Девятнадцать с половиной

Вот же стерва рыжая! Встречался с ней год почти, браслет золотой подарил, зубную щетку её рядом со своей терпел, с мамашей чиканутой познакомился и называл уважительно, Лариса Павловна, а не Крыса Падловна, как эта мать-перемать того заслуживала. И вот Светуся моя вдруг заявляет, что встретила любовь всей своей жизни. Один вопрос: я тогда кто? Наивно полагал, что эта гадина любила меня, ведь полы в квартире хреново, но мыла, яйца горелые жарила, минет, пусть и травмоопасный, делала. Единственное, на что никак не соглашалась, так это на распечатку задницы, говорит: "Грязно, больно и вообще, этим только педики занимаются!" Переубеждал как мог, включил любимую видюху с Бонни Роттен в главной роли, вздрочнул даже, а Светке хоть бы хны! Посмотрела беспристрастно, под конец нос сморщила, обозвала мою обожаемую Бонни шлюшкой и продолжила пилить свои длиннющие ногти, даже на мой вытащенный из труселей член не повелась! А теперь мне приходится мириться с этим вопиющим фактом: меня кинула баба! С этой мыслью не так-то просто смириться, и пусть опыт в любовных делах не слишком богатый, всего двадцать лет все-таки, но меня еще никто не бросал, даже королева школы Лилька, с которой я мутил в выпускном классе. Я, конечно, не сразу смирился с таким положением дел и на следующий день поперся к Светке, надеясь, что неумная бабенка одумалась, но меня ждал боольшоой такой сюрприз! Вместо Светки дверь мне отворил двухметровый негр, улыбается белозубо, руку свою лопатовидную протягивает и гундосит: — Май нейм из Нтанда! — Чё нда? — с опаской протягиваю руку большому чернокожему, я-то парень средних стандартов, с таким негрищем явно тягаться не смогу. — Нтанда, — повторяет и все лыбится, — бойфренд, Сьеветта, — тычет пальцем в свою широкую грудь. — Ты бойфренд Светы? — это что ж, она, зараза такая, меня на негра променяла? Вспомни, как говорится, гов... человека, он и появится. — Гена, что ты здесь делаешь? Мы же все обсудили, — поправляет свои рыжие волосы, ведьма, обращает свой взор на Нтанду (или Нтанда?), кое-как на ломаном английском говорит, чтобы он подождал ее в комнате, целует его толстые губы. Негр оказался послушным, кивнул бритой головой и удалился. — Светусь, вот только не говори, что этот нда любовь всей твоей жизни? — Не нда, а Нтанда, его имя переводится как звезда! И да, это именно он, я его люблю. — Да за что любить-то? Вы даже общаться не можете нормально, жестами, что ли? — Это не важно, есть другое, что мне в нем ну очень нравится. Ген, только не заставляй меня это говорить вслух. — Нет, ты уж скажи, чем эта африканская звИзда лучше меня, может, хоть пойму причину твоей внезапной любви. — Гена! Мы расстались, смирись, — губы поджала, но я просто так не отступлюсь. — Светуся, мы год почти вместе были, ты должна сказать причину! — Должна, говоришь? — глаза прищурила, она всегда так делает, когда гадость совершить собирается, — ну, так слушай: у Нтанда член двадцать шесть сантиметров, вот! — я непроизвольно развел руки, пытаясь прикинуть размер этого агрегата. — А куда тебе его пихать, балбесина? У меня, между прочим, тоже двадцать сантиметров! — Девятнадцать с половиной! — Я еще расту, может, у меня больше, чем у Нтанды вырастет! — Ген, я же не хотела говорить, ты сам меня вынудил, а теперь давай, иди домой, останемся друзьями и все такое, — встряхнула своими рыжими патлами и зашла в комнату, но я успел напоследок оставить веское словцо: — Вот ни в жизнь тебе больше не видать мои девятнадцать с половиной, Сьеветта! — передразнил негра-разлучника. Вышел из общаги злой, как тысяча чертей, проклял напоследок Светку-каналью, пожелал, чтоб этот негр развел её на анальный секс, дабы поняла глупая девица, что лучше моих почти двадцати нет на белом свете!