Реальность.

От лица Мартины. Утром просыпаюсь от того, что чувствую как приятная россыпь мурашек, пробегает по моему телу. Я открываю глаза и теперь на все сто процентов чувствую, что Бланко касается поцелуями моего обнаженного плеча. Улыбаюсь, вновь закрывая глаза, растворяясь в этих ощущениях, слышу смех Хорхе, и он сильнее прижимается ко мне. — Доброе утро, малыш, — его губы касаются моей щеки, добираясь до губ, сминая их, вновь полностью подчиняя меня своей воле, и сейчас я не могу больше сопротивляться, я полностью в его власти. — Хочешь, сходи душ, а я пока приготовлю завтрак, и обязательно надень мою рубашку, хочу увидеть, как она смотрится на тебе, детка, — он целует меня в лоб и встаёт с кровати, для себя отмечаю, что у него прекрасное настроение и самый наилучший настрой. Мне нравилось такое начало, этого утра. Ещё несколько минут я валяюсь в кровати, просто уткнувшись носом в подушку, вкушая запах одеколона Хорхе, вся кровать была словно пропитана им. Я упивалась и, кажется, на некоторое время выпадала из реальности, сильнее прижимая к себе одеяло. Но, собравшись с мыслями и силами, которые у меня успели восстановиться, я откинула одеяло, и приняла сидячие положение, шея немного затекла, но это не сравниться с тем, что я испытала прошлой ночью. Это было что-то незабываемое, словно, кроме нас, никого не было в этом мире, только я и Хорхе. Я бы хотела продлить этот момент хоть на немного. Поднимаюсь на ноги и накрываю кровать одеялом, замечая несколько пятен на простыне, но особо не придаю им значения. Прохожу к шкафу шатена и бесцеремонно открываю его, выбирая рубашку. Всё находится в идеальном состоянии, удивительно. Останавливаю свой выбор на голубой и поднимаю с пола нижнее бельё и только потом бегу в ванну, где замираю возле зеркала. На шее, ключице и плечах красуются бордовые отметины, провожу по ним рукой, немного жжет, но это терпимо. Прикрываю глаза, проводя рукой невидимую линию от шеи до пупка, и вздрагиваю, вспоминая как это делал Хорхе. Обнимаю себя за плечи, полностью отдавшись воспоминаниям. Он был так осторожен, передо мной был словно другой человек, но нет, это был всё тот,же самый Бланко, но теперь я знала точно. Я не протяну долго, я уже влюблена в него, что будет дальше? Забираясь под горячие струйки воды, которые слегка обжигают мою кожу, вспоминаю, как Хорхе терзал мои губы, как покусывал и оттягивал нижнюю губу, и насколько властно притягивал моё тело к себе. Я чувствовала это так, будто переживаю это именно сейчас, но я не могла, ни на секунду перестать думать об этом. Когда я спускаюсь вниз в одной рубашке, да нижнем белье, Хорхе уже ест. Его взор поднимается на меня лишь на пару секунд, чтобы осмотреть с ног до головы, а потом снова возвращается к трапезе. Я сажусь напротив, где поставлена точно такая же тарелка, и я чувствую перемену в настроении парня, и это не сулит ничего хорошего. Похоже, я слишком долго принимала душ. Мы едим в полной тише, я беспомощно свожу колени под столом и впихиваю в себя довольно-таки вкусный завтрак, однако кушать совершенно не хочется. Я вожу вилкой по тарелке и опираю голову на левую руку, боясь начать разговор первой, боюсь услышать суровую правду, поэтому сильнее вжимаюсь в стул. — Нужно поговорить, — стальным голосом произносит Хорхе, и я вздрагиваю, чуть не свалившись со стула. — Осторожней, — подмечает он, а я стараюсь не выдать своего волнения окончательно и лишь вопросительно смотрю на него, когда он откладывает вилку,.— Я прекрасно знаю, что у тебя есть парень, и я не говорю, что вам нужно прекратить с ним ваши отношения, мне важно другое, — я прочищаю горло, уже становится страшно. — Я хочу, чтобы ты трахалась только со мной. В тебе меня интересует лишь твоё невинное тело, которое я хочу совратить, — мгновение, и сердце разлетается на тысячу осколков, а слёзы подступают к глазам, я откладываю вилку и замираю, — Усекла? — То есть сейчас ты предлагаешь стать мне твоей персональной шлюхой? — выплевываю, понимая насколько мне, становится этот человек противен, он воспользовался мной и ничего больше, для него нет ничего Святого, а я на слишком многое рассчитывала. — Да, — парень пожимает плечами, а я горько усмехаюсь и киваю, медленно вставая из-за стола, стараясь не упасть, всё тело трясет, кажется, что меня сейчас переехали чем-то тяжёлым, — Ты куда? — Подальше от тебя, — шепчу, разворачиваясь и встречаясь с озадаченным взглядом, — Какой же ты подонок, для тебя нет ничего стоящего, ты лишь играешь людьми, которые совершенно ничего для тебя не значат, хренов кукловод! Я никогда не стану шлюхой, эта ночь — ошибка, которую я больше не совершу, — он молчит, а я поднимаюсь наверх, стаскивая с себя его рубашку. Я думала, что он скажет мне, что это просто ничего не значит, что это маленькая слабость, а он просто увидел во мне дешевую девку. Я захожу в комнату Эмми, не хочу больше возвращаться в его апартаменты, с этого дня все мысли и воспоминания о нём под строжайшим запретом. Я натягиваю лёгкое платье и какую-то вязаную кофту, которая намного больше, чем сама Эмма. Завязываю волосы в хвост, обуваюсь, и, схватив свою сумку, выхожу из комнаты, сдерживая поток своих слез, я не собираюсь показывать насколько ранили меня его слова. По закону подлости именно в этот момент зеленоглазый поднимается по лестнице, и наши взгляды встречаются. В его глазах я вижу боль и отчаяние? Выдыхаю, пытаясь осознать, что это всё мои иллюзии и уверено, прохожу мимо, лишь на секунду задерживаясь. — С этого дня мы просто знакомые, Бланко, — слова даются с трудом, и я тут же покидаю дом, даже не дожидаясь его ответа, захлопываю дверь и поспешно прикрываю рот рукой, чтобы он не услышал моих воплей. Прислоняюсь своим затылком к холодной двери и скольжу по ней вниз. Сил больше нет. Он уничтожил меня изнутри. Минуты тянутся, словно бесконечность, пока я пытаюсь подавить свои беспомощные возгласы, мне становится настолько больно, что я даже понять не могу как это объяснить. Франциско всегда мне говорил, что однажды я встречу человека, с которым захочу проводить каждую минуту, но он никогда не предупреждал, что это уничтожит меня, как личность. Кажется, я потеряна, я чувствую лишь опустошение и я не уверена, что когда-нибудь смогу заполнить этот вакуум чем-нибудь существенным, он на долгое время так и останется пустым. Собравшись с духом, я кое-как поднимаюсь с холодного кафеля и дрожащими руками достаю телефон из сумки, мне не нравится, что я затеяла, но сейчас это единственный выход, мне нужно забыться. Набираю номер и отхожу от дома, куда обязана буду вернуться, не ради него, ради Эммы. — Алло? — я слышу скрежет на заднем фоне и немного морщусь, — Мартина, что-то случилось? — более обеспокоенно спрашивает Диего, после моего затянувшегося молчания, хотя, если честно, я даже не знаю что сказать. — Привет, — выдыхаю, сильнее укутываясь в кофту, — Я просто соскучилась, Диего, не знаю, но мне нужно было это сказать, прости, я отвлекла тебя, — хочу отключиться, я уже пожалела о своём решении, не уверена, что именно брюнет сможет помочь в решении данной проблемы. — Нет, Тини, ты не отвлекла, я тоже соскучился, может, увидимся сегодня? Через минут двадцать, в парке? Ты как? — прикрываю глаза, сдерживая слёзы отчаяния, и улыбаюсь уголками губ. — Конечно, я за, до встречи в парке, — отключаюсь и прячу телефон, идти домой бессмысленно, поэтому бреду прямо туда, «проветривая свою голову». Ветер усиливается, и я обнимаю себя руками, чувствую себя брошенной, но ведь Диего не самый плохой вариант, мы были вместе и до появления Хорхе. Брюнет поддерживал меня, с ним связаны разные сладкие моменты, которые навсегда оставили отпечаток в моей памяти. Я не знаю, почему меня потянуло именно к Бланко, его загадочность или может быть, то что он порой не ведёт себя как сопливый мальчишка, но это не меняет того, что он лицемер. Я совершила ошибку, лишь бы не поздно её было исправлять. Спустя некоторое время я подхожу к парку, Диего уже стоит там, не знаю, но что-то щелкает в моей голове, и я бегу его обнимать, сначала он теряется на несколько секунд, а потом подхватывает меня и начинает кружить, как маленькую девочку. Наконец, ставит меня на землю, и крепко обнимает, увы, я не чувствую той лёгкости, которой должна, но чувствую себя более спокойней. Почти весь оставшиеся день мы изображаем счастливую пару, держимся за руки, парень даже несколько раз прижимает меня к себе, в попытке поцеловать, и для него они увенчаются успехом. Мы разговаривали спокойно, как раньше, и я чувствовала некую теплоту с его стороны, и мне начинало нравиться это. В конце концов, он доводит меня до дома, где на крыльце впивается в мои губы жадным поцелуем, намекая на большее, но я поспешно отстраняюсь, и оставляю его без ответа.

Дома, на меня сваливаются все воспоминания о Хорхе, которые я так активно подавляла днем, я беспомощно падаю на кровать, поддаваясь рыданиям. Как бы мне хорошо не было с Диего, он никогда не сможет заменить Бланко. Но с этого дня мысли об этом человеке под строжайшим запретом.

***

От лица Хорхе. Когда Мартина выходит, я захожу в свою комнату и поднимаю её вещи. Я ненавижу себя, становится противно лишь от собственного отражения в зеркале. Трель телефона добирается до моих слуховых рецепторов, и это единственное, что останавливает меня от разгрома собственного дома. — Бланко, — сжимаю телефон в руке, — Не знал, не знал. Разбить сердце маленькой девочке, но сначала воспользоваться её хрупким телом, ты хуже, чем я о тебе думал. Так мило было наблюдать, как она в истерике скатилась по двери твоего дома. — Нервы на пределе, я напрягаю скулы, а кровь так и бурлит в венах, я готов убить его прямо сейчас. Сначала он звонит мне и желает нам счастья, говоря о том, что Мартина никогда не будет в безопасности рядом со мной, а сейчас просто злорадствует. – Что? Совсем ничего не чувствуешь? — Ничего, — шиплю, а он усмехается и отключается. Дальше я мало понимал, что происходило. В отголосках моего сознания я слышал грохот, звуки, как разбитое стекло ударяется об пол. Я чувствовал сплошную ярость, которая захватила меня, я испытывал ярость на самого себя. Мартина стала для меня воздухом, необходимой мне возможностью выбраться из всего этого дерьма, но я потерял её. Это единственный способ обезопасить её. Я должен, но я больше не проживу без неё. А она теперь вовек будет ненавидеть меня. В себя прихожу уже внизу, и осматриваю весь хаос, который успел навести, руки в крови, а я просто сижу по середине, чувствуя как соленая жидкость скатывается по щекам. Я никогда не плакал, до этого дня, но это было настолько сильное чувство, что я не мог остановиться. Проходит ещё немного времени, эмоции прекращаются, и я просто сижу, изучая одну и ту же точку. Кровь всё ещё сачиться из раны, и скатывается на пол, в доме настолько тихо, что я слышу, как капля разбивается о паркет. Вот оно — моё вечное одиночество. — Хорхе? Хорхе, что произошло? — в дом входит Эмма и подлетает ко мне, совсем не остерегаясь, стекла, дурочка.— Что с тобой, это связано с Тини? — она обнимает меня, и становится так приятно, прижимаю её к себе и горько усмехаюсь, сдавленно кивая. — Я люблю её.