Девятнадцать с половиной

Иду, бубню, забиваю большой негритянский на всех тех, кто косится в мою сторону, хочу побыстрее добраться до дома и, как полагается в таких случаях, внедрить сорокаградусной и забыться в своей печали. Но не тут-то было, какой-то болван дергает меня за рукав и пытается что-то сказать: — Скажите, пожалуйста, как... — дослушивать не стал и рявкнул на это недоразумение: — Сгинь, иначе изнасилую! — Хорошо, я согласен, — спокойно так отвечает на угрозу. Не понял? Обращаю свой взор на этого камикадзе, тьфу ты блин! Рыжий! Правда, не оранжевый, как Светка-изменщица, а какой-то тёмно-медный, что ли, с почти черными зенками, смотрит снизу вверх на меня, ничё не боится. — На что согласен, дурень? Изнасилую, говорю, если не отвалишь! — Совсем не обязательно применять насилие, можно пообщаться, познакомиться поближе и тогда занятие любовью принесет удовольствие обоим. — Так, рыжий, отвали от меня, я не в настроении шутить, — пошел прочь от придурочного. — Погодите, можно задать вам вопрос? — бросился вдогонку паренёк. — Как вы относитесь к секс-меньшинствам? — я аж притормозил. — К педикам, что ли? — К геям, — поправил мой сленг и потопал рядом. — Слушай, мне как-то похер на них, кому что нравится, — я реально впервые задумался на эту тему и понял, что никакого фу-фу-фу в их адрес сказать не хочу, — знаешь, им даже в чем-то везет, вот моя бывшая никак не хотела мне в зад давать, а у педиков другого выхода нет, вернее, другого входа, — не удержался и хихикнул, — стоп. Ты почему спрашиваешь об этом? — Провожу соц.опрос среди молодежи, и ваш голос был тридцатым. — А нафига сдался такой опрос? — Ну, раз вы толерантный молодой человек, то могу и рассказать: мой бывший говорил, что наша молодежь поголовно отрицательно относится к геям, и стеснялся даже самым близким друзьям признаться, что сам такой, но мой опрос показал, что более тридцати процентов не имеют ничего против. — То есть ты — педик? — Гей. — И ты трахаешься в жопу? — Занимаюсь любовью. — А негр у тебя был в любовниках? — почему-то именно этот вопрос стал интересен. — Да вы что! У меня был только один партнер, он обычный парень, — говоря это, рыжий заперся за мной в автобус и присел рядом. — Угу, — сделал я умозаключение, что мне как-то пофиг, гей не гей, парень как парень, только и правда немного педиковатый: штанишки в облипочку, сережка зеленая в ухе виднеется, плечики узкие и сам какой-то мелкий, но приятный, да. О чем я сейчас подумал? — Меня Слава зовут, а вас? — Гена, и хватит уже выкать, я ж не пенсионер, мне всего двадцать. — А мне восемнадцать. — А у меня девятнадцать с половиной, — решил я приколоться. — А у меня почти восемнадцать, но я еще расту, — и тут же зажал рот ладошкой. Бабка, сидевшая позади нас, скрипучим голосом заявила: "Срам, в автобусе свистульками меряются!", я засмеялся, Слава покраснел, люди начали вытягивать шеи, дабы посмотреть на "свистульки". Благо, уже подъехали к моей остановке. Выхожу, а рыжий, как так и надо, следом топает. — Вот послушай, Славик, ты куда сейчас прешься? — Как куда, к тебе, — заявил, как само собой разумеющееся. — На фига? — Познакомиться поближе, а то как-то я не хочу, чтоб меня незнакомец насиловал, — и ведь говорит на полном серьезе, думает, куплюсь. — Ок, — решил подыграть, потому что, ясен пень, стебется мелкий, — пошли тогда. Я даже в какой-то степени рад, что встретил этого паренька, даже Светка со своим какаду или пандой, как его там... ушли на второй план. Сейчас заделаю рыжего своим собутыльником и все будет нормуль. Так-с, паспорт с собой, не мелочился и взял сразу литр огненной, буду Славика спаивать, ему восемнадцать, можно уже. За небольшой срач в квартире я не переживал, накопилось немного: грязная посуда, да не убранная постель, все-таки совсем недавно змея-Светуся со мной проживала, худо-бедно, да убиралась. И Славка оказался молодцом, пока я менял некомфортные джинсы на любимые треники, тот уже протер стол и помыл часть посуды, хороший парень, однако, хозяйственный. — Славка, харе там шуршать, а то прям как женушка, — ага, а я муженек, уселся, да жду, пока мне накатить можно будет. — Сейчас, Ген, чуть-чуть осталось, — всё домыл, мойдодыр доморощенный, залез в мой холодильник, из шпротов и огурцов забабахал бутеры, я и не знал, что так можно, яблочко порезал, прелесть, а не парень! Я в это время разлил по стопкам и продолжил наблюдать за передвижениями рыжего, вот приятно смотреть, как ловко он все делает, не то что Светка, та как стряпать начинала, будь то хоть яйцо сварить, вечно всю кухню засрет, а у Славика все чисто да складно выходит. — Извини, привычка, люблю, чтоб вокруг порядок был, так даже дышать легче, — присел, наконец, за стол Славик. — Это тебе спасибо, я не то, чтобы совсем засранец, но на меня тоску наводит каждодневная уборка. Выпьем? — Да, за знакомство. Чокнулись, выпили, еще по одной, разговор пошел легче. Я нажаловался на Светку и двадцатишестисантиметрового негра, Славик сказал, что у негра дофига и он бы с таким никогда и ни в жизнь, рассказал про своего этого бывшего парня. Я, с пьяных глаз, рассудил, что парень дурак, а Славка красивый, хоть и рыжий. — Ген, ты меня извини, пожалуйста, но я еще кое-что должен тебе рассказать. — Что? — выпили-то всего по три рюмки, а уже признания поперли. — В общем, Светка моя сестра, у нас отец один, — я аж протрезвел. — Да ладно? — единственное, что я мог вымолвить. — Я сам с ней несколько лет не виделся, мы жили в другом городе, а когда мне исполнилось восемнадцать, я переехал сюда, поступил, и мы начали общаться с сестрой. Именно у нее на фотках я впервые тебя увидел, ты мне сразу понравился, у тебя глаза очень красивые, такие зеленые, хоть сам и брюнет, и родинка над губой — это так сексуально. Я как фотку увидел, сразу понял, что попал, и дико завидовал Свете, что у нее есть такой парень, — честно? Я просто охреневал над этим монологом, но охреневать начал рано, так как следующее действие меня чуть не парализовало, — если будет неприятно, оттолкни. Подходит, опускается на корточки, задирает майку и гладит мою грудь. Я в шоке, но не скрою, приятно, как человек, никогда ранее не задумывающийся о таком виде отношений, дезориентирован, но слушаю в первую очередь чувства: мне не противно, а даже интересно, до какой степени этот парень может дойти. Целует живот, мое дыхание учащается, ни одна девушка не дарила такие нежные прикосновения. Пальцами продолжает играть с моими сосками, проводит руками вниз, через ткань ощупывает член. О, да, невероятно, но он стоит, прикосновения рук рыжика быстро привели его в бодрое положение. Сам стягиваю майку, это рефлекс, не иначе! А Славик, отбросив в сторону стеснение, обнажает мою плоть. Он же не всерьез, правда? Он же не собирается взять его в рот? На этом нить моих мыслей оборвалась, так как рыжик совершил диверсию, и захватил сразу половину моего члена в плен своего до жути приятного рта. Это непередаваемо: он ласкал мой орган с таким рвением, что я боялся наспускать парню в рот раньше времени, несравнимо с тем облизыванием, что дарила мне Светуся. Сладко, горячо, на грани, мой рот извергает лишь междометия, не в силах вымолвить что-то вразумительное. — Насиловать меня будешь? — оторвавшись от приятнейшего действия, вопрошает Славик и не перестает водить губами по члену. "Жрать тебя буду", — хочется ответить нахаленку, который обратил меня вдруг в голубую веру. Не привык я противиться своим желаниям, отсюда и последствия, отвечаю, как думаю и как желаю: — Буду, только пошли в комнату. Со сгорающим от желания членом наперевес, тащусь в комнату, держа за руку Славика. Бухаюсь на кровать, тут же вспоминаю о том, что надо активничать, подскакиваю и валю парня, что так опрометчиво согласился на "насилие". Смотрю на него, такого тонкого, звонкого, рыжего, и на все готового: губы облизывает, попой крутит, мыкает, пытается стянуть с себя футболку. Что мне футболка? Я стаскиваю с него штаны вместе с трусами, на миг удивился, обнаружив член, н-да, забылся чуток, но почему-то присутствие данного органа меня не сильно смутило. Вот, оказывается, почему я так любил видео с Бонни, там всегда много членов, это был знак! Потрогал, все нормально, член — как член, ровный, аккуратный, почти восемнадцать сантиметров, ага. В рот брать пока не готов, и так много сегодня экспериментов, просто поглаживаю, смотрю на рыжика, а он глаза выпучил и сказать что-то пытается. — Что не так? — интересуюсь, ведь реально собираюсь переспать с ним. — Гена, — прикрыл на миг глаза, — ты можешь меня поцеловать? — А это обязательно? — засомневался я. — Нет, но мне бы этого хотелось. Хотя, что я теряю? Почему бы и нет, все-таки эти губы делали такой минет, что и поцеловать их не грех. Прикасаюсь осторожно, боясь словить неприятные ощущения, но тут же впадаю в водоворот пьянящей нежности, и так хорош этот поцелуй, что не хочется разводить ненужные нюни, в стиле "Я охрененный, блядь, натурал!". Но долго не продержался, так как прилив крови в определенном месте давал о себе знать. — Слава, я могу, ну, насиловать тебя? — чё-то я не то сморозил... — Можешь, Ген, только надо презерватив, у меня в джинсах есть, и масло или крем какой. Быстренько достал презик из тумбочки, я тоже не пальцем деланный, такие вещи всегда под рукой, и припас крем для рук, надеюсь, подойдет. Раскатал резинку, а крем отдал рыжику, он лучше знает, как поступать. Смотрю на это чудо, что бесстыдно раскинуло ноги и пальцами разрабатывает себя, не выдержал, убрал его руку и, выдавив еще крема, уже своим руками начал трогать манящую меня попу. — Гена, давай уже, войди сам, — клянчил Славик, но я тертый калач, просек, что мелкий от чего-то кайфует, и, прежде чем осуществить свою мечту и поиметь попку, попытался запомнить, от каких именно движений балдеет рыжик. Еще раз нафигачив крем на пальцы, растер его между ягодиц парня, прошелся по своему стояку. Волнительно, но тревога приятна, выпитые сто пятьдесят грамм придают смелости, но не притупляют ощущения. Вхожу медленно, стараюсь запомнить каждый момент, но не могу, теряюсь в блаженстве, что настигает меня, так горячо, тесно, двигаюсь не спеша, боясь упустить хоть долю сладкого томления. А Славка так стонет, что невозможно остаться равнодушным, ускоряю темп, невпопад целую его лицо, вбираю звуки, которые выдает мой рыжик, и испытываю ошеломительный оргазм, что заставляет буквально рухнуть на моего партнера. Но мелкий оказался силен, резко спихнул мою тушку и, передернув несколько раз, оросил свое плоское пузико спермой. — Славка, из-за тебя, рыжего-бесстыжего, я педиком стал, — поглаживаю медные волосенки и ни хрена ни о чем не жалею. — Генка, если б ты знал, как я мечтал о твоих девятнадцати с половиной, — мурлыкнул мне в шею негодник, — я очень счастлив. "И я счастлив", — подумал, но не сказал, негоже так быстро сдаваться, я ж натурал, хотя, наверное, уже бывший...