2.
11 августа 2015 г., 19:19
Похоже, я вчера заснул. На часах уже давно за двенадцать, а за окном кипит жизнь. Я не закрыл окно ночью, да и спал без одеяла, неудивительно что чувствую себя неважно.
Поднимая с пола телефон, я вспоминаю вчерашний разговор и по телу, россыпью миллионов небольших бугорков, появляются мурашки.
Плетусь в ванную, занося по пути бокал и бутылку вина на кухню. В зеркале вижу припухшее от слез и алкоголя лицо. Хорошо, что сегодня я взял выходной и никто не увидит этот ужас.
Я принял душ и накинул на голое тело толстовку, которая была мне настолько велика, что рукава приходилось закатывать практически вдвое. Я не планировал выходить сегодня из дома, поэтому не видел смысла одеваться.
Заваривая себе кофе, я разогрел позавчерашний рис, который готовил Кёнсу. Этот парень часто приходит ко мне, и думаю, он действительно заботится о моем состоянии.
Я живу довольно богато. У меня есть престижная работа, обеспеченные друзья, квартира в одном из самых дорогих районов Сеула и красная иномарка. А Кёнсу наоборот не совсем повезло в этом плане. Его парень — Ким Чонин, работает ассистентом профессора на полставки, а сам Дио, как его часто называют друзья, преподает в музыкальной школе в классе пения. Он никогда ни на что не жалуется и всегда говорит, что он счастливее всех, когда рядом с ним любимый.
Я завидую ему. Даже когда ты был рядом, я не переставал восхищаться их любовью и идеальными взаимоотношениями.
Когда Кёнсу узнал, что ты изменил мне, он приезжал каждый день после работы, готовил мне ужин и рассказывал о своем дне, стараясь не задевать тему отношений с Чонином, а сам Кай даже стал жаловаться на отсутствие секса из-за позднего прихода домой. Он всегда хотел, чтобы я был счастлив, и я действительно люблю его как самого родного мне человека.
На улице третий день шел дождь и мне ужасно надоел этот унылый пейзаж. Я задернул шторы, взял ноутбук и, заварив кружку кофе, сел за кухонный стол и зашел в фейсбук. В правом углу экрана загорелся индикатор, оповещая о трех новых сообщениях.
<До Кёнсу. 01:36. «"Как ты, Бэкки?">
<До Кёнсу. 2:13. «Все в порядке? «>
<Пак ЧанЁль. 12:17. «Позвони, когда проснешься.">
Черт, и чего ты добиваешься? Я должен позвонить? Я хочу услышать твой голос, но я боюсь потеряться. Опять утонуть в твоих сладких словах и снова пожалеть.
Я набираю вчерашний номер и слушая гудки все больше начинаю сомневаться в своих действиях.
— Ты все-таки позвонил, — отвечает мне хрипловатый голос на том конце провода.
— Попросил меня, — отвечаю совершенно спокойно.
— Не говори таким голосом. Ты кажешься таким безразличным, — слышу, как ты тяжело дышишь и делаешь затяжку.
— С каких пор ты куришь? — спрашиваю я, стараясь отвлечься от темы.
— Я сделал первую затяжку, когда ушел из нашего дома, — «нашего». Слишком громко и больно это прозвучало.
— Теперь это только мой дом, — ты хоть что-нибудь чувствуешь, когда я говорю это?
— Ты не ждешь меня? — ты явно забываешься. Не хочу больше слышать это.
— Тебя ждет Сехун, — бросаю в ответ я и сбрасываю вызов.
Все еще больно. Но плакать больше нет сил. Теперь остается только в очередной раз постараться забыть тебя. И плевать, что у меня никогда этого не получится.
Звонок в дверь. Черт. Кто это может быть? На мне одна толстовка и одеваться времени тоже нет.
Подкрадываюсь к двери и смотрю в глазок. Пак ЧанЁль. Ты самый жестокий в мире человек.
— Я знаю, что ты там, Бэкки, — говоришь ты, еще раз нажимая на звонок.
— Не называй меня так, ЧанЁль, — вырвалось у меня.
— Открой дверь, я хочу поговорить, — твой голос звучит напряженно и немного тревожно.
— Я не хочу тебя слушать, — я говорил, что могу простить тебя. Но сейчас, когда ты так близко, я понимаю, что все еще не готов к этому.
— Открой эту чертову дверь, прошу, — ЧанЁль повысил голос. Ты делал это крайне редко и это действительно почти заставило повернуть защелку.
— Я не могу этого сделать, — почему-то опять хотелось заплакать.
— Черт, — ты ударил кулаком по двери, — Бэн Бэкхен, открой мне дверь, мать твою!
