Полосатое Чтиво

      Лунное поблескивание созерцалось на кирпичных гнездах Двуногих, отражаясь в стеклянных окнах и освещая мокрый после дождя асфальт. Капельки шлепались куда можно. Тропа долгой и длинной лентой неподвижно лежала на мерзкой слякотной почве и пожелтевшей и сухой траве, на которой красовалась роса. Стихшая аура ночи оглашалась...       Целую ночь куча летящих в юг птиц голосила родной земле прощальные щебеты и крики. Прямая дорога им служила воздухом...облаками...небом...и свободой в нужное время. Хорошо быть птицей. Вольным журавлем, который раскрывает крылья в полете сил полностью...можно свободно петь свои песнопения, при этом Двуногие не кидают в тебя хрустальные бутылки, а ты улетаешь в рассвет, к солнцу оранжевому... и поешь, ища осколки любви и успеха. Каждый осколок - это момент из жизни. Если момент хороший, счастливый, полный любви - то это эолит от бриллианта, жемчуга. Если воспоминание говорит за гнев и обиду - то осколочек сея от бутылок, производимыми Двуногими. Или от лишнего мусора. "Хорошо быть журавлем! Никто тебе не указ! Хочется попеть - и ты поешь. Хочется улететь - ты летишь куда тебе нужно. И у тебя никакая псина не вмешивается в жизнь!" - мечтал шедший по асфальту потрепанный Шейдик. С ранней тьмы он собрался в путешествие, и прошло всего два часа, но успели Двуногие забросать бутылками, обрызгать водой просто за то, что котенок мол мяукает.       Путешественник устало пошагивал по сырому тротуару, при этом угрюмо понурив маленькую головку с симпатичным нежным черненьким, как космос, носиком с кляксой на нем. Волглая шерсть сосульками висела на теле маленького путника, буквально повисая в воздухе тонкими клоками. Косматый потрепанный хвост с мраморными полосками петлял в стороны.       Глаза, как само небо безоблачное, некогда искрились радостью и благодарностью. А сейчас они потускнели из-за предательства, страха и издевательства. Зрачки стали круглыми из-за волнений и просто от темноты. Мать...сестра...отец, который сегодня облил грязью и счел своего собственного сына безмозглым бесенышем...       Шейдик пришел в дрожь и, добежав до низкой дырки с решеткой, спрятался там. Собравшись заснуть, серый блудник расслышал пыхтение чудища со сверкающей шкурой, сиявшей яркостью от фонарей. Шерсть вздыбилась, а сам полосатый выгнул спину, растянув впрямь тонкие лапки. Сердце котика тихо долбилось от тревоги, предсказывая свое тихое "Сиди!". Но упрямый малыш не послушался и подбежал прямо к лапам чудища. Страшила собралась уехать и нечаянно сбил с лап беглеца. Бок врезался прямо в металлический подбородок существа.       Попутчик отлетел на два лисьих хвоста от того, кем котят пугают. А потом чудище уехало туда, куда лапы норовят. Лежащий на дороге котяра обмяк всем телом между лап соперника. До рассвета Шейдик лежал без сознания, пока не почувствовал укол и мокроту в щеке. А затем таскание за загривок и спаситель понес в свое убежище.

***

      Раненый котенок открыл глаза и осмотрел место, куда понесли его. Все было усеяно листьями, и оттуда просачивалось сияние, где находился тротуар, дорога, второй тротуар и бетонный дом с застекленными окнами. Мелкий скиталец с трудом поднялся на лапы, но легко зацепился за ветку... колючую ветку. Бок еще горел болью и подвывал после травмы, нанесенной чудищем, поэтому пришлось вылезать аккуратно, дабы не повредить рану. С усилием вылезая из лаза, серый полосатый обратил внимание к фиолетовому очертанию вдали. Тот терпеливо ждал в углу. Вскользь ринувшись к силуэту, Шейдик пожертвовал нервами и нежной кожей без царапин. "Не знал, что в улице еще хуже, чем в КНН! Хотя тут бы можно попой шевелить и искать приключения подобно вольной птице. Не каждый день же блудить по конкретной территории, нужно понять из оборота что такое мир! Хотя мама с папой говорили, что дом - жизнь, и нужно беречь свою судьбу на границах житья, но они ошибались очень глубоко. Жизнь гораздо крупнее дома, и не все смеют строить долю там, где выросли."       Его уже поджидал костлявый котяра с облезшей кожей и потрепанной фиолетовой шерстью. На голове красовалась розово-черная полосою челка и круглые очки. Лапы кота были светло-голубые, как и пушистый кончик хвоста. Сам хвост был, как моховая подстилка, пушистей тонкого гибкого у серого котика. - Беги, Шейдик! Прибегай! - звал полосатого незнакомец.       Лапы устали бегать и смолкли в отдыхе, споткнувшись об асфальт. Котенок уже перешел из бега в ходьбу и пешком догнал фиолетового странника. Челкастый же остановился у металлического забора и поджидал догонявшего. Оставалось десять котячьих шагов. Спутник все не сдавался, но готовился уже шлепнуться на тротуар и сладко засопеть. - Ты чего медлишь? Доходи! - подбадривал шедшего костлявый бродяга.       Прошло совсем немного времени, как серый сонный путник подошел к лиловому котяре и заснул. Тот подошел и пригрел наглеца.

***

- Ты встал уже? - бросил Борщан(тот самый фиолетовый). - Да просто рана вот-вот хлестнет, - плюнул Шейдик. К этому времени он был уже бодрым и полным сил. - Так давай, мой дорогуша, знакомится. Я Борщан, третий ребенок Борщицы. Ты мой единоутробный брат, знай! - мяукнул собеседник, поправив очки и держа улыбку в ухмылке. - Так, я Шейдик, знай! - заржал серый котишка. - Я знаю, что ты Шейдик! - Молодец! - Короче, в тему. Зачем ты сбежал из КНН в столь малолетнем возрасте? Тебе всего две луны! - спросил ничего не подозревавший Борщан у наглеца. Тот ответил оплеухой в щеку. Очки рухнули на пол и не разбились.       Спутник ахнул и пошел в дрожь. Его кровь застыла в жилах. А что именно малышу заставило испугаться? А то, у Борщана, старшего брата,нет глаз!!! Ни одного! Скиталец вновь от стыда закрыл свои голубые глазки, чтобы не видеть фиолетового братца в настоящем облике. - Ааааа! Где мои очки?! - орал кот, размахивая лапами.       Шейдик, не унывая, взял из пола очки бродяги и со всей дури одел их на голову. Собеседник вновь успокоился и кинул: - Пошли!       Тот пошел, следуя за ним. Два кота, словно друзья, проходили по тротуару и дошли до самого подвала.       Жилье Борщана представляла комната подвала с сырыми почерневшими потолками с выбитой блестевшей лампой, повисшей посреди черной массы. На левой стороне были ящики с полуоткрытыми дверцами , которые двуногие называли переносками. Она имела на стенках надрезы, а сверху была прикреплена ручка, внутри находилась простыня, сложенная в несколько раз и пахшая кошачьим пометом и мочой. Ну и обычные коробки с тряпкой в донышке. Тоже скверно пахнущая. Пол был сырым, деревянным и потрескавшимся от краски. Едкие запахи недавнего пожара в соседней комнате развеялись ветром и дошла до сюда. Серый котик сморщил нос и подбежал в дальней коробке. Борщан же, солидно похаживая по паркету, дошел до еще двух котов. Один был темно-серо-синим с радужной челкой, а другой - светло-голубым с шапочкой гопника. - О, привет, Борщан! - воскликнули дружки, завидев фиолетового. - Привет. Я привел к нам новенького! Знакомьтесь, его зовут Шейдик! - указал костлявый уличный на полосатого котенка. А затем обратился к самому малышу: - Иди к ним!       Двойня, завидев мелочь худую, сразу притянулись к нему. Кошка даже замяукала ему: - Я Синица, а это Борщюха. - Рад знакомству... я Шейдик... - смущенно промямлил мелкий.       Подойдя к двойке котов, голубоглазый ляг на коробку рядом стоявшую к Синице и Борщюхе. У котов завязался диалог, и они так болтали до ночи, пока Борщан не позвал сестру и брата к себе. Передав "Пока!", темно-серо-синяя кошка и светло-голубой кот вышли из дырки, которая освещала жилье троицы. - Спокойной ночи, - проурчал фиолетовый бродяга серому полосатому котику. Шейдик задремал, а Борщан вздохнул во всю грудь и последовал за своими.