Путь к любви

— Тебя будут встречать? — спросил Сынни, когда я забирала уже свой багаж и шла в зал ожидания. Все это время он был со мной рядом, не отходя ни на шаг несмотря на то, что у него даже не было дорожной сумки. — Да, конечно. Я ведь даже не знаю, где тут выход из аэропорта, поэтому можешь быть спокоен и отправляться по своим делам, — я снова соврала. Кажется, скоро начну считать те моменты, где я говорю правду, а не ложь. Жизнь во лжи. Знаете, звучит как хорошее название к книге, где главная героиня в конце сходит с ума и заканчивает свою жизнь, наложив на себя руки. Далеко зашла, согласна. На самом деле, никто меня встречать не должен, я даже не знаю, вообще кто-нибудь в курсе, что я приехала? Мне просто вручили листок с адресом и посадили на самолет. Начинай, Сора, новую жизнь! Сынри так пришлось сказать, чтобы он от меня отвязался для его же блага, а то и в Тае достаточно фанатов и журналистов. — А где? — не унимался этот мужчина. Я не знаю, что ему ответить, когда и ума не приложу где. — Да там, — я махнула рукой в понравившуюся сторону, на выходе из зала ожидания. — Пойдем, доведу, чтобы знать, что все в порядке. — Черт, Сынри, что со мной может быть? По-моему, все, что могло случиться, то уже случилось. Тебе так не кажется? — Смерть еще не случилась. — Еще? — я остановилась на месте. Он думает о том, что говорит или так, наобум? Может ему это шуточки, но у меня это уже опять трясущиеся коленки против воли и быстро бьющиеся сердце. — У всех нас — это «еще», — он развел руки в сторону, будто все так и надо. — Спасибо, — я уверено рванула в ту сторону, на которую указывала пару минут назад. Как он такое может говорить? Знает же, как остро я на это реагирую последнее время, что мне реально страшно даже от шуток про угрозы, смерть. Он — сильная личность, всякое выдерживал наверняка, но я… Я не такая. Я жила много лет спокойной жизнью, никого не трогав, просто работала. Были всякие проблемы, но эти проблемы не связывались с жизнью и смертью, а сейчас прямо лицом к лицу с ними столкнулась и, по-моему, мое лицо уже давно пострадало. — Куда так побежала? Сама же привлекаешь внимание, — немного пробежавшись, Сынни достиг меня. — Ты в маске, ничего страшного, — буркнула я, понимая, что это полный бред, но себя виноватой оставлять не хотела. — Именно фото в маске блистают в скандальных статьях. — Хорошо, — у меня не было желания с ним разговаривать. Я хотела уже скорее добраться до своего пристанища и позвонить родителям. Они меня волнуют в сотни раз больше, чем Сынни в маске или без. — А ты знаешь, как выглядят те, кто должен тебя встречать? — поинтересовался айдол, когда мы вышли на стоянку «встречающих-провожающих» машин. — Да, — сухо ответила я, присев на лавочку, стоявшую рядом с нами. Чувствую, тут мы будем долго, если не придумаю план, как мне сбежать. — Ты тут со мной так и будешь стоять? — Да, — уверено ответил он и присел рядом. — Нет никаких планов? — Есть, но они ближе к вечеру, сейчас можно отдохнуть. Сора, — он повернулся ко мне полностью, обхватив обе мои ладони своими руками, — ты же полетишь сегодня со мной? — Да, — скоро буду краснеть, когда правду придется говорить. А что мне сейчас еще оставалось, сказать нет? Так пришлось бы еще приличное время выслушивать, как он хочет проучить Джиена, помочь мне и так далее. Нет, тут я ему скажу большое спасибо за его поддержку помощь, но я боюсь, что он может пострадать, а это мне точно не нужно. — Вылет в 22.00. Скажи мне адрес, я пришлю туда такси, — он пытался посмотреть в глаза, но я все время отводила взгляд. Хоть словами я и научилась врать, но глаза выдают меня с потрохами. Я вырвала свои руки из его хватки под видом, что якобы ищу эту записку, но никак не получается это сделать. — Ах, черт, не могу больше, — я подскочила с лавочки, переминаясь с одной ноги на другую. — Сынни, я быстро в туалет и обратно. — А ты знаешь, где он? — он взволнованно поднялся, будто уже собирался и туда меня вести. — Вон, — по счастью прямо около нас был этот самый туалет. Схватив чемодан и ручную кладь, я было стартанула к цели, но меня остановил тот, кто ухватился сзади за мой багаж. — Зачем тебе это с собой? — Сынхен подозрительно взглянул на меня. — Там много нужных вещей, которые необходимы девушке именно в туалете, — да, я захотела сбежать, выбрав такой глупый способ. А что? В фильмах такое часто проходило успешно, правда, не в фильмах жанра ужас (в конце жертву убивали). Скорее всего, у меня второй вариант, если посмотреть на суровый взгляд айдола. — Каких? Пуд прокладок и три пуда теней? — Вообще-то мы не только тенями пользуемся, — не знаю, к чему был этот комментарий, но почему-то не смогла себя сдержать. — Сора, да какая разница?! Ты сбежать собираешься? — я начинаю не на шутку злиться. Кто он мне такой, чтоб в таком тоне со мной разговаривать, указывать? Может, вы все перестанете решать за меня как прожить именно мою жизнь? Отставив чемодан в сторону, я вернулась к диалогу с Сынри, мой мозг был готов к словесной войне. — Вот именно я сбегаю от человека, у нас в стране рабство, что ты меня никуда не пускаешь? Почему я не могу остаться одна, когда сама этого хочу, когда кричу об этом на каждом шагу? — от волнения я стала тяжелее дышать, но агрессия только усиливалась. — Сора, я хочу как лучше, слышишь меня? — Сынни заметно поменялся в лице, но продолжал настаивать на своем «лучшем». Дайте мне самой понять, что мне будет лучше. Казалось, что у меня уже от злости пар из ушей и носа пошел. — Сынни, пойми меня, пожалуйста, — я пыталась привести себя в порядок, нельзя так тратить свои нервы, они мне еще пригодятся. — Мне нужно самой во всем разобраться, я не хочу больше следовать чьим-то словам, не хочу подчинять свою жизнь. Понимаешь? — Ты можешь мне довериться, Сора, — он вновь взял меня за руки, как бы говоря: «Смотри и следуй за мной». — Как я могу тебе довериться? Как я могу верить людям? Скажи мне, будь так добр. Что они мне сделали такое, что я должна не задумавшись им довериться, доверить свою жизнь. Я не могу так сделать, и навряд ли когда-то еще смогу. Сегодня ты мне показал фото Кико с Джиеном, но что будет, если завтра Джиен мне покажет твои фото с Кико. Что делать тогда будем? — я освободила себя от него и, подхватив свой чемодан одной рукой, пошла все -таки в сторону туалета.  — Сора, ты зря это делаешь, — в моей жизни точно жанр ужасы, еще и проклятье к этому добавилось. Сынни, пойми, делаю это для тебя же. Даже сейчас боюсь, что уже миллион фоток было сделано, когда мы были вдвоем. Столько груза людям приношу. Я быстро забежала за угол туалета и, убедившись, что за мной никто не следует, спокойно выдохнула. Непроизвольно я начала плакать, плакать навзрыд, как когда-то в отеле при Джиене. Главное, не сдаваться, чтобы это «еще» не наступало никогда, вернее как можно дольше. Я боюсь. Боюсь этого мира, боюсь того мира, но почему-то люди именно отсюда бегут туда, будто там стопроцентная свобода, будто там есть спасение. Да что же там такое? Если тут трудно, то кто дает гарантии, что там будет легче? Кажется, во мне живет две личности и одна из них хочет меня убить. Соберись, Сора. Привстав на ноги, я двинулась обратно, надеясь, что Сынри успел уйти. Зря. — Успокоилась? — спросил он меня, когда я не спеша подошла обратно к лавочке, где он просидел все это время. — Да, — на самом деле мне немного полегчало, у меня была душевная легкость, произошла хорошая разрядка. Этот срыв снова повторился, мое психическое состояние совсем ухудшилось. — Пойдем в машину, — Сынхен взял у меня чемодан и куда-то его покатил, я лишь слепо следовала за ним. Интересно, долго на этот раз пофигизм продержится? О чем бы я сейчас не подумала, на все так плевать хочется, просто будь, что будет. — Можно я позвоню в Корею? — я хотела надеяться, что у Сынни можно совершать международные звонки, ведь мама и папа меня ждут. — Да, звони, — он протянул мне свой большой, не привычный для меня, телефон, когда мы уже сидели в машине. Разговор с мамой не продлился долго, она все боялась, что придется много денег за звонок отдать. Но, главное, она мне сказала, что мама и папа любят меня и всем пасть порвут, кто обидит их доченьку. Безумно люблю, должна жить для них. Они дали мне жизнь и я не вправе забрать ее сама. — Ты в порядке? — спросил по дороге меня Сынни. — Нет, — ответила, наконец, правду я. — Слушай, отнесись к этому нормально, прошу, но не хочешь, пару недель понаблюдаться у доктора? — я ощущала на себе его взгляд. Дурак, смотри на дорогу. — Хорошо, — я боролась со своим желанием на все забить или начать новую жизнь, пусть, и через психотерапевта, но по-другому, наверное, уже никак. — Ты осознанно на это идешь? — Да я еще могу здраво соображать и решать свою жизнь. — Еще? — У всех нас это «еще», — я видела краем глаза, как Сынни усмехнулся, когда я заговорила его словами. — Сора, давай поженимся, — как в порядке вещей предложил айдол. — Хорошо, через месяц венчание, — я решила никак не реагировать, не хочу. — Договорились, — заулыбался Сынри. Вскоре мы приехали, как Сынни и предлагал, в больницу, держит свои обещания. Ко мне незаметно подкрался страх перед чем-то незнакомым, сейчас, наверное, придется, высказываться какому-то мужику, а он в ответ тебе только похрапит и скажет, что все в твоих руках, Сора. *** Все оказалось иначе, все по-другому, моя жизнь повернула на новый путь. Сынри второй, нет, третий раз удалось меня спасти, на этот раз в моральном плане. Я провела в больнице пять дней, пять дней умиротворения. Меня не заставляли выговариваться, меня не заставляли слушать мотивирующие цитаты, со мной просто разговаривали, нет, не о моих проблемах, просто разговаривали. В какой-то момент я рассказывала и свою жизнь, но она меня почему-то не волновала, казалась прекрасной. Я не понимаю, что сделал со мной этот доктор О, как будто исцелил, заворожил. Понимаете, я могу дышать. Нет, это не розовые очки, я здраво оцениваю ситуацию вокруг себя, но она не кажется мне настолько безысходной, какой была до этого. Теперь я понимаю, что в любой момент могу сама стать самолетом, могу сама, управлять свою жизнью, могу дать отпор. — Здравствуй — или все же не могу?