должно было вывести его над одной из исследовательских лабораторий. Он оказался прав. Внутри он увидел, как устанавливают цилиндры. Его тёмные глаза расширились. Эти были новыми. К конструкциям подключали пластиковые и металлические трубки. — Поторопитесь, подключите их. Мы же не хотим, чтобы эти образцы сгнили после долгого путешествия. Потом мы отвезём их на новое место. Образцы? Новое место? Сай попытался разглядеть лучше, но угол, под которым он находился, не позволял заглянуть внутрь труб, скрытых холодным туманом. — Сколько ещё нам нужно перевезти? — В других местах их ещё полно. Пока не расслабляйся. Это даже не самые тяжелые из них. Лорд Данзо заставил нас всех работать на земле, чтобы завершить этот переезд к концу следующего месяца. Божество-посланник сдвинуло брови в недоуменном хмуром выражении. Что это за новый проект, над которым работал Данзо? Что они имели в виду под «новым местом» и «другими местами»? Почему переезд займет целый месяц? У него было столько вопросов. Пробравшись к еще трем отверстиям в вентиляционных каналах, он обнаружил, что устанавливают еще больше цилиндров, но никаких дополнительных объяснений о том, что это такое, не последовало. Он продолжал красться и заглядывать в отверстия, пока не начал натыкаться на комнаты, которые были пусты. В конце концов он остановился и решил, что задержался достаточно на один визит. Если у Данзо был проект, который нужно было завершить в течение следующего месяца, то Сай решил, что будет продолжать наблюдать за событиями еще неделю или две, пока не соберет достаточно информации, чтобы понять, что, черт возьми, происходит в этом комплексе. Решительно кивнув себе, он изменил маршрут и начал медленное путешествие к выходу. *** [Спустя два дня на поверхности] Мобильный телефон завибрировал, сигнализируя о пришедшем сообщении. На выходных Сакура получила новый телефон, на который перенесли её старый номер, и который был активирован накануне. Она использовала старую SIM-карту, чтобы скопировать на новый телефон самые важные номера. Незаметно вынув телефон из кармана кардигана и не отрываясь от лекции, она разблокировала его и провела пальцем вниз, чтобы просмотреть уведомления. Ино-Свинина – 12:52PM Встретимся на парковке в 16:00. Не опаздывай, Лобастая ❤ Мама – 13:03PM Как твои занятия? Куренай следит за обстановкой. Береги себя. Последнее сообщение вызвало неприятное скручивание в животе. Незнакомый номер – 2:08PM Ты сегодня на месте? Я не мог вчера нигде тебя найти. Я пытался звонить и писать тебе много раз. Просто дай мне знать, что с тобой все хорошо? Сакура снова заблокировала телефон и тихо вздохнула. Она чувствовала себя виноватой — с тех пор, как телефон включился, Кенджи прислал ей не менее семи сообщений с вопросами о том, где она, и уже несколько раз звонил ей. Она знала, что это был его номер, так как его номер был единственным, который она не сохранила на старой сим-карте. Позорная правда заключалась в том, что она не была готова встретиться с ним. После того как в воскресенье она побывала на похоронах Тентен, Чоуджи и Шино, Сакура не была настроена на какую-либо компанию. К тому же в ту ночь всё изменилось. Это был суровый звонок к пробуждению, который вернул её к истинной реальности её положения. До событий Зимнего бала она приветствовала нормальность Кенджи. Теперь же попытки притворяться наполняли её тошнотворным чувством тревоги. В ней не было ничего нормального. Она жила своей последней жизнью в цикле перерождений, длившемся бесчисленные века. Она была привязана к тёмному царству, к стране мёртвых и к её грозному царю, обречена возвращаться к нему на шесть месяцев каждый год — при условии, что она проживет столько. Её мать и друзья — все божества. Она — божество, перевоплотившееся в человеческую форму. На них напал мстительный бог, который хотел не только истребить богов с поверхности, но и поработить все человечество. И вот она оказалась в самом центре всего этого, училась в медицинском университете… Всё это вдруг показалось ей таким нелепым. Как она вообще могла надеяться вернуть хоть какое-то подобие нормальности в жизнь, которая перевернулась с ног на голову в тот момент, когда некий Бог Смерти решил похитить её в свой мир? Фу. Сакура прижала лоб к правой ладони. Она уже не слушала лекцию. Она знала, что не сможет вечно избегать Кена. Его признание в любви вновь и вновь прокручивалось в ее голове, дразня и издеваясь над ней. Возможно, потеря памяти Кенджи была ее наказанием за то, что она так глупо питала надежду на то, что у нее действительно смогут сложиться хорошие, нормальные отношения с ним. Она рассказала матери о том, что произошло, после того как они закончили тренировку. Цунаде удивила её, заявив, что решение о том, дать ли ему ещё один шанс или навсегда отрезать все возможности для романтических отношений, полностью зависит от неё. Она дала понять, что Сакуре придётся рано или поздно рассказать Кенджи правду, если она решит продолжить отношения, но, учитывая нависающую над ними угрозу со стороны Кроноса и его подданных, мать порекомендовала держать его на расстоянии, пока ситуация хотя бы не стабилизируется. Сакура задавалась вопросом, стабилизируется ли ситуация когда-нибудь. Она не питала особых надежд. Если она и узнала что-то об этом Кроносе, так это то, что он безжалостно не остановится ни перед чем, чтобы достичь мирового господства. Сакура тяжело вздохнула, когда лекция закончилась и студенты начали расходиться из аудитории. Собрав тетрадь и вещи, Сакура вышла из комнаты — и тут же наткнулась на того самого человека, которого она старательно избегала с начала недели. — К-Кен! — выдохнула она, покраснев от стыда. Чёрт возьми! Неужели судьба не даст ей передохнуть? — Сакура! — Кенджи моргнул, глядя на нее с беспокойством и облегчением в равной степени. — Эй! Один первокурсник сказал мне, что здесь будет лекция, а поскольку ты не отвечала ни на одно из моих сообщений и звонков, я решил рискнуть и подождать снаружи. — Э-э... привет! — прощебетала Сакура, натянув на лицо яркую улыбку. Боже. Как больно было выдавливать из себя такую фальшивую улыбку. Чувство вины грызло ее, как едкая кислота. Кенджи ничего не подозревал. Это не его вина, что он не помнит. Ничто из того, что произошло, не было его виной. — Что происходит? — он нахмурился. — Я очень переживал. — Мне так жаль, — сказала Сакура, чувствуя себя ужасно. — Мой телефон включился только вчера, и я была так занята, пытаясь разобраться в том, что произошло на балу... — Да, — кивнул Кенджи, пока мимо них проносились студенты. — Взрыв газа. Я проснулся и не смог тебя найти. Я хотел приехать к тебе, чтобы убедиться, что ты в порядке... но как только я вернулся домой, я просто уснул и спал как сумасшедший два дня подряд, с ужасной головной болью. Наверное, это из-за всего того газа, который мы вдохнули, да? Сакура сглотнула и молча кивнула, в очередной раз вспомнив, каким по-настоящему замечательным и внимательным парнем был Кенджи. Какаши сказал, что, по его мнению, Саске был там в конце мероприятия и наложил мощное гендзюцу, чтобы все снаружи забыли об этом. Сердце Сакуры замерло. У них не было доказательств, что это был Саске, и то, что он помогал богам поверхности с проблемой поверхности, казалось очень несвойственным для него. Что бы ни случилось, кто бы ни был ответственен за стирание воспоминаний, она могла сказать по выражению лица Кенджи, что у него абсолютно не было шансов что-либо вспомнить. — Но ты в порядке? — спросил он с беспокойством. — Все твои друзья выбрались благополучно? Сакура опустила глаза. — Я… потеряла некоторых. Его глаза расширились. — Мне так жаль, — он выглядел искренне опечаленным и протянул руку, чтобы утешительно положить ее ей на плечо. — Черт. Теперь я чувствую себя таким эгоистом. Я должен был дать тебе больше свободы. — Нет, это… — Сакура облизнула губы. — Все в порядке. Спасибо. — Затем она осторожно продолжила: — Что ты помнишь о том вечере? Что последнее, что ты можешь вспомнить? Он убрал руку, засунув ее в карман. — Странно. Все кажется таким туманным. Я помню, как приехал за тобой к дому. И как мы вместе ехали на место. Но… мы, наверное, отрубились, как только вошли, потому что я ничего не помню о вечеринке. И никто из тех, с кем я об этом говорил, тоже ничего не помнит. А ты? — Д-да. То же самое, — выпалила она, чувствуя себя подлой из-за лжи. Но она сказала себе, что это для блага Кенджи. Она должна была защитить его. Если с ним что-нибудь случится из-за нее, она никогда себе этого не простит. Он забыл, что она согласилась пойти с ним на свидание. Ее щеки запылали. — Это просто безумие, — покачал он головой. — Никто ничего не помнит. Я пытался выяснить, какие газы могут вызывать амнезию, но очень странно, что об этом никто не говорит. Тебе не кажется? — Я рада, что с тобой все в порядке, — сказала она, надеясь, что он не заметит, что она не ответила на его вопрос. — Просто немного потрясен. Слышал, что всю улицу огородили, и правительству придется потратить кучу денег на восстановление здания, внесенного в список культурного наследия. Очень жаль. Все с нетерпением ждали этого. Они начали идти вместе по коридору. — Мне тоже пришлось заменить телефон, — он поднял свой новый. — Потерял все фото и сообщения со старой сим-карты. Я так и не успел сделать резервную копию. Жаль, что не сделал. Сакура мысленно вздохнула с облегчением. Она представила, что если бы чьи-то телефоны уцелели после наводнения, вызванного гидрой, объяснить селфи, сделанные в ту ночь, было бы действительно очень сложно. — Прости, если тебе показалось, что я тебя избегаю, — сказала она. — Мне просто очень нужно было немного пространства. — Конечно. Конечно, я полностью это понимаю, — кивнул он. — Но я не смог найти тебя вчера в больнице, и это меня очень встревожило. Твоей мамы там тоже не было. — Это… были тяжелые несколько дней, — сказала Сакура. — Да. Конечно. Я так рад, что с тобой все в порядке. Когда я не мог тебя найти, я не знал, что и думать. Сакура почувствовала, как сдавило горло. Она слышала, как сильно он о ней беспокоился. От этого ей стало еще хуже. — Я в порядке, — тихо ответила она. — Надеюсь, ты не потерял никого из своих друзей. — Нет, они выбрались, — ответил он. Сакура была благодарна за эту маленькую милость; за то, что ему не пришлось пережить ту же душевную боль, что и ей. — Ну, я как раз собираюсь перекусить перед следующей лекцией. Хочешь присоединиться? — предложил он. Обычно Сакура с радостью воспользовалась бы шансом насладиться его компанией. Но сейчас, глядя на него, она вспомнила его слова, слова, о которых он даже не подозревал, что произнес. Она вспомнила, как безжизненные тела валялись на полу и плавали в воде. И все, что она чувствовала, — это необходимость держать его на расстоянии вытянутой руки. Она не хотела, чтобы он страдал так же, как страдала она. И если Кронос намеревался уничтожить ее друзей и семью, то суровая правда заключалась в том, что находиться рядом с Кенджи было так же небезопасно, как и не находиться рядом с ним, если в этом не было абсолютной необходимости. Она сказала себе, что лучше вернётся домой и потренируется. Ино должна была за ней заехать, и они договорились потренироваться вместе. — Мне очень жаль, но сегодня не получится, — извинилась она. — Я немного устала. — О, я понимаю», — Кенджи поднял руки. — Ты через многое прошла. Я могу чем-нибудь помочь? Если захочешь поговорить, просто позвони мне. — Спасибо, — она вынудила себя улыбнуться. — Береги себя, Кен. — Ты будешь завтра в больнице? — спросил он, когда они подошли к перекрестку в коридоре. — Да, — ответила она. — Отлично. Тогда увидимся? — Его лицо и голос были полны надежды. Сакура почувствовала, будто ей в живот вонзили ножи. Вина вновь нахлынула на нее, топив ее в раскаянии. Быть в таком блаженном неведении о произошедшем кровопролитии и убийстве было благословением. Во многих отношениях она ему завидовала. «Это не его вина, — снова сказала она себе. Это не его вина, что он не может вспомнить. Даже если бы ты хотела, чтобы он мог — как бы ты ему все объяснила? Он, наверное, испугался бы и убежал от тебя как можно дальше. Ты избавляешь его от сильного шока. Помнишь, как ты себя чувствовала, когда узнала, что боги существуют в человеческом обличье?». — Конечно, — ответила Сакура и быстро отвернулась вправо. Она знала, что ее резкий отказ был несправедлив. Но вдруг она больше не могла выносить ни его взгляда, ни разговора с ним. Когда она дошла до конца коридора и рискнула оглянуться, то увидела, что он стоит в той же позе, в которой она его оставила, сбито смотря ей вслед. «Прости», — подумала она, молчаливо извиняясь перед ним, — слезы жгли ей глаза, когда она повернула за угол, скрывший его из поля зрения. «Прости, что я не могу быть нормальной». *** Карин прищурилась, глядя на стеклянный цилиндр. 'Что это за трубки?' — спросила она у своей команды, нахмурившись. — 'В них ничего нет'. Убежище было больше, чем два других, в которые они проникли, — переполненное оборудованием, но никаких следов исследовательских образцов или инкубируемых монстров. Как и остальные, оно находилось под землей, но вместо каменных стен это было прочно построено из кирпичей, почерневших с течением времени. 'Здесь так темно', — пожаловался Суйгецу, имея в виду отвратительное бирюзовое освещение, которое жалко мерцало вокруг них. — 'Почему все его базы выглядят так чертовски жутко?' 'Потому что он сам жуткий, идиот', — презрительно фыркнула Карин, тыкая сандалиями в осколки разбитого стекла на полу. Затем она перевела взгляд на Саске, который только что скрыл все камеры в тени и внимательно обходил просторную комнату, которую они осматривали. Незаметно подкравшись к нему, когда Суйгецу отвернулся — гораздо ближе, чем было физически необходимо, — она тихо промурлыкала: 'Саске? Ты ищешь что-то конкретное? Я с удовольствием помогу…' Он бросил на нее холодный, пренебрежительный взгляд, когда ее правая рука назойливо коснулась его левого бока. 'Отойди', — прозвучал ровный, предупреждающий ответ. Суйгецу издал язвительный, телепатический смешок в ответ на его открытое неприятие ее близости. Карин раздраженно поправила очки и снова занялась своими делами. Когда они впервые отправились в совместное путешествие, у нее на уме было гораздо больше интересного. Но побыть наедине с божеством смерти было практически невозможно, и это все больше расстраивало ее. 'Господин Саске', — уважительно произнес Джуго. — 'Похоже, эта база также заброшена, как и первая'. 'Эй, Карин', — обратился Суйгецу к нимфе-следопыту. — 'Ты что-нибудь здесь чувствуешь?' Она покачала головой. 'Только слабые следы чакры Орочимару'. Брови Саске сошлись на переносице. Почему помещения были освобождены? Планировал ли Орочимару создать новые? Переезд? Или эти базы просто служили своим целям? Какое назначение было у этой? Трудно было сказать, когда все, что осталось, — это пустые цилиндры и обломки оборудования, выглядевшего устаревшим. 'Давайте просто взорвем эту дыру', — предложил Суйгецу. — 'Все равно она заброшена…' Его телекинетические размышления прервались, когда внезапный громкий звук закрывающихся металлических ставней заставил их всех напрячься и немедленно вытянуться по стойке "смирно". Саске резко повернул голову, когда эхо от стука ставен сменилось жуткой тишиной. 'Что это было?' —спросил Суйгецу, крепко сжимая рукоять Самехады. 'Похоже, двери были заперты', — заметил Джуго. Глаза Саске налились кровью, пока он ждал, внимательно прислушиваясь к любым намекам на засаду. Когда через минуту больше ничего не произошло, он позвал водяную нимфу. 'Карин'. 'Я все еще ничего не чувствую', — смущенно нахмурилась она. 'Тогда почему, черт возьми, эти створки просто?..' — начал Суйгецу, когда свет внезапно полностью погас, погрузив их в абсолютную темноту. Карин громко вскрикнула от удивления, забыв мысленно связаться с кем-либо. — Что за?!.. 'Заткнись, тупая сука!' — Суйгецу быстро прикрыл ей рот рукой, чтобы заставить замолчать. Глаза Саске, привыкшие к полумраку, забегали по комнате. Они по-прежнему были там одни. Затем воздух внезапно наполнился странным шипящим звуком. 'Что это за хрень?' — нахмурился Суйгецу. Карин застыла, бессмысленно вцепившись в его руку, когда он медленно убрал ее от ее рта, оглядываясь в поисках источника звука — как раз в тот момент, когда Саске его обнаружил. Густой белый газ полз в комнату, проникая через отверстия в вентиляционных каналах, которые были проложены в основании кирпичных стен вокруг них. Глаза Саске расширились от тревоги, когда ядовитые пары наполнили воздух почти тошнотворным сладковатым зловонием. Он знал, что это не было совпадением. Орочимару явно осознал тот факт, что два других его объекта были разрушены, и на этот раз был готов встретить любых злоумышленников. 'Не вдыхайте это!' — резко приказал он. 'Ч-что?!' — мысленно пробормотала Карин. В отличие от Саске и Суйгецу, она и Джуго не могли задерживать дыхание на неопределенное время. — 'Но как?' — Она невольно сделала глубокий вдох в панике. 'Тупая сучка!' — нетерпеливо оборвал ее Суйгецу. — 'Ты что, не слышала, что он только что сказал? Саске не позволит твоему сердцу и Джуго просто перестать биться, так что, черт возьми, перестань дышать!' 'Я не могу просто перестать дышать, идиот, мои легкие просто делают это сами по себе’, — она запаниковала. 'Прекрати, черт возьми, я сказал, что Саске обо всем позаботится! Саске, скажи этой тупой сучке!' 'Но!..' Саске бросил в их сторону убийственный взгляд. Сейчас было совершенно неподходящее время для столь мелочных споров. 'Заткнитесь', — резко приказал он обоим. Джуго отмахнулся от тумана, неуверенно переступая с ноги на ногу. 'Господин Саске, оно жалит!' 'Черт! На земле что-то есть!' — воскликнул Суйгецу. 'Кьяаааа!' — Карин начала истерически подпрыгивать. — 'Змеи!' — мысленно взвизгнула она. — 'Это змеи!' Дерьмо! Саске мысленно выругался. Это был не обычный ядовитый туман! Затем обратился к Суйгецу: 'Поднимайся на поверхность!' Он с силой швырнул Кусанаги на самую высокую точку восточной стены и положил руку на плечо Джуго, направив их обоих туда, где лезвие вонзилось в кирпич. Джуго зарядил чакрой ноги, оставаясь рядом с Саске, который скорчился, повиснув на рукояти Кусанаги. Суйгецу схватил Карин и приземлился на противоположную стену. Она издала сдавленный звук, обнаружив, к своему изумлению, что, хотя она и не дышала, в ее легких не ощущалось недостатка кислорода. Как и сообщило ей океанское божество, Саске внимательно следил за ее сознанием и сознанием Джуго, его железная воля к смерти гарантировала, что их сердца продолжали функционировать без воздуха, как если бы они дышали обычным образом. 'Что это?' — Суйгецу поймал взгляд божества смерти, устремленный через всю комнату. — 'Думаешь, этот урод знал, что мы придем?' Это был всего лишь вопрос времени, Саске знал это с самого начала, пока Орочимару не сложил два и два вместе и не заподозрил его в том, что именно он руководит рейдами на его объекты – если он уже этого не сделал. Секунду спустя в воздухе раздался треск помех, когда включилась электронная система внутренней связи. Знакомый вкрадчивый голос произнес в трубке: — Как жаль, что наши ожидаемые гос-сти предпочитают так зас-стенчиво с-скрывать себя от нас-с. 'Саске!' — Фиолетовые глаза Суйгецу расширились. — 'Черт! Он нас раскусил!' Саске стиснул зубы, испытывая отвращение и ярость. Змей был очень умен, и это был именно тот коварный способ нападения, который он должен был предвидеть от Орочимару. Но Карин сообщила им, что база заброшена. Казалось, это было сделано специально — как ловушка, чтобы заставить Саске раскрыть себя. — Конечно, решение не раскрывать себя делает тебя виновным… Учиха Саске. Я ждал и надеялся, что ты придешь ко мне... 'Сукин сын', — с отвращением подумал Суйгецу. — Шлем может скрывать твою чакру, но ты забываеш-шь; мои змеи могут чувс-ствовать движение в с-самом воздухе, даже с-самую с-слабую рябь или малейш-шие перепады давления воздуха... Черт возьми, Саске сердито посмотрел вниз, на туман, который плотно окутывал пол под ними. Змеи внизу были тонкими и белыми — фирменные змеи Орочимару. Они угрожающе шипели, их языки мелькали в воздухе, пробуя его на вкус, улавливая даже малейшие следы тепла тела. — Из этого учреждения есть только один выход, — продолжало бессмертное олицетворение Ужаса. — И он лежит через тот путь, которым вы вош-шли. Вам придетс-ся пройти с-сквозь газ, чтобы пробитьс-ся обратно к закрытому входу. Мои змеи будут ждать, Сас-ске-кун… 'Что за чертов подонок!' — Суйгецу съежился от слишком фамильярного употребления ласкательного суффикса, прилагаемого к имени божества смерти. Один уголок губ Саске приподнялся в презрительной усмешке. Неужели Орочимару действительно верил, что боится разоблачения? Он хотел, чтобы змей знал, что он охотится на него с намерением убить и покончить с ним навсегда. Темно-красные глаза сузились в угрожающие щелочки. Орочимару верил, что может играть с ним? Тогда Саске победит его в его собственной игре. Он решил подыграть, попав прямо в руки змею, чтобы доказать, что он не остановится ни перед чем, пока не сожжет все до последнего объекта, даже несмотря на то, что Орочимару знал, кто несет за это ответственность. Он поднес палец к губам, глубоко вздохнул и вызвал яростный огненный шар "Катон", как раз в тот момент, когда Сусано'о обвился вокруг него и его команды, защищая их всех от обжигающего гнева и гнетущего жара интенсивного пламени. Комната взорвалась огнем, настолько мощным и насыщенным энергией, управляемой чакрой, что ставни полностью слетели с петель, а все змеи на земле с шипением превратились в пепел. Стекла разлетелись вдребезги, и поднялся столб дыма, окутывая ядовитый туман. 'Т-такая мощь…' — Карин разинула рот, не в силах оторвать взгляд от Саске. Его чакра была темной, мощной и полной злобы. Бог смерти выдернул клинок Кусанаги из стены и телепортировался к интеркому, тени следовали за ним по пятам. Нажав на кнопку громкой связи, он заговорил в нее с леденящим душу, убийственным спокойствием. — Ты думаешь, что твоя печать проклятия даст тебе контроль над моим Шаринганом. Ты потерпишь неудачу со мной, как и с Итачи. Мой брат был снисходителен; я не остановлюсь на одной руке. Я найду и сожгу все, что от тебя осталось, Змей. С этими словами он яростно сорвал переговорное устройство со стены и бросил его в бушующее внизу пламя, прежде чем благополучно вывезти свою команду с базы. *** Связь резко оборвалась, и в комнате снова воцарилась тишина. Орочимару мрачно ухмыльнулся про себя. Как он и ожидал, Саске мстил в гневе, и за рейдами на его исследовательские объекты стоял гениальный ум. Он использовал свои способности в своих интересах, свою роль царя Подземного мира, чтобы незаметно скрыть свое местоположение, чтобы его передвижения нельзя было отследить на поверхности. Перенос всех баз на новое место занял бы по меньшей мере еще несколько недель. Ему нужно было как можно дольше задерживать божество смерти, чтобы обеспечить безопасную перевозку наиболее важного оборудования и ресурсов с минимальными перебоями. Но поскольку он не мог с уверенностью предсказать, какая из баз будет атакована следующей, Орочимару должен был убедиться, что все они были надлежащим образом укреплены, включая новый, самый крупный объект. Он предположил, что нимфа-следопыт, за которой он следил на Олимпе, вероятно, помогала Саске. Должно быть, именно так ему удавалось находить его укрытия с такой впечатляющей точностью. Три базы, которые были раскрыты до этого момента, находились в соседних регионах. Сначала он планировал направить больше работников на более близкие объекты, поскольку казалось логичным предположить, что Саске продолжит действовать в соответствии с географией, пока не уничтожит их все. Орочимару восхищался тем, что он определенно превратился в грозную силу, с которой приходилось считаться. Саске больше не был тем защищенным божеством-ребенком, каким был в прошлом, больше не был наивным и слабым, теперь он был смертоносным, хитрым и беспощадным; жестокий поток времени превратил его в изменчивый сосуд ненависти, горечи и чистого льда. Больше не жертва, а настоящий свирепый хищник. Орочимару заметил пугающее отсутствие чувств в этих бесстрастных темно-красных глазах. Наконец-то у него появился реальный шанс заполучить эти глаза. Чистые глаза Учихи, властные, незапятнанные — и гибкое, сильное тело в придачу к ним. Он содрогнулся от восторга при мысли о том, что будет обладать физической оболочкой божества смерти и всеми ужасающими силами, которые окажутся в его распоряжении, как только он ее приобретет. Эта леденящая душу аура, исходящая от Саске, была той, с которой Орочимару сталкивался лишь однажды, но забыть ее он так и не смог. Глаза-Шаринганы, такие же безжалостные, но еще более пронзительные, промелькнули в его сознании, и ухмылка на губах змея угасла, когда он вспомнил слова, которые божество смерти бессердечно произнесло в переговорное устройство, прежде чем уничтожить его. «Ты думаешь, что твоя печать проклятия даст тебе контроль над моим Шаринганом. Ты потерпишь неудачу со мной, как и с Итачи. Мой брат был снисходителен; я не остановлюсь на одной руке. Я найду и сожгу все, что от тебя осталось, Змей». Его слова вызвали в сознании Орочимару неприятные воспоминания, унося его назад во времени, к тому моменту, когда он впервые увидел бегущего по лесу ребенка Аида, которого, как он позже узнает, звали Саске Учиха. Он был всего лишь неоперившимся божеством, но уже тогда Орочимару почувствовал в нем потенциал. Однако в тот день он допустил ошибку, решив, что Саске беззащитен и одинок. *** Маленький ребенок бодро мчался по лесу, задрав лицо к густому зеленому пологу высоко над головой. Солнечный свет проникал сквозь просветы в деревьях. Сжимая в правой руке свиток, он ускорился, надеясь, что успеет выскочить на поляну раньше остальных членов своей компании, как вдруг едва не столкнулся с высокой фигурой, внезапно возникшей перед ним. Испуганно ахнув, мальчик резко поскользнулся и в последний момент сделал шаг в сторону, и из-за инерции свиток вылетел у него из рук, когда он быстро повернулся, чтобы сохранить равновесие. Свиток взлетел в воздух и с глухим стуком приземлился у ног человека. Мужчина наклонился и протянул пугающе бледную руку, чтобы поднять его. Деймос улыбнулся ребенку и увидел, как маленькое тельце напряглось, когда на него упала тень, когда он подошел ближе. Протягивая свиток, он обратил внимание на большие серые глаза ребенка с длинными ресницами, мягкие непослушные темные волосы и поразительно красивые черты лица. Он был одет во что-то похожее на благородный наряд: приталенную, расшитую серебром тунику цвета полуночи, черные бриджи и сандалии, накинутые под длинный черный плащ. К поясу у него были пристегнуты маленькие, украшенные драгоценными камнями ножны для кинжала. Его наряд свидетельствовал об аристократизме: юный принц выделялся среди растительности, как колючка. Деймос рассматривал его с живым интересом. Кто этот поразительный мальчик? Затем его глаза загорелись, когда он увидел герб клана Учиха, который надежно закреплял плащ на правом плече худенького ребенка. — Я не хотел тебя огорчать, — произнес он сладким голосом, протягивая руку еще дальше. — Ты уронил это, дитя. Мальчик бросил на него неуверенный и неприветливый взгляд. Закутанный в темно-серый плащ, странного вида мужчина обладал бледной, как алебастр, кожей и раскосыми золотистыми глазами со змеиным разрезом, которые пугающе сверкали, когда он смотрел на них. Мальчик никогда не видел таких необычных глаз. Длинные, прямые, черные как смоль волосы обрамляли лицо мужчины с резкими чертами и падали ему на плечи. Затем, спустя минуту, ребенок протянул руку и взял свой свиток. — ...Спасибо, — натянуто ответил мальчик, словно только что вспомнив о хороших манерах, и быстро отдернул руку. Однако, будучи ребенком, он продолжал пристально смотреть на мужчину, как это делают дети, когда видят что-то странное. Деймос кивнул, сохраняя дружелюбное выражение лица. — Может быть, ты заблудился? — спросил он. — Возможно, тебе нужна помощь, чтобы найти то, что ты ищешь? Ребенок продолжал пристально смотреть на него. — Кто ты? — прямо спросил он, и благородная нотка в его акценте подтвердила, что он, несомненно, происходил из самого престижного рода. — Я тоже путешественник, который что-то ищет, — Деймос улыбнулся еще шире, проведя длинным языком по нижней губе, когда увидел беспрецедентную возможность. Ребенок был Учиха. Даже если бы Деймос не заметил эмблему, он бы догадался об этом по одежде мальчика, привлекательным чертам лица и безошибочно узнаваемой расцветке. Он был обитателем Подземного мира. Потомок самого великого Кроноса, а это означало, что он обладал Даром зрения. Деймос задумался, пробудил ли мальчик свой Шаринган. Подумал о том, какие неисчислимые силы могут дать ему такие глаза. Это был беззащитный мальчик, которого можно было легко поймать в ловушку, подчинить и манипулировать им. Мальчик, обладавший теми самыми глазами, которые он всегда мечтал получить. — Как тебя зовут? — спросил он по-прежнему дружелюбно, его голос звучал успокаивающе, глаза завораживающе светились. — Это... — мальчик моргнул, словно сбитый с толку тем, что отвечает на то, чего обычно не стал бы говорить совершенно незнакомому человеку. — Я… Аид. — На его лице появилось замешательство, и он почувствовал, что его разум начинает странным образом затуманиваться. Поймав темные глаза ребенка в ловушку своих гипнотических золотых радужек, Деймос медленно протянул левую руку, намереваясь положить ее на плечо мальчика. По растерянному выражению лица ребенка он понял, что ему удалось завлечь мальчика своим взглядом. В конце концов, он обладал уникальной способностью воздействовать на чувства, снижать уровень защиты, овладевать сознанием человека и овладевать телами по своему желанию. — А-а. Аид... — Темные брови Деймоса приподнялись. — И что же такой крас-сивый мальчик, одетый так, как ты, делает один в таком лес-су, как этот? — он зашипел. — Это не мес-сто для ребенка… — Его левая рука медленно двигалась все ближе и ближе, чтобы не напугать очарованного ребенка, и почти коснулась его, когда свистящий звук летящего металла заставил Деймоса напрячься и быстро отпрыгнуть назад, едва избежав режущего удара трех вращающихся сюрикенов, которые были нацелены прямо в него со смертельной точностью. Из-за деревьев донесся неясный шорох, и мгновение спустя пара сильных рук подхватила маленького Аида и ловко отпрыгнула назад, снова установив безопасное расстояние между мальчиком и Деймосом. — Он не один, — ответил юноша постарше, и в его тоне послышались угрожающие нотки, когда он поднял правую руку и направил тонкий клинок прямо на змею. У него были волнистые темные волосы, и он был одет во все черное. Искусно сделанная серебряная маска скрывала половину его лица, но даже в ней Деймос заметил предательский малиновый отблеск, который сообщил ему, что этот Учиха уже пробудил свой Шаринган. Юноша, защищая, положил левую руку на грудь ребенка, крепко прижимая Аида к себе. Мальчик, внезапно очнувшийся от оцепенения, неуверенно огляделся и потянулся, чтобы схватить старшего Учиха за запястье, явно встревоженный появлением змеи. Деймос понял, что происходит, и его пульс участился. Эта маска. Он знал только о двух божествах Учиха, которые носили их, хотя никогда раньше не сталкивался с ними лично. Последовало еще одно ослепительно быстрое движение, и второй человек элегантно приземлился перед двумя другими Учиха. Также одетый в черный плащ с гербом клана Подземного мира, этот подросток обладал длинными, густыми, шелковистыми черными волосами, которые были собраны в высокий хвост на голове и скреплены серебряной застежкой, украшенной драгоценными камнями. Как и его спутник, он носил серебряную маску, скрывавшую половину его лица. Деймос резко втянул в себя воздух. Он сразу же почувствовал это – плотную, зловещую чакру этого новоприбывшего, которая в этот момент угрожающе извивалась, наполненная сырой, электрически заряженной, злобной энергией. Змей с удивлением узнал Танатоса из Подземного мира. Это не мог быть никто другой. Это был знаменитый Бог Смерти собственной персоной, во плоти, существо, внушавшее страх, которое было единственным ответственным за извлечение душ смертных из их тел. Такой силой он обладал. За ним, как заключил Деймос по ассоциации, находился Гипнос, который управлял сном. Люди часто рассказывали истории и пели песни о том, как эти двое были неразлучны и всегда путешествовали вместе. — Танатос, — мягко произнес бог с волнистыми волосами Гипнос, подтверждая безошибочную личность бога. — Это та самая змея, которая, как я видел, приближалась к Аиду. Деймос ухмыльнулся про себя. Это было действительно приятно. Перед ним стоял не один, а целых три чистокровных Учиха. Его взгляд снова опустился на самое слабое звено, мальчика-божество, который стоял, прижавшись к своему старшему родственнику. Маленький Аид, подумал Деймос про себя, стал бы бесценным дополнением к его экспериментам и отличным образцом для исследований. И в отличие от других старших Учиха, ребенок вряд ли смог бы оказать сопротивление промыванию мозгов. Деймосу никогда раньше не приходилось сражаться с Учиха или обладателями Шарингана, но он был очень уверен в своем боевом мастерстве, и ему нужно было всего лишь на несколько секунд отделить ребенка от остальных, чтобы утащить его в темное место, где его никто не смог бы найти. Тогда, как он наслаждался, эти легендарные глаза с Шаринганом наконец-то будут принадлежать ему. Темные глаза под маской угрожающе сверкнули, когда отчужденный Бог Смерти посмотрел на Деймоса и сказал шелковым, тихим голосом: — Ты слишком пристально смотришь на моего брата, змей. Деймос заметил, что это его брат, что, вероятно, делало Гипноса кем-то вроде кузена. — Я просто проходил через этот лес, — он махнул рукой, продолжая изображать невинность. — Ребенок уронил свой свиток. Я вернул его. — Я наблюдал за тобой из-за деревьев, — ответил Гипнос. — Ты говорил с Аидом даже после того, как вернул ему свиток. Продолжай. Почему бы тебе не сказать нам, почему? Деймос произнес: — Мальчик казался испуганным. Я просто хотел предложить... — Избавь нас от лжи, — пренебрежительно перебил его Гипнос. Деймос заметил, что при появлении Танатоса он опустил клинок. — Мы все знаем, что ты собирался делать дальше. Тебе лучше тщательно выбирать свои следующие слова. Взгляд Деймоса метнулся к Танатосу, который продолжал холодно наблюдать за ним, явно ожидая ответа. Он не вытащил оружия, что Деймос воспринял как обнадеживающий знак. — Я не думаю, что мы встречались раньше, чтобы вы были так уверены в моих намерениях, — заметил он. — Неправильные слова, — возразил Гипнос. Его слова были суровыми, но тон обманчиво легким. Это было немного тревожное сочетание, придававшее Богу Сна вид непредсказуемости. — Ты, должно быть, принимаешь нас за пару дураков. Ты думаешь, мы о тебе не слышали? — Деймос моргнул, с интересом разглядывая Гипноса, и тот продолжил: — Ты думаешь, мы не знаем, кто ты такой и какими темными искусствами увлекаешься? О человеческих детях, которых ты крадешь, о марионетках, которых ты расчленяешь и калечишь, чтобы удовлетворить свое извращенное любопытство? Для тебя человеческие жизни — не более чем игрушки. Ты осмелился бы попытаться похитить одного из нас? Аид с тревогой посмотрел на своего кузена. Деймос одарил его обворожительной улыбкой, но тут же перестал притворяться и снова провел длинным языком по нижней губе. Конечно, репутация Танатоса и Гипноса способствовала этому. Его источники сообщили ему, что они были очень умными, проницательными и одаренными в своем мастерстве исполнения своих обязанностей. И, как и он, они явно провели свое исследование, раз смогли так быстро его идентифицировать. — Трое, обладающие драгоценным Шаринганом, с-стоят передо мной, — прошипел он. — Как мне повезло, что в моем рас-споряжении есть выбор с-сос-судов. Ребенок, Аид, крепко вцепился в руку Гипноса. — Ч-что он говорит?.. — нервно спросил он, явно встревоженный. — Саске, — тихо обратился к нему Танатос, услышав дрожь страха в голосе младшего брата. — Не бойся. Саске Учиха. Деймос запомнил истинное имя юного божества. — Сама смерть у тебя под рукой... — сказал он Танатосу. — Способность откладывать это — ключ к дарованию вечной жизни. Обладание такой силой… позволило бы мне обратить вспять процесс вырождения и разложения моих исследовательских образцов, раскрыть секреты бесконечной регенерации... Танатос стоически смотрел на него в ответ, выражение его лица было совершенно непроницаемым. — Возможно, мы сможем договориться о сделке, — предложил Деймос, снова переведя взгляд на Аида, который инстинктивно прижался к своему кузену. — Я пощажу мальчика, а вместо этого... возьму тебя. Без предупреждения большая коричневая шипящая змея выскочила из-под правого рукава плаща Деймоса и быстро обвилась вокруг тела Танатоса, прижав его руки к бокам, не давая им возможности достать какое-либо оружие. Глаза Аида испуганно расширились. — Нии-сан! — воскликнул он в тревоге, рефлекторно двигаясь вперед, чтобы помочь старшему брату. Но стальная рука Гипноса снова потянула его назад. Деймос краем глаза наблюдал, как старший юноша наклонился и прошептал что-то на правое ухо божеству-ребенку. Аид остался на месте, но его маленькое тело дрожало. Деймос снова обратил свое внимание на пассивного Танатоса, который все еще не предпринял никаких действий, чтобы вступить с ним в бой. — С твоим Шаринганом, способностями и таким сильным, прекрасным телом, в моем распоряжении всегда будет неразрушимый сосуд, да... Танатос опустил глаза. Он выглядел удивительно беззаботным для человека, попавшего в лапы смертоносной змеи, когда Деймос начал подтаскивать его ближе. Затем Бог Смерти был сбит с ног и наклонен набок под углом, а Деймос радостно улыбнулся ему. Затем глаза с густыми ресницами поднялись, сверкая темно-красным, и встретились прямо со взглядом Деймоса. — Твоя жадность, — спокойно ответила Танатос, — погубит тебя. Деймос почувствовал, как пульсирующая боль пронзила его голову. Внезапно он обнаружил, что не может пошевелить ни единым мускулом в своем теле. Танатос больше не был опутан змеей, а спокойно стоял перед ним. — Я... это невозможно! — Выкрикнул змей, борясь с невидимыми путами, которые удерживали его тело на месте. Что происходит? Как божеству смерти удалось сбежать так легко, даже пальцем не пошевелив? Все, что он сделал, это… Осознание обрушилось на Деймоса, заставив его вздрогнуть. Танатос просто активировал свой Шаринган. И одним коротким взглядом он мгновенно поймал свою цель в запутанную паутину многослойной иллюзии. — Как это могло случиться, что я попался… в парализующее гендзюцу? — проскрежетал Деймос. В ответ Танатос поднял правую руку к своей маске и начал медленно снимать ее со своего лица. Деймос стиснул зубы, когда левый глаз божества смерти показался первым. Темные ресницы, такие длинные и густые, что, казалось, они переплетаются в уголках, обрамляли пронзительную, кроваво-малиновую радужку, которая пронзала разум змея с неистовой силой, подобно тысяче горящих игл, вонзающихся в его череп. Когда остатки маски упали, открыв лицо Танатоса во всей его полноте, губы Деймоса приоткрылись в благоговейном страхе. Лицо Истинной Смерти было пугающим в своей красоте, с точеными углами, каждая черта была доведена до совершенства, но именно его глаза и их обжигающая, захватывающая душу, захватывающая дух напряженность делали Деймоса неподвижным и бессильным отвести взгляд. Они напоминали бурлящие темно-красные моря; красивые, пленительные глаза, в своей непостижимой глубине таящие мудрость и ужасную силу. Тяжесть этого сурового взгляда была леденящей, и Деймосу казалось, что эти пронзительные глаза смотрят прямо ему в душу. Шаринган заманчиво вращался, погружая разум Деймоса все глубже в слои гендзюцу, которые они так легко сплетали, соблазняя его шепотом обещаний раскрыть их самые древние, нерассказанные секреты – если он только продолжит вглядываться в них. Так вот в чем истинная сила Шарингана. Тело Деймоса задрожало, пытаясь вырваться из нерушимой клетки, в которую был заключен его разум. — Какое... невероятное визуальное мастерство... — выдохнул он. — Великолепно! Новая волна боли пронзила его голову. Внезапно он увидел алый цвет, и его тело застыло на месте, пронзенное большими металлическими прутьями. Боль была невыносимой. Он боролся с параличом сознания, пытаясь поднять тяжелые руки, которые безвольно висели по бокам. — Орочимару, — Танатос тихо произнес его настоящее имя, подтверждая, что точно знает, кто он такой. — Пробуй любое дзюцу, какое пожелаешь, на этих глазах оно не подействует. Затем тело Бога Смерти пошло рябью и распалось на десятки черных ворон, которые с оглушительным карканьем закружились вокруг змея по спирали. Глаза Деймоса расширились от тревоги, он беспокойно оглядывался по сторонам, пытаясь найти Танатоса, прежде чем тот приблизится для убийства. Но птицы, злобно кружившие вокруг него, заслоняли ему обзор, и он все еще мог видеть металлические прутья, удерживающие его на месте. Он не понимал, что там не было никаких стержней. Что Танатос заманил его в ловушку, используя только его волю, настроив разум Деймоса против него. Он почувствовал, как над ним резко упало давление воздуха, и посмотрел вверх, как раз вовремя, чтобы увидеть Танатоса, возникшего над его головой. «Какая скорость!» — Подумал Деймос. Пронзительные малиновые глаза сузились, когда Смерть начал спускаться, темные пряди волос хлестали его по лицу, клинок в правой руке был отведен назад для удара. Деймос почувствовал, как сильные пальцы сжали его левую руку в плечевом суставе, а затем гендзюцу мгновенно разлетелось вдребезги, как стекло, по безмолвной команде Танатоса. Деймос ахнул, так резко освободившись от всего этого, что его разум сильно помутился. Черные перья дождем посыпались вокруг него, когда каркающие вороны рассеялись. — Попробуй еще раз прикоснуться к Саске… — Пробормотал Танатос, и окончание фразы зловеще повисло в воздухе — не угроза, а смертельное обещание. Бог Смерти хотел, чтобы Деймос почувствовал боль. Чтобы точно вспомнить, как каждое нервное окончание воспламенилось от изнурительной травмы, которую он собирался нанести, когда он безжалостно отдернул руку, пытавшуюся дотронуться до его младшего брата. Деймос издал душераздирающий крик, когда его конечность была отрезана выше локтя и оторвана от тела с такой жестокой силой, что кровь брызнула в воздух, забрызгав травянистую землю. Он наблюдал, как Танатос бросил отрубленную руку на землю и вонзил в нее кинжал, грациозно приземлившись на ноги. Для верности проведя кончиком клинка по всей длине окровавленной конечности, его Шаринган-глаза снова метнулись вверх, снова встретившись с полным ужаса взглядом змея. У Деймоса перехватило дыхание, и впервые страх, который он с удовольствием внушал другим, обратился вспять и обрушился на него. Красивое лицо Танатоса было бесстрастным, полностью лишенным каких-либо эмоций, а его проницательные глаза сверкали смертоносным намерением убить. — Т-Танатос... — Деймос схватился за свою сильно кровоточащую рану, делая неглубокий, прерывистый вдох. Сердце в груди бешено колотилось. — П-подожди!.. Он задохнулся от шока, во рту внезапно появился медный привкус теплой крови, а его длинный язык был молниеносно зажат между пальцами в перчатках, похожими на тиски, и без всякого предупреждения злобно вырван изо рта, прежде чем он успел произнести еще хоть слово. — Поговори с Саске еще раз, — спокойно продолжил Танатос, снова позволив оставшейся угрозе остаться невысказанной. Словно приглашая Деймоса представить себе ужасные последствия, которые могли бы последовать, если бы он еще раз осмелился приблизиться к своему младшему брату. Деймос в ужасе смотрел на него, по его подбородку текла река крови. Он закашлялся, выплевывая ее, пытаясь не дать ей попасть в легкие, и поднял руки, пытаясь сложить печати, необходимые для бегства. Но по пугающей безжалостности, мелькнувшей в этих неподвижных темно-красных глазах, он понял, что Смерть не проявит милосердия. Но он еще не закончил. С ужасающей скоростью Танатос исчез из виду и снова появился позади змеи, двигаясь так стремительно, что Деймос понял, что у него нет абсолютно никаких шансов вовремя отразить надвигающуюся атаку, поскольку Бог Смерти яростно вонзил конец своего острого клинка прямо в основание змеиной шеи. Глаза Деймоса расширились. Он хотел так бессердечно обезглавить его! Не найдя другого выбора, он собрал всю свою силу, чтобы превратиться в клубок извивающихся белых змей, едва не задев острие режущего меча, которое со свистом устремилось к его горлу. Бесшумный убийца. Самый смертоносный из хищников. Деймос осознал свою ошибку слишком поздно. Он попал в ловушку. В тот момент, когда появился Танатос, для него все было кончено. Бог Смерти не сразу вытащил оружие, потому что ему не требовалось физическое оружие. Его Шарингана было достаточно, чтобы сокрушить любого, кто был достаточно глуп, чтобы угрожать ему — или, как Деймос, к несчастью, обнаружил, его младшему брату. Наконец-то он стал свидетелем истинной, разрушительной силы Шарингана и парализующих иллюзий, которые он мог создавать. А Танатос, очевидно, еще даже не достиг полной божественной зрелости. Обладать такой ужасающей скоростью и непревзойденными зрительными способностями — обладать таким леденяще-сдержанным самообладанием и силой, не требующей усилий, и в таком юном возрасте… Танатос уничтожил его за считанные минуты. И Деймос никогда не знал настоящего страха, до этого момента. Божество смерти подняло палец и быстро вызвало взрывной поток пламени Катона, который поглотил змей. Они зашипели от боли, а когда дым и огонь рассеялись, на земле не осталось ничего, кроме их обугленных останков. Затем Танатос выпрямился, совершенно невозмутимый, и небрежно вложил свой клинок в ножны на поясе. Из укрытия за деревьями одинокая змея, которой удалось ускользнуть в последний момент, наблюдала, как Гипнос отпустил Аида, который тут же подбежал к брату, обеспокоенно хватаясь за его плащ. — Нии-сан! Ты ранен?! Он наблюдал, как правая рука Танатоса — та самая рука, которая всего несколько секунд назад была так смертоносна в своих точно скоординированных атаках, — поднялась и мягко коснулась левой щеки ребенка. — Нет, — успокаивающе ответил он. Затем, присев на корточки, он сказал: — Что мы тебе говорили о том, как разговаривать с незнакомцами, Саске? Плечи ребенка ссутулились, и он выглядел пристыженным. — Прости меня, Нии-сан. — Больше я не дам тебе фору, — заметил Гипнос, ласково взъерошив темные волосы мальчика. Затем, кивнув своему кузену, добавил: — Отличная работа, Итачи. «Итачи. Итачи Учиха», — подумал Деймос, запоминая это имя, и зашипел в змеином обличье. Он наблюдал, как Танатос плавно поднялся на ноги и отвернулся, обняв рукой за плечи младшего брата, который прижимался к нему справа. Мальчик начал оглядываться назад, но Танатос подняла руку, прижимая ее к правой щеке ребенка, заставляя его отвернуться, чтобы посмотреть вперед. Все трое ушли вместе, их разговор продолжался, в основном, из-за того, что ребенок выражал открытое восхищение и рассыпался в комплиментах по поводу боевой доблести своего старшего брата. Затем — неожиданно — Танатос повернулся и бросил взгляд через правое плечо. Его пронзительный, сияющий Шаринган нацелился прямо на то место, где среди деревьев прятался змей, сверкая безмолвным, смертоносным предупреждением, и Деймос воспринял это как сигнал к отступлению и немедленно исчез из виду. *** Лицо Орочимару потемнело, когда воспоминание подошло к концу. Он поднял правую руку, чтобы неосознанно коснуться своей перевязанной левой. Он восстановил свой язык и конечность, но они так и не обрели той силы и могущества, которые были у него в прошлом. Он так и не смог отомстить Итачи напрямую. Это было одним из его самых больших сожалений. Однако он сказал себе, что вручение драгоценному младшему брату Танатоса Печати Проклятия Небес было более чем оправданным способом загладить свою вину. Печать постоянно совершенствовалась. Каждый день приближал ее к завершению. И как только это происходило, тело Саске предавало его, отключалось, реагируя только на команды Орочимару. Он улыбнулся, предвкушая момент, когда заставит гордого Царя Мертвых преклонить перед ним колени. Он поклялся, что сосуд Саске будет принадлежать ему — любой ценой. Это, сказал он себе, и будет его настоящей местью. *** [Следующий день на поверхности] Сакура сидела, скрестив ноги, на тренировочном коврике в подвале, перебирая кристаллы чакры, которые дала ей Чиё. Она рассортировала их по категориям: зеленый — для исцеления, серый — для силы, розовый — для скорости, красный — для огня, желтый — для молнии, бледно-голубой — для воды, темно-синий — для ветра, коричневый — для земли. Она взяла последний шар — чернильно-черный, который служил маскирующим кристаллом. Затем она задумчиво поднесла палец к подбородку. Интересно, как ей их распределить? По одному на каждый шар? Отдавать предпочтение исцелению, скорости и силе, а не атакам стихий? Ей нужно было протестировать один из них, чтобы примерно оценить, сколько раз можно использовать каждый кристалл. Звук шагов по ступенькам вниз заставил ее поднять глаза. — Сакура-чан, — появилась блондинистая голова Наруто. — Я пришел, как только получил твое сообщение, Даттебайо! Он присоединился к ней на коврике, удобно устроившись напротив нее, одетый, как всегда, ярко — в темно-оранжевую толстовку с капюшоном и бежевые брюки-карго. Его наряд резко контрастировал с черной майкой в тон и выцветшими серыми спортивными штанами Сакуры. Подняв один из серых кристаллов, он, прищурившись, посмотрел на него. — Так это эти кристаллы тебе дала старая бабуля Чиё? Ты их уже опробовала? — Она велела мне не тратить их впустую, — ответила Сакура. — Но я использовала немного чакры силы и скорости, чтобы почувствовать, как они работают на тренировках. Я собираюсь протестировать одну из них, чтобы посмотреть, сколько раз ее можно использовать, прежде чем она закончится. — Хм… — Наруто задумчиво поднял глаза к потолку. — Насколько я помню из уроков старого отшельника-извращенца, ты получаешь примерно по восемь единиц чакры на каждого? «Это было удивительно щедро», — подумала Сакура, когда он вернул ей шары, наблюдая, как она раскладывает их по сумкам с припасами. Затем его пристальный взгляд цвета кобальта встретился с ее взглядом. Прошло несколько дней с тех пор, как они вернулись с заседания Высшего Совета, и Наруто в основном держался особняком. Ему нужно было время, чтобы обдумать все, что произошло, и все, что он узнал. Но как только он получил сообщение Сакуры с просьбой встретиться с ней, он сделал это в мгновение ока. — Так в чем дело, Сакура-чан? — спросил он, поднимая руки и небрежно соединяя их за головой. — Ты в порядке? — спросила она его, сплетая пальцы вместе, когда закончила свою работу. — Я знаю, тебе было довольно тяжело. Наруто опустил глаза. Он пожал плечами и пробормотал: — Я буду чувствовать себя намного лучше, когда мы что-нибудь сделаем с этим ублюдком, Кроносом, и вернем тела моих родителей. Сакура кивнула. — Я хотел спросить тебя кое о чем. Тогда, на заседании Совета, когда ты разозлился, казалось, что из тебя вытекает чакра. Что это была за красная аура? Наруто вздрогнул. Он долго молчал. Затем он тихо сказал: — Тебе не о чем беспокоиться, Сакура-чан. — Наруто. — Она потянулась, чтобы схватить его за руку. — Перестань пытаться в одиночку взваливать на себя чужое бремя. Перестань постоянно пытаться защитить меня. На этот раз я... — она глубоко вздохнула. — Я не могу остаться в стороне ни от чего. Потому что это... — она замялась и решила просто рассказать ему правду, которую рассказала ей ее мать, потому что Наруто заслуживал того, чтобы знать, они все должны были знать, и чем скорее она это скажет, тем скорее перестанет беспокоиться о том, как это сказать. — Это мой последний жизненный цикл. Голубые глаза Наруто поднялись к ее лицу, расширяясь в тревоге. — Хм? С-Сакура-чан? Откуда ты это знаешь? — Я посетила свой священный бассейн перед тем, как мы отправились на Высший Совет. Моя мама сказала мне, что она, Ино и Шизуне увидели свет богов, когда я вошла в воду. Мама рассказала мне, что это значит. Итак, для меня это конец, Наруто. — Она посмотрела на свои руки. — Либо мы найдем способ сломать мою печать, либо… все кончено. Теперь, когда во мне есть зерна, если я умру, это тело не сможет быть поглощено бассейном, а значит, я не смогу возродиться снова. Брови Наруто сошлись на переносице, словно от боли. — В этом есть смысл… — сказал он хриплым голосом. Затем он взял ее за руку и крепко сжал в знак ободрения. — Ты не умрешь, Сакура-чан. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы найти способ освободить тебя, поверь! Кроме того, Саске уже согласился помочь предотвратить новые нападения. Тебе не о чем беспокоиться. — Нападения — не единственный способ, которым я могу умереть, Наруто, — заметила Сакура, убирая руку. Это казалось нереальным — обсуждать саму возможную угрозу своей потенциальной смерти, хотя раньше она всегда избегала этой идеи и бежала от самой концепции смерти. Но мать, рассказавшая ей правду, изменила ее мировоззрение. Она знала, что ей нужно быть реалистичной, практичной и как можно более подготовленной, чтобы попытаться свести к минимуму риски для ее хрупкой жизни. — Тем не менее, Саске тоже может обратить это вспять, и я знаю, что он бы это сделал, — заявил Наруто с удивительной уверенностью. Сакура издала натянутый смешок. — Я бы не была так уверена в этом. Это не его работа — обращать смерть вспять. Кроме того, я предала Саске. Он ненавидит меня, и у него больше нет причин помогать мне. — Это неправда. Кто вообще может ненавидеть тебя, Сакура-чан? — Наруто выглядел сердитым. — Этот ублюдок позволил тебе съесть фрукт. Он не позволит тебе просто умереть. Теперь он несет за тебя такую же ответственность, как и все мы. Сакуру это не убедило. Она сомневалась, что Бог мертвых считает ее своей заботой. Она сказала себе, что не хочет ни от кого зависеть, что она хочет быть в состоянии управлять собой и заботиться о себе. — Он бы помог, — убежденно повторил Наруто. Сакура недоверчиво покачала головой. — Как ты можешь быть так уверен в нем? Он напал на стража и, по-видимому, общался и с Кроносом тоже? Мы не знаем, на чьей он стороне на самом деле, Наруто. Выражение лица Наруто потемнело. — Я же говорил тебе. Саске не плохой. Он не должен был рассказывать Какаши-сенсею о моих родителях. Он бы никогда не сделал ничего подобного без веской причины. А у него всегда есть причины, Сакура-чан. Он всегда был умным человеком, который планировал все наперед. Он никогда не был из тех, кто делает что-то просто так, повинуясь... какому-то безумному порыву! Это я, а не он! Настойчивые слова друга вызвали в памяти Сакуры воспоминание. «Кто ты?..» «Саске». «Где я?» «В моих владениях». «Н-но почему? Пожалуйста, мои друзья будут беспокоиться… и моя мама…». «Потому что я пожелал этого». Она сглотнула горький привкус в горле. Он позволил ей поверить, что ее похищение было просто его прихотью. Но, по словам Наруто, Саске никогда не поступал подобным образом. Теперь она точно знала, что это не было импульсивным поступком. Он наблюдал за ней из тени в течение многих лет. Все это было преднамеренно. И по мере того, как все развивалось, насколько неразрывно Саске был связан со всеми их судьбами, и как его действия так сильно повлияли на ее цикл перерождений, Сакура задавалась вопросом, насколько их встреча в этой жизни была спланирована заранее — и кем. — В любом случае, — продолжал Наруто. — Саске не должен был этого делать, но он оставил Би в живых. Все, что они хотели от него, это его дурацкий меч. Сакура удивленно моргнула. — Да? — спросила она. — Его меч? Это действительно так? Наруто потер свой солнечный затылок. — Э-э… — неловко начал он. — Да. Какаши-сенсей расскажет остальным позже, но мы отправились на Олимп, чтобы расспросить Би о том, что произошло. И оказалось… они просто хотели заполучить его меч, Самехада. Глаза Сакуры расширились. Самехада? — Подожди минутку, — ее мозг пытался наверстать упущенное, кусочки головоломки вставали на свои места. — Они? Кто еще был с ним? — Э-э...… нам сказали, что их было трое. Не знаю, как насчет двух других, но Суйгецу был одним из них. — Суйгецу? — Сакура ошеломленно уставилась на него. Суйгецу сейчас работал с Саске? Но они ненавидели друг друга. Что происходит? Что произошло с тех пор, как она покинула Подземный мир? Это было тревожным напоминанием о том, что точно так же, как у нее была своя жизнь, и она жила ею, так же и Саске занимался вещами, которые, скорее всего, ее не касались, и все же – у нее было ноющее желание узнать, почему он делает то, что делает, и каким образом он и Суйгецу заключили такой неожиданный союз. — Я знаю. Все это не имеет смысла, даттебайо, — Наруто выглядел таким же озадаченным. — И, зная Саске, он ничего нам не скажет, даже если мы попытаемся спуститься туда и выяснить. — Ты спрашивал Суйгецу об этом? — Спросила Сакура. — Мы собираемся, после того как Какаши-сенсей расскажет остальным. Суть в том, Сакура-тян, что у него будут причины для всего этого дерьма, которое он творит, и как только я смогу, я выбью их из него и вобью в него здравый смысл! Поверь в это! — Он сжал руки в кулаки. Выбросив из головы мысли о Саске и его мотивах, она вернулась к своему первоначальному вопросу. — Так что это была за чакра вокруг тебя? Наруто теребил завязки своей толстовки. Если это была последняя жизнь Сакуры, то он понимал, что больше нет причин держать что-либо в секрете. Ей нужно было знать, чтобы ее не застали врасплох, оставив в неведении. Он никогда не говорил ей больше ради ее же собственной безопасности. Но теперь, когда у нее не было возможности воскреснуть, он знал, что должен быть откровенным, хотя и нервничал из–за того, как она воспримет его слова и отреагирует. — Я Джинчурики, — признался он. Сакура уставилась на него. — Что? — Джинчуурики. Я храню внутри себя чакру хвостатого зверя. Они, э-э... — он озадаченно почесал в затылке. Он никогда не считал себя хорошим учителем и задавался вопросом, как бы ему объяснить это достаточно ясно, чтобы Сакура поняла. — Какаши-сенсей уже рассказал мне, что это такое, — удивила она его ответом. — Но у тебя есть такой? Как? Который из них? — Мы никогда не говорим об этом, потому что Мадара никогда не узнает, — неловко сказал Наруто. — Но мои родители запечатали во мне половину чакры Кьюби, прежде чем умерли. Они сделали это, чтобы скрыть это от Мадары, чтобы он не смог найти Девятихвостого и использовать его снова. Он никогда бы не подумал, что они поместят хвостатого зверя в своего собственного сына. Ее яблочно-зеленые глаза расширились. — Кьюби? — выдохнула она. — У тебя есть Девятихвостый зверь? — Это ничего не меняет, Сакура-тян! Пожалуйста, не пугайся. Я — это все еще я! — Успокоил ее Наруто. — Просто думай об этом как о...… например, у меня есть домашнее животное. Очень сварливый, злой питомец, который не очень дружелюбен. — Ты сказал, что это одна половина, — Сакура с любопытством склонила голову набок. — А где вторая? Наруто пожал плечами. — Я не знаю. Они никогда не говорили мне об этом. Только то, что Девятихвостый был настолько могущественен, что за один раз можно было запечатать только половину его силы. Они хотели убедиться, что он никогда больше не попадет в рабство к божеству. Но… Курама так не считает. Он обижен на моих родителей за то, что они заперли его силу во мне. — Курама? — Это его настоящее имя. Девятихвостого, — объяснил Наруто. — Подожди минутку, — Сакура попыталась собраться с мыслями. — Что значит, он так не считает? Ты можешь, типа, общаться с этой штукой? Наруто кивнул. — Да. Думай об этом как… Я храню его духовную энергию, и он у меня в голове. Он почти не разговаривает со мной. Я много раз пытался поговорить с ним.… Я пытался объяснить, почему мои родители так поступили, но он никогда не отвечает. Он питает сильную ненависть к божествам из-за того, что сделал этот мудак Мадара. Сакура в ужасе покачала головой. Было ли на свете существо, которому Мадара не причинил зла? — Я не должен использовать чакру Курамы, — продолжил объяснять Наруто. — Так всегда говорил мне Высший Совет. Мои родители запечатали ее, чтобы скрыть, и я никогда не должен использовать эту печать, чтобы быть уверенным, что она останется скрытой от Мадары. — Он поднял руку и прижал ее к своему животу. — Но… Мне всегда было интересно, есть ли в этом что-то еще. Возможно, мои родители хотели, чтобы я использовал это, чтобы защитить всех. Если бы я мог… если бы я знал, как это контролировать, то был бы достаточно силен, чтобы защитить всех! По крайней мере, до тех пор, пока не раскроются другие мои способности. Но... — его голос прервался. Сакура ждала. — Если я попытаюсь и потерплю неудачу, его чакра захватит мое тело. Если это произойдет, я превращусь в Девятихвостого и не смогу вернуться. Иногда, когда я злюсь или расстраиваюсь, чакра может вытекать сама по себе. Курама улавливает любую ненависть, и все, что ослабляет мою решимость, позволяет его чакре просачиваться наружу. Это то, что вы видели на Совете. Я просто взбесился. Но Джирайя-сенсей и Какаши-сенсей знают, как не дать этому зайти слишком далеко. Сакура ахнула. Это звучало как невероятно тяжелое и пугающее бремя, которое было сопряжено с большим риском. — Он действительно может так завладеть тобой? — Да, если Джинчуурики теряют желание сражаться. Чакра хвостатого зверя может взять верх и поглотить их, как физически, так и ментально. Вместо этого они оказываются в ловушке сознания хвостатого зверя, — объяснил Наруто. — Кроме того, если хвостатого зверя насильно отделить от хозяина, он умрет. Единственный способ безопасно удалить его - это если хозяин естественным образом умрет и его передадут другому. Без хозяина хвостатые звери становятся хаотичными силами природы. Вот почему мы запираем их в Джинчуурики — чтобы защитить людей и самих зверей. Теперь Сакура поняла, почему местонахождение зверя нужно было так тщательно скрывать. Как и в случае с ее Сущностью, если Кьюби попадет не в те руки, это может нанести невообразимый ущерб. — И поэтому ты не будешь использовать его чакру… потому что ты боишься, что можешь быть подавлена и потерять себя? — Сакура наклонилась вперед. — Я бы не испугался, если бы научился им пользоваться, — посмотрел на нее Наруто. — Многие другие Джинчуурики делали это до меня. Я поговорил с Какаши-сенсеем и Джирайей-сенсеем о том, как меня обучали после встречи с Киллером Би. Он знает, как управлять чакрой своего зверя. Думаю, он мог бы научить меня. — А как же Совет? — Сакура приподняла брови. — Они не будут против? Я имею в виду, что для меня имеет смысл, чтобы ты научился им пользоваться, так что на всякий случай, если на тебя когда-нибудь нападут, ты сможешь, по крайней мере, защитить себя, верно? — Верно. Они собираются поговорить об этом с Высшим Советом, — пожал плечами Наруто. — Я устал ничего не делать, Сакура-тян. Я не могу просто сидеть на месте, когда Мадара в движении. Не тогда, когда я единственный из нас, не считая старого отшельника-извращенца, у кого есть другой источник силы, помимо моих способностей к своей роли. — На вопросительный взгляд Сакуры, он добавил: — У Джирайи-сенсея режим Мудреца. Это особая энергия чакр, которую он может использовать от самой природы, и он согласился научить меня этому, независимо от того, даст ли Совет свое разрешение или нет. — Я думаю, мы оба знаем, каково это — носить в себе что-то опасное, да?.. — тихо сказала она. Грустно. Наруто взглянул на нее. — Мы оба найдем способы контролировать свои силы, — сказал он. Он поднял правый кулак и ударил им по левой ладони. — Вместе мы станем сильнее, Сакура-чан! Она кивнула. — Спасибо, что объяснил мне это. Он встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. — Хочешь сразиться? — спросил он, по-мальчишески улыбаясь. — Я специально проиграю ради тебя, Сакура-тян. Сакура закатила глаза и взяла его за руку. — Тебе лучше не относиться ко мне снисходительно, — усмехнулась она. *** Цунаде закрыла за собой входную дверь, когда Какаши и остальные, наконец, ушли. Они только что закончили совещание, на котором она узнала, что Какаши, Наруто и Шикамару посетили базу Олимп после заседания Совета, чтобы подтвердить сообщения о нападении Саске на Киллера Би. Джирайя и Какаши сообщили старшим божествам, что на следующее утро они вынесут это дело на рассмотрение Высшего Совета, чтобы обучить Наруто использованию как изменчивой чакры Девятихвостого, так и режима Мудреца. Они утверждали, что до тех пор, пока миссия по поиску реликвий не будет завершена, Наруто должен иметь возможность использовать те силы, которые были в его распоряжении, на случай, если Кронос нанесет новый удар — и Кьюби, и чакра Мудреца позволят ему сделать именно это. Маскировка и смешивание чакры Кьюби с чакрой Мудреца также гарантировали, что энергия хвостатого зверя все еще будет скрыта от врага. Цунаде была обеспокоена наравне с остальными. Она не возражала против того, чтобы Джирайя обучал мальчика режиму Мудреца. Однако попытка извлечь и использовать чакру Кьюби была опасной затеей и была связана с риском того, что многочисленные шпионы Мадары обнаружат истинное местонахождение зверя. Но Наруто высказал очень вескую мысль: в случае, если он станет мишенью или будет схвачен, знание того, как манипулировать энергией Кьюби внутри себя, даст ему больше шансов защитить себя и уничтожить как можно больше их противников. Киллер Би был представлен в качестве яркого примера того, как зверь и Джинчуурики работают вместе в идеальной гармонии. Курама был гораздо более озлобленным и жестоким по натуре, но Цунаде твердо верила, что если кто–то и сможет усмирить зверя, то это энергичный сын Зевса и Геры. Все они беспрекословно следовали правилам Высшего Совета с тех пор, как они были введены в действие. Теперь, когда Кронос начал предпринимать действия против них и поверхности, у них не было другого выбора, кроме как укрепить свою оборону, чтобы быть уверенными, что они смогут дать отпор, когда возникнет необходимость. Цунаде сказала себе, что она немного подзабыла, и что пришло время снова начать тренировать свой разум и тело в процессе подготовки. Она подошла к кухонной раковине и наполнила стакан водой, ее глаза сузились, когда она вспомнила остальные подробности встречи. Божество смерти действительно сражалось с Восьмихвостым воином. Этого Цунаде и ожидала, учитывая, что мальчик был проклятым Учиха, который не заботился ни о чем, кроме себя и имени своего клана — как это всегда было со всеми обитателями Подземного мира. Но что потрясло ее больше всего, так это очевидная подтвержденная причина нападения — и то, что он действовал не в одиночку. Едва не грохнув стаканом о стойку рядом с раковиной, она телепатически выкрикнула имя человека, от которого хотела получить ответы, зная, что остальные тоже обратятся к нему. Но ее это не волновало, и она не хотела ждать. Это было существо, которому она когда-то доверила безопасность своей дочери. У нее были личные счеты с ним. 'Суйгецу! Немедленно тащи сюда свою предательскую задницу!' Ее призыв был встречен молчанием. Стиснув зубы, она попыталась снова: 'Суйгецу! Я знаю, что ты можешь меня слышать! Отвечай!' И снова — ничего. 'Если не явишься прямо сейчас, я увижу тебя вызванным к Высшему Совету для ответа за твои преступления!' Ничего не произошло. Руки Цунаде сжались в яростные кулаки. «Почему он такой скользкий, бесчестный, коварный», — сердито подумала она про себя, когда вода перед ней наконец покрылась рябью и в ней появилось его лицо. 'Ты реально шумная, Цунаде,' — он сонно зевнул. 'Неужели бог не может сделать перерыв? Я просто хотел пять минут покоя. Я, блядь, слишком многого прошу?' — затем он раздраженно уставился на нее: 'За какие преступления я сейчас расплачиваюсь? Ты добавила что-то новое в свой список? Потому что, если ты доставляешь мне головную боль из-за какого-то доисторического дерьма, которое я устроил...' 'Суйгецу!' — Выражение лица Цунаде было определенно грозным. — 'Это правда? Ты помог Саске Учиха напасть на Стража Олимпа и отобрать у него клинок?' Он моргнул, явно удивленный, но быстро пришел в себя. 'О. Это. Ну. Вообще-то, это он помогал мне заполучить меч. Ну знаешь. Поскольку ты потерпела полный провал и не смогла выполнить свою работу, я обратился к тому, кто мог бы это сделать..' 'Предатель!' — Цунаде мысленно зарычала. — 'Ты в сговоре с Саске?' Суйгецу пристально посмотрел на нее. 'Я бы этого не заявлял. Он невыносимый, высокомерный придурок. Он мне совсем не нравится. Но сейчас его интересы совпадают с моими.' 'И какие же это могут быть интересы?' — язвительно выпалила Цунаде. 'Конечно тебе бы хотелось знать,' — усмехнулся в ответ Бог Океанов. — 'Но не волнуйся. Мы не доставим тебе хлопот. На самом деле. Можно сказать, что наоборот.' '…Что?' — Цунаде нахмурилась. 'Смотри. Единственной причиной, по которой мы напали на Би, было желание завладеть мечом. В этом не было ничего личного. И поскольку, как ты хорошо помнишь, он не собирался его отдавать, нам пришлось сразиться с ним. Мы надрали ему задницу, забрали Самехаду, и теперь он прекрасно подлатан и пришел в себя. Так в чем же проблема? Чего поднимать такой шум из-за этого?' 'Саске общался с Кроносом! Кронос враг для всех нас!' Фиолетовые глаза Суйгецу загорелись интересом. 'И кто об этом рассказал?..' — осведомился он. 'Не пытайся это отрицать. Высший Совет уже знает'. 'Серьезно?..' — Суйгецу выглядел задумчивым, но беззаботным. — 'Хех. Зануды'. 'Ты сказал, что никогда не будешь с ним работать. И все же теперь готов?' — Обвиняла она, приходя в ярость. — 'Ты был нечестен с нами. Ты показал нам, почему мы никогда не сможем тебе доверять'. Губы Суйгецу растянулись, обнажая острые зубы. 'Действия Саске и то, что он решает делать, — не мое дело', — защищался он. — 'Мы заключили сделку. Он предложил помочь мне заполучить Самехаду, я согласился. Вот и все. Мы не стали лучшими друзьями ни с того ни с сего. Я получаю от него то, что хочу, и двигаюсь дальше’. 'Учиха предлагает свои услуги бесплатно', — Цунаде ответила сухо. — 'Особенно тебе. Он запер тебя в своем Царстве!' 'Да, я помню… спасибо тебе'. — Суйгецу усмехнулся. — 'И что я получил в итоге, а? Кто, черт возьми, кого предал? Ты даже не смогла сдержать свое слово. Я выполнял свою часть сделки, пока она у нас была, не называй меня нечестным. У тебя нет оснований читать мне нотации. Я делаю, что хочу, — так было всегда. Я просил тебя дать мне место в Совете — ты и это просрала. И ты обижаешься, когда я решаю поступать по-своему?’. 'Мы не сможем найти тебе место, пока все не займем свои места обратно, идиот,' — с жаром ответила Цунаде. — 'И мы бы, возможно, подумали об этом, если бы не узнали о твоем участии в этом деле!' Суйгецу пристально посмотрел на нее в ответ. 'Кто, черт возьми, вообще рассказал тебе о нас? Как Совет узнал об этом? Это был тот фрик-неудачник, который читает рэп и считает себя лучшим диджеем в мире? Ему повезло, что Саске оставил его в живых, он ни хрена не умеет петь'. 'Киллер Би — благородный Джинчурики. Чего нельзя сказать о тебе'. — возразила Цунаде. — 'Мы дали тебе шанс показать нам, что ты изменил свой образ жизни. И вот как ты нам отплатил'. Суйгецу усмехнулся, явно не смущенный ее мнением, и саркастически бросил в ответ: 'И это говорит великая богиня, которая даже не смогла сдержать своего слова. Я несколько месяцев просидел взаперти в дерьмовой камере ради тебя, чтобы спасти какую-то глупую, легкомысленную маленькую девочку, на которую мне наплевать, – разве этого недостаточно?' 'Заткнись. Что он хочет взамен?' — требовательно произнесла Цунаде. — 'Расскажи мне!' 'Ты, конечно, привыкла командовать людьми', — лавандовые глаза Бога Океанов сузились, глядя на нее. — 'Я не какой-то там гребаный младший медик в твоем отделении, Цунаде. Я повторю еще раз – у нас есть соглашение, которое тебя не касается и не будет касаться, если я не приму иного решения. Кроме того, ты действительно должна проявить к нам хоть какую–то гребаную благодарность’. 'И с чего бы мне это делать?' — она сердито посмотрела на него. Суйгецу долго смотрел на нее. А затем сообщил: '…Потому что вы не можете сами убирать за собой дерьмо, так что угадай, кому пришлось это делать?' Глаза Цунаде расширились. Она крепко ухватилась за край кухонного стола. 'Что ты сказал?' 'Вы думаете, что гидра, напавшая на всех этих людей, исчезла сама по себе? Вы, ребята, даже этого не смогли исправить. Так что я разобрался’. — Поскольку Цунаде все еще не оправилась от этого откровения, он добавил, — 'О, и, думаю, я могу рассказать тебе, потому что ты все равно скоро узнаешь, если начнешь раскрывать свой длинный рот и отправишь нас всех под суд — помнишь тех ребят на вечеринке? Как ты думаешь, почему они все так легко забыли о событиях того вечера? Ты думаешь, это сделали твои люди?' — Он снисходительно рассмеялся. — 'Пожалуйста. Дай мне гребаную передышку’. Увидев недоумение и шок на лице Цунаде, Суйгецу ехидно улыбнулся. 'Ага. Верно. Некто с Шаринганом позаботился об этом'. Сердце Цунаде бешено забилось. Все было так, как и предсказывал Какаши. Саске был вовлечен в это дело. Саске использовал свой Шаринган, чтобы наложить иллюзию стирания памяти на выживших после бала. Но почему? Почему он вмешался? Когда он очевидно поговорил с Кроносом — и все же рассказал Какаши о Зевсе и Гере? В этом не было смысла. 'Ты лжешь', — не согласилась она. 'Я?' — он казался странно серьезным. — 'Или ты так сильно ненавидишь Саске, что не хочешь смириться с тем, что он действительно может быть способен на то, чего ты не ожидаешь? Я не защищаю этого засранца. Как только мы закончим наши дела, я больше не хочу иметь ничего общего с его безумными выходками. И поверь мне, он замешан в каком-то по-настоящему темном деле, и я понятия не имею, что, черт возьми, он на самом деле задумал. А ты?' — он широко ухмыльнулся. — 'Благодаря вашей очаровательной дочурке, он еще долго будет с вами, а? Так что вместо того, чтобы зацикливаться на мне, почему бы вам не побеспокоиться о себе?' Цунаде была так зла, что даже мысль о том, что Саске может помочь им, привела ее в еще большую ярость. Во что, черт возьми, играет этот Учиха? 'О…' — Суйгецу небрежно добавил. — 'И прежде чем я уйду… только потому, что ты разозлила меня, назвав чертовски нечестным. Возможно, ты захочешь поболтать с милой маленькой Сакурой. Возможно, она не была до конца откровенна с тобой о том, что происходило между ней и этим сварливым ублюдком, пока она была в его Царстве’. Увидев ошеломленное выражение лица Цунаде, он весело захихикал. 'Что!..' — она попыталась сформулировать телепатически. 'Блин. Должно быть, отстой…' — он озорно пошевелил рукой, бесстыдно создавая проблемы. — 'Когда твоя дочь, вероятно, рассказывает своему дневнику больше, чем тебе…' С последним звуком громкого смеха он исчез из виду.