Реальность.

От лица Мартины.

Следующие три дня тянутся для меня, как вечность. Кажется, будто я погибаю несколько раз на дню. Я настолько было истощена морально, что, приходя домой, я просто падала на кровать, а дальше пустота. Я не помнила, в какой момент закрывала глаза, а в какой засыпала.

Но каждое утро я встала в шесть, ровно за час до того, как просыпались мои сожители, чтобы уходить раньше и не слушать их каждодневные лекции: «А-ля, эти люди не для тебя» ещё и утром. Хватало и вечерних представлений. И, наверное, только из-за того, что около двух часов я шаталась по полупустым улицам, наслаждалась природой и в полной мере вдыхала свежего воздуха, я не сошла с ума. Это был маленький перерыв между первой, у меня дома, и второй войной, дома у Бланко. Ведь в эти дни такое ощущение, будто он сорвался с цепи. Только я вступала на порог их дома начинались выпады в мою сторону и постоянные крики, несколько раз мы даже подрались, и я его покусала. И всё это было из-за разговора с Факундо, честно, знала бы раньше выгнала его к чертям собачьим, ведь важнее для меня было сохранить нормальные отношения с Хорхе, но в конечно счёте, мы пришли с ним к выводу, что я - любопытная стерва, без которой ему бы было жить легче.       Сейчас мне кажется, что меня всё утомляет, и не важно, как много я спала, или как много выпила кофе, или как долго лежала, — что-то внутри меня сдалось.       Моя душа устала. Да ещё и Диего, который каким-то образом решил проводить со мной целые вечера, итого: через два дня я уже хочу его повесить. Мне становится настолько дурно, что я пытаюсь найти выход, по сути, которого нет. Эмми в депрессии уже несколько дней, и я не могу ей помочь. Но кажется уже легче, только вот всё равно что-то не то. Черт, я впервые в своей жизни хочу убивать. У меня уже даже есть список потенциальных жертв:       Хорхе       Диего И это лишь главные его предводители. И всё это лишь для того, чтобы сейчас идти за руку с разъяренным Бланко и подбрасывать спички в огонь. Да, на удивление, сегодня я проснулась в бодром распоряжении духа. Я злила его и мне чертовски сильно нравилась его реакция. Сейчас, мы, возможно, совершаем главную ошибку в своей жизни, но почему-то мне не хочется отступать, может быть, я просто надеюсь, что это закончиться. Мы начинаем подходить к большому стеклянному офису, по сути, нам всего лишь нужно подложить кое-какие бумаги, но почему-то именно сейчас начинают подкашиваться ноги. В конце концов, мы оставим тысячи людей без работы, и мне как-то не по себе. Стискиваю руку Хорхе сильнее, и он, слава Богу, никак на это не реагирует, но шарахается от первого же шороха в нашу сторону. — Что? Трусишь? — усмехаюсь и отпускаю его руку, поправляя слегка спавшую с плеча кофту, и одергиваю платье. — Блять, Штоссель, иди молча! Сама-то вон как меня за руку схватила, — пытается перевернуть он, а я густо краснею. Становится стыдно, ведь я сама пытаюсь скрыть весь свой страх и гнев, на саму себя. Я вынуждена поступить отвратительно. — Ну да, вот только руки то у тебя потные, — огрызаюсь, а он рычит и хватает меня за руку, таща в здание. Мы проходим стеклянную дверь, и люди таращатся на нас, а мне приходится, чуть ли не бежать за ним. Он злиться, но на кого? — Мокрая курица, притормози, — шепчу, пытаясь выбраться из хватки, но меня резко прижимают к стене, возле какой-то двери. Он долго смотрит мне в глаза, а потом шумно выдыхает, и я слышу скрежет двери, а потом он запихивает меня в маленькую коморку, запирая дверь изнутри — Ты, маленькая заноза в заднице! Сколько можно подстебывать меня?! Неужели не знаешь, что хоть иногда нужно прикусывать свой дерзкий язычок! Я хотел остаться нормальным человеком, хоть на некоторое время, но я трахну тебя прямо здесь и сейчас! — вылупляю глаза, Хорхе делает пару шагов в мою сторону, а я отступаю назад, вжимаясь в какой-то стол. Парень идёт медленно, и я вижу перемену в его глазах, они потемнели. — Ты такая несносная, но такая желанная, — уже шепчет он, подходя ближе, останавливаясь в паре сантиметров, сердце начинает колотиться так, будто сейчас разорвет грудную клетку. Его руки становятся по обе стороны от меня, а я даже не решаюсь посмотреть ему в глаза, чувствую как алеют щёки, — Что мне с тобой делать, детка? — хрипит он, и я чувствую горячее дыхание на своей шее. А затем краткие поцелуи, которые перестают в нечто большее, он начинает покусывать, посасывать кожу и тут же зализывать то место, его руки ложатся на мою талию и сильнее притягивают к нему. Не могу сопротивляться, начинаю рвано дышать и задыхаться, мои руки ложатся ему на плечи, шатен усиливает пыл, его губы медленно перебираются к скулам и ищут мои губы, как только мы сплетаемся в нежном поцелуе, он подхватывает меня под ягодицы и усаживает на стол, сильнее стискивая бедра, я обвиваю его шею руками и ничуть не отстаю в уже страстном поцелуе, — Я хочу тебя, — рычит он, отстраняясь и снова припадая губами к моей шее, кофта предательски сползает с моего плеча, открывая доступ парню, которым он сразу же пользуется, перебираю его шелковистые волосы, прикрываю глаза и откидываю голову, с губ срывается первый стон, Хорхе усмехается, я чувствую это. Не знаю что со мной происходит, но мой разум полностью задурманен, лишь отдаюсь таким сладким и желанным прикосновения. Только, когда Хорхе начинает поднимать руки по моим бедрам, для меня доходит суть всего происходящего. — Нет, — шепчу, выставляя перед собой руки, пытаясь его оттолкнуть, — Хорхе, пожалуйста, не нужно, — голос дрожит, и я принимаю больше усилий, чтобы отпихнуть его. Наконец, он отстраняется, а мои глаза уже на мокром месте, шатен не понимающие смотрит на меня, — Не нужно, — я спрыгиваю со стола и поправляю кофту, — Я хочу быть обычной девушкой, рассчитывающей на сказку, а не на быстрый перепихон в кладовой, — шмыгаю носом и хочу выйти, но Бланко перехватывает мою руку, по телу проходит дрожь. — Подожди, так ты…ты, — он мнется и бегает глазами по комнате. — Да, Хорхе, я девственница, ты это пытаешься сказать? — выбираюсь из его хватки, — Пошли, нужно сделать дело и сваливать, — отмыкаю дверь и выхожу отсюда, смотрю по сторонам и вижу мужчину с маленьким мальчиком, лет шести. Они чего-то напряженно ждут, а потом из кабинета выходит женщина со счастливой улыбкой и со слезами на глазах. — Не уволили, — шепчет она, и вся её семья обнимает её, меня пробирает ступор. Чувствую прикосновение на пояснице, по телу пробегает заряд лёгкого тока, прям такой, когда Хорхе оставлял грязные поцелуи на моей шее, правда, немного незначительнее. — Пойдём отсюда, — он берёт меня за руку и переплетает наши пальцы, смотрю на него непонимающе, мы поменялись местами. — Артуру скажу, что нас вышвырнула охрана, мы не оставим этих людей без работы, — чувствую гордость за него, а самой до чертиков приятно, что он не каменный, и у него тоже есть хоть какие-то чувства. Домой мы идём в полной тишине, Хорхе легонько обнимает меня за плечи, и я, как никогда, чувствую себя спокойно и защищено, с человеком, которого не хотела терпеть, я чувствую себя более комфортной, чем с кем-либо другим. Мы понимаем друга, например, сейчас нам каждому нужно помолчать о чём-то своём.       Казалось, что эти три дня были для меня пыткой, и наступил конец, ведь я готова была сдаться. Я готова была разрушить всё, что у меня появилось. Но именно сегодня я окончательно убедилась в истинности фразы: конец — это только начало. Всё было спокойно, но спокойно это не есть хорошо.       А ведь должно быть так, что в конце концов все будет хорошо. Если все еще не хорошо, то это еще не конец. Хорхе открывает дверь в дом и пропускает меня вперёд, я вижу на диване Эмми и Стефани, пожалуй, она единственная, кого я совершенно не хотела видеть и даже знать, она была такой единственной. Хорхе нежно обнял меня за талию и уткнулся носом мне в висок, невесомый поцелуй. — Если хочешь, иди, отдохни, малыш, — отрицательно киваю, обнимая его ответ. — Хорошо, — его губы накрывают мои, отвечаю на нежный, едва ощутимый поцелуй. Когда поцелуй заканчивается, мы стоим молча, а шатен прислоняется своим лбом к моему, а потом на его лице возникает привычная ухмылка, — Это ещё не конец, малыш, — он целует меня в щеку и уходит, снова чувствую румянец на щеках и невольно улыбаюсь. На душе становится так тепло. Что-то изменилось сегодня, я чувствую это. Сажусь на диван и обнимаю Эмми, даже не слушая о чём тараторит Стеф, мне достаточно того, что Эмма обнимает меня.       Перемены неизбежны, и пора принять это.