Тяжесть прощения

      До последнего сомневаясь в своих действиях, я повернул защелку двери. Через несколько секунд ручка опустилась и дверь медленно начала открываться. Прошло пол года. Я не видел тебя все это время, а ты даже не изменился. Все по-старому: те же рыжие кудряшки, завившиеся из-за дождя, тот же серьезный взгляд и все такие же милые торчащие ушки. Я улыбнулся краем губ, что не осталось незамеченным тобой. Ответом на этот жест смущения послужила самодовольная ухмылка. — Ты весь промок, — закрывая дверь за тобой, заметил я, — сейчас я переоденусь и высушу твою одежду, — я говорил совсем тихо, не зная, кого боюсь сильнее — тебя или себя. — Не переодевайся, — ты посмотрел на оголенные ключицы и перевел взгляд на мои ноги. Толстовка прикрывала только бедра. Я чувствовал твой блуждающий по моему телу взгляд. Это заставляло меня краснеть и еще больше зажиматься. — Х-хочешь чаю? — я потупил взгляд и почесал затылок, не подумав о приподнявшемся свитшоте. — Конечно, — ты улыбнулся и по хозяйски пошел в сторону кухни.       Стояв около плиты я постоянно чувствовал твои взгляды на себе. Становилось совсем неловко, когда надо было тянуться за чем-то на верхней полке и толстовка неприлично оголяла бедра. Странно, что ты не проронил ни слова за эти пятнадцать минут. — Ванильный? — немного забывшись спросил я. — Я рад, что ты помнишь, — ты усмехнулся и подошел ко мне сзади. — Что ты делаешь? — вздрогнул я, когда твоя рука легла мне на бедро. — Ты разве не хочешь этого? — ты приподнял мою кофту, оголяя зад. — Что с тобой, ЧанЁль? — я уворачиваюсь от прикосновений и отхожу на несколько шагов. — Черт, — ты приложил руку к лицу и улыбнулся, — а я думал, что тебе все равно, под кого ложиться, — забрав кружку с чаем, ты сел за стол. — Ты точно в себе? — твои слова задевают меня.— Зачем ты говоришь так обо мне? — А разве это не так? — ты посмотрел на меня настолько жалобным взглядом, что я на мгновение захотел обнять тебя и пожалеть, — Разве ты не трахался с Крисом? — Ты сжимаешь кружку и мне кажется, что она вот-вот разлетится на мелкие осколки. — Я тебе никогда не изменял, — мой голос предательски задрожал, — когда ты ушёл… Я бы просто не смог пережить это в одиночку. Не смог бы просто так отпустить тебя к Сехуну. — Он для меня ничего не значит, — не делай меня виноватым. Я чувствую себя ужасно. — Именно поэтому ты бросил меня? Наверное, ты помнишь, как я плакал тогда? Я молил тебя остаться со мной. Я был готов на все, лишь бы ты не уходил, но ты не думал о моих чувствах. Я все еще люблю тебя, знал бы ты, как невыносимо это осознавать. — Прости, — ты опустил взгляд, а я до крови закусил губу, — я оставил тебя. Я никогда не смогу простить себя за это. Я поддался глупой страсти, позволил себя обмануть, поступился твоей любовью. Я ужасный человек. Ужасный человек, который безумно любит тебя. — Этих слов я ждал всё это время. Это всё, что мне было нужно, и я хочу ухватиться за них, как за спасательный круг, но… — Я все это время ждал тебя, — я опускаюсь на колени и кристаллики слез, оставляя мокрые следы на моих щеках, прячутся за воротом свитшота, — но почему сейчас я не могу принять тебя? — жалобно бросаю на тебя взгляд, в надежде увидеть ответ в твоих глазах.       Я не хочу, чтобы ты видел меня настолько жалким ещё раз. Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? Вместо этого ты продолжаешь ранить меня своими словами. Я никогда не забуду тот вечер, когда ты назвал меня шлюхой и ушел. Думаю, ты действительно был счастлив избавившись от меня. Так почему сейчас ты говоришь, что сожалеешь? Наглая ложь. Тебе мало моих слез? Любишь смотреть насколько я жалок рядом с тобой? Ты слишком жесток. — Тогда я действительно думал, что ты предал меня, — ты подошел ко мне и опустился рядом, — я хотел, чтобы ты почувствовал, как больно было мне, — твои руки легли мне на щеки и приподняли мое лицо. — Ты такой придурок, Пак ЧанЁль, — я зажмурил глаза и поджал губы, — так почему я никак не могу разлюбить тебя?! — срываясь на крик, я попытался сбросить твои руки, но ты схватил мои плечи и прижал к своей груди. — Я тоже пытался разлюбить тебя, Бэн Бэкхён, — шептал ты мне в шею, слушая прерывистые всхлипы, — но чем сильнее я пытался, тем больше понимал, что я никогда не смогу этого сделать. Ты единственный, кто делает меня действительно счастливым, — я уже совсем перестал сопротивляться и внимательно вслушивался в твои слова. Я опять тону. Окончательно и бесповоротно. Больше я не мог сказать ни слова. Как бы ни пытался, получались лишь всхлипы и отрывистые звуки. — Прошу, — ты приподнимаешь за подбородок мое заплаканное лицо и немного приближаешься, обжигая мои губы своим дыханием, — дай мне последний шанс. Я обещаю, ты будешь счастлив, — влажными губами ты прикасаешься к моим и увлекаешь в нежный практически невесомый поцелуй. Это было так страстно, но в то же время ты, словно боясь причинить мне боль, не позволял себе лишнего.       Как же я скучал по тебе: по сладости твоих губ, по нежности твоих рук. Это сводило меня с ума. Твой язык скользнул к уголку губ, что заставило меня издать приглушенный стон, а руки, обхватывающие мою талию, спустились ниже. Мягкими поцелуями ты спускаешься к выпирающим ключицам, оставляя ярко-красные следы. Ты все еще осторожничаешь, но мне нужно больше страсти. Я окончательно забываюсь, когда твои руки проникают под ткань толстовки и пальцы начинают вырисовывают понятные только тебе узоры. Подхватывая меня под бедра, ты жестом приказываешь обнять тебя. Возобновляя наш поцелуй уже стоя на ногах, ты проводишь своим языком по моей верхней десне, вызывая у меня громкий стон, который на этот раз не останется незамеченным тобой. Ты нежно улыбаешься, углубляя поцелуй. У нас уже нет сил даже дойти до дивана в гостиной и ты опускаешь меня на стол, попутно избавляя от единственного предмета одежды. — Ты все так же прекрасен, — констатируешь, осматривая каждый сантиметр моего обнаженного тела. Облокотившись на твердую поверхность, ты нависаешь надо мной, всматриваясь в затуманенные глаза и медленно переводя взгляд на приоткрытый рот. Жадно облизавшись, проникаешь внутрь языком, проводя им по небу и ряду зубов. Я неуверенно отвечаю и стону в поцелуй, когда твои пальцы задевают бусинки сосков, обрисовывая их ореол. — Всё такой же чувствительный, — ухмылка на твоем лице следует за моим очередным протяжным стоном. Твой язык ласкает затвердевшие соски, то и дело покусывая их. Когда ты руками опускаешься вдоль живота и задеваешь возбужденный член, я выгибаюсь от пробежавших по спине мурашек. Ты снимаешь с себя свитер, оголяя торс и вновь возвращаешься к моим губам, начиная медленно массировать мой член правой рукой. Мои пальцы уже вовсю гуляют по твоей накаченной груди и широкой спине, иногда немного царапая грубоватую кожу. Я беру твою руку и обвожу языком каждый пальчик, наблюдая за твоей реакцией. Ты лишь довольно улыбаешься. Когда ты одним пальцем начинаешь массировать колечко мышц, губы застывают в немом стоне, а глаза невольно закрываются от нахлынувшего удовольствия. Достав из кармана джинс маленький тюбик со смазкой, ты медленно и аккуратно начинаешь растягивать меня, одновременно продолжая блуждать языком по молочной коже. Потерявшись в очередной дозе экстаза, я задеваю кружку, которая летит на пол и разлетается на множество мелких осколков. — Я так скучал, — буквально рычишь мне на ухо, когда головка твоего члена касается моей промежности. Ты резко входишь до самого основания, издавая хриплый, сливающийся с моим громким и мелодичным стон. Как же я хотел ощутить тебя в себе. Медленно двигаясь, ты смотришь мне в глаза, ожидая согласия на дальнейшие действия. И когда я тянусь за поцелуем, томно прикрыв глаза, ты жадно сминаешь мои ягодицы и начинаешь сильнее вдалбливать меня в твердую поверхность стола. Обхватив тебя ногами за талию, я приподнимаюсь и обнимая твою шею, вырываю еще один поцелуй. Когда я начинаю подмахивать тебе бедрами в такт, ты довольно улыбаешься и облизываешься. Я уже давно не сдерживаю стоны, которые звучат в унисон с хлюпающими звуками и твоим утробным рычанием. Почувствовав приближение разрядки я прильнул к твоей шее и простонал: —Чанни… Ты кончил через несколько толчков после меня и довольно улыбнувшись подарил мне очередной поцелуй. Измазанные в моей собственной сперме мы обнимались на холодной кухне. Немного отдышавшись, ты приподнял меня за бедра и направился в ванную комнату. Включив душ, ты занес меня во внутрь и прикрыл дверь. — Наклонись немного, — скомандовал ты, как только мои ноги коснулись пола. — Зачем было кончать в меня? — я не спешил выполнять твой приказ, а лишь немного нахмурился. — И это первое, что я слышу после секса? Неужели после четырехмесячного воздержания я стал так плох, — ты ухмыльнулся, смахивая промокшую челку с красивого лица. — Не настолько хорош, чтобы я простил тебя, Мистер Пак ЧанЁль, — мои руки легли тебе на плечи, а ты обвил своими мою талию. — Я еще заслужу твоего прощения, Бэн Бэкхён, — ты посмотрел мне в глаза, даря свою фирменную улыбку, которую я так обожаю, — я обещаю, — ты наклонился и чмокнул меня в мокрый носик. — Я люблю тебя, ЧанЁль, — я приподнялся на носочках, — мой Чанни, — и поцеловал пухлые губы, чувствуя как по внутренней стороне бедра стекает вязкая жидкость. Пусть я ошибаюсь. Даже если ты вновь предашь меня и сделаешь мне больно, мне будет плевать на это пока я люблю тебя, Пак ЧанЁль.