Реальность.

От лица Мартины. После того, как Хорхе говорит о том, что он дома, я слышу действующие на нервы гудки и моментально срываюсь с места, что-то пробурчав ребятам нечленораздельно. Волнение и страх захватили мой разум, и даже глоток свежего воздуха не смог помочь мне прийти в норму, сердце билось с бешеной скоростью, хотя к уже родному мне дому я шла достаточно умеренным шагом, лишь изредка срываясь на бег. По голосу парня было практически ничего не понять, и это было самое страшное, я пыталась понять что же могло произойти, что я так срочно нужна ему, но мысли в голове бесконечно путались, поэтому я остановилась и сделала глубокий вдох, мне осталось дойти немного, нет смысла строить свои невероятные теории, поэтому более или менее успокоившись, а точнее убедив себя в этом, я пошла дальше. На улице уже начинало темнеть, и я совсем не разбирала дороги, поэтому несколько кварталов решила просто пробежать, поддаваясь инстинктам. Я ведь знала дорогу к дому Бланко очень хорошо, да и только придурок не запомнит свой каждодневный маршрут. Подбежав к нужной калитке, я резко остановилась, переводя дыхание и сгибаясь по полам. Было немного жутко от того, что через несколько минут я узнаю причину своих волнений и страхов, узнаю то, что произошло с этим зеленоглазым парнем за то время, что мы не были вместе. Передо мной вот-вот появится готовый ответ, и, если честно, я боялась его увидеть, я боялась того, что там может быть что-то безумное, как раз в стиле Артура, и это может хоть как-то навредить Хорхе. Мне было совершенно наплевать на то, что речь могла идти обо мне, единственное, чего я желаю больше всего так это, чтобы шатен был в порядке, однако я ничем не смогу помочь, даже если узнаю, что этому никогда не бывать. Приоткрыв калитку, которая предательски скрипнула, я медленными шагами пошла к двери, пытаясь чувствовать себя чуть более уверенно, но ничего не получалось, я никак не могла унять собственную дрожь, а когда дверь оказалась незапертой, то готова была провалится на этом же месте, да, мне было страшно, но я не собиралась убегать, хотя бы потому, что рано или поздно это всё равно нагонит меня. Медленно переступив порог, я прислушалась, в доме стояла гробовая тишина, может он вышел подышать? Неуверенно я направилась в глубь, неосознанно прижимая руки к груди, было всё равно закрылась ли за мной дверь, но по едва слышному хлопку, я смела предположить, что ветер позаботился об этом за меня. Только сейчас замечаю, что всё это время сжимала в руке телефон, странно. Я пробираюсь в гостиную и застываю в пороге. На диване сидит Хорхе, его голова опущена, а руки легонько ерошат его волосы, плечи приподнимаются каждые несколько секунд, с ним, вроде, всё нормально, и это уже хорошо. Парень даже не замечает меня, на цыпочках я подхожу к нему и медленно кладу свою правую ладонь к нему на плечо, отчего он резко вздрагивает и больно перехватывает мою руку. — Ай, это всего лишь я, — корчу недовольную рожицу, но тут же мне становится стыдно, когда я смотрю в его глаза, которые застилает пелена слёз, внутри сразу же что-то болезненно сжимается, что произошло с моим мальчиком? Хватка ослабевает, и он аккуратно тянет меня на себя, отчего я усаживаюсь прямо к нему на колени, он холодный, это ужасно. Обнимаю его плечи и ощущаю, как он ближе притягивает меня к себе, утыкаясь носом мне в шею, а спустя пару секунд я чувствую что-то жгучее и влажное на коже, он плачет, а меня охватывает ужас, я никогда ведь раньше не видела, чтобы он плакал, однако я вовремя спохватываюсь и обнимаю его, нежно поглаживая по голове. Он открылся мне по-настоящему. И я не собираюсь осуждать его, ведь слёзы — это не признак слабости, а того, что в человеке есть душа. Я не знаю сколько проходит времени, пока Хорхе прижимает меня к себе настолько сильно, что мне кажется, будто он считает, что я растаю, я неустанно ерошу его волосы, иногда слегка оттягивая пряди и шепча о том, что всё будет хорошо. Вздрагиваю, когда ощущаю первый поцелуй на своей шее, видимо, ему уже лучше, но я не спешу отстранятся, может быть, сейчас нам совершенно не нужны слова. Хватка становится сильнее, а поцелуи требовательнее, не выдерживаю и откидываю голову назад, испуская стон. Сейчас я сделаю для него всё, лишь бы он почувствовал себя лучше. Наклоняю голову, и наши губы оказываются на одном уровне, чем зеленоглазый и пользуется, накрывая мои податливые губы своими и сразу пробираясь языком в рот. Стону сквозь поцелуй, давая волю своим рукам, которые спускаются по спине Бланко и останавливаются у него на талии, где я бессовестно комкаю рубашку, чуть потянув ткань на себя. Вскоре лёгкие начинают гореть, и я отстраняюсь, слегка чмокнув его в губы, чувствуя, как руки Хорхе нашли край моей кофты, чуть задирая её вверх. — Спасибо, родная, — шепчет он мне на ухо, пока я прижимаюсь к его груди. — Никто не позволял мне плакать при себе, вечно напоминали о том, что я — парень и должен быть сильным, но никто из них не представлял насколько сильно можно заебаться. — Со мной можешь быть настоящим, родной, — отвечаю в тон ему, шёпотом, пробуя слово родной на вкус, и мне безумно нравится, провожу большими пальцами по его всё ещё влажным щекам и целую каждую ямочку, которые сейчас появились из-за лёгкой улыбки, чуть касаясь губ. Я должна расспросить о том, что произошло, я должна узнать, что случилось, но сейчас это кажется таким мелочным, нежными, едва ощутимыми поцелуями я покрываю его щёки и спускаюсь к шее, пока он пробирается холодными руками под кофту, от чего по телу сразу пробегают мурашки, сильнее сжимаю его плечи и провожу языком по выступающей жилке, отчего он стонет, а я вновь целую его губы, невольно ерзая на уже выступающем бугорке, как же быстро у него меняется настроение, но когда воздух заканчивается, он резко отстраняется, заглядывая мне в глаза. — Ты ведь хочешь знать, а я должен рассказать это тебе, малыш, — я слегка теряюсь, а потом киваю, чувствуя, как его руки выбираются из-под кофты и смыкаются в замок у меня на спине, — Артур уже всё решил и каждому в этом деле отведена своя роль, он никому не позволит сидеть в стороне или закопошится в бумажной работе, — недовольно хмурю брови, а шатен левой рукой собирает мои волосы и укладывает их на одну сторону, заправляя выбившиеся пряди за ухо, — Мне жаль, я знаю, как ты к этому относишься, но я не мог спорить с ним, — Хорхе замолкает, а я вспыхиваю, чуть отстраняясь от него, показывая тем самым, что он должен рассказать мне всё и немедленно, но, он словно специально, молчит, а взгляд его бегает по интерьеру комнаты. — Хорхе, пожалуйста, не молчи, — скулю, когда он наконец заглядывает мне в глаза, от напряжения становится уже трудно дышать. — Он предъявил каждому из нас ультиматум, — выдыхает парень, неосознанно сильнее стискивая меня в объятьях, от чего я охаю, он перекрывает мне любую возможность к кислороду, поэтому через пару минут начинаю откашливаться, и это работает, зеленоглазый понимает свою ошибку и уже нежнее прижимает меня к себе, но он по-прежнему чего-то недоговаривает, будто бы боится сказать это в слух, словно это какое-то заклятие, которое обретёт силу, только если его произнести, — Мой ультиматум состоял в том, чтобы убить тебя, — стальной голос рассекает тишину, а я громко сглатываю скорее от неожиданности, чем от удивления. — Тебе не стоит беспокоится об этом, я могу разобраться с этим сама, — пожимаю плечами, когда его глаза медленно расширяются, а хватка слабеет, кажется, пришло то самое время, когда необходимо всё выяснить, — Как ни крути ты не единственный для кого, по мнению Артура, я играю немаловажную роль, я прекрасно знаю, что и мои родители замешаны во всём этом только пока, увы, не знаю с какой стороны. Поэтому он не убьет меня, единственное, что он может сделать, так это покалечить, а это пережить можно, — шатен теряется, а я встаю с его колен, начиная на него злится, он слишком безрассуден, когда дело касается меня, — Тебе следует думать о своей заднице, Бланко, — бурчу, скрещивая руку на груди, — Кроме меня у тебя всё ещё есть семья, в отличие от меня. И ты как ни кто другой знаешь по какой причине, так почему же ни разу не сказал мне об этом? — получается слишком грубо и с неким укором, в моей голове это звучало далеко не так, поэтому я сразу же хочу извинится, сейчас не время для скандала, но он встает и подходит ко мне, перехватывая мои руки. — За это я должен извинится отдельно, но я считал, что пока ты остаёшься в неведении, то тем самым лучше для тебя, тебе стало легче от того, что ты узнала, что твои родители на самом деле не аморальные ублюдки? — отрицательно качаю головой, мне ведь действительно не стало легче, спектакль ведь продолжается, и если раньше я думала, что это реальность, то теперь мне приходится быть актрисой, — Вот видишь, а что насчёт спасения моей задницы, то она мне не нужна без тебя, — он целует костяшки моих рук, а я не могу отвести от него зачарованного взгляда, — Да, у меня есть семья, которой я дорожу, но они никогда не сделают меня настолько счастливым, как ты, поэтому всё, что касается тебя для меня стоит на первом месте, запомни это, Мартина. Я не позволю, чтобы даже один гребанный волосок упал с твоей головы, — я замираю, и кажется, сердце останавливается, он говорит это настолько властно, но одновременно нежно, что пробирает до мурашек, не успеваю опомнится, как он уже притягивает меня к себе, и его губы властно накрывают мои, ноги подкашиваются, и я готова упасть, но зеленоглазый подхватывает меня под ягодицы, когда его язык врывается в мой рот, я стараюсь отвечать с такой же прыткостью, страстью и желанием, но чуть не прикусываю его губу, когда он усаживается со мной на диван, отстраняясь и начиная покрывать горячими поцелуями открытые участки кожи, отчего я жадно хватаю ртом воздух, застывая, когда повернув голову, замечаю, как в гостиную входит его мать, и чуть ли не пулей, отскакиваю от Хорхе, едва ли устояв на ногах, чтобы не перевернуться об журнальный столик. О Боги, как же стыдно то. Сесилия останавливается у стены и ставит пакеты на пол, она удивлена, завидя меня здесь, да и заходящий в след за ней Серхио тоже не ожидал моего присутствия, точно, я ведь совсем забыла, что они платят мне за каждый день проведенный в их доме, соответственно с Эммой, конечно же, но сегодня Эммы не было дома, а значит, мне не следовало бы приходить. От этой мысли ёжусь, они ведь действительно платят мне, чего я бы очень хотела избежать, сейчас, как никогда, чувствую, что меня купили, и это ужасное чувство. — Тини, какими судьбами? — спрашивает женщина, натягивая улыбку, они не рады меня видеть, уверена, что она уже представляет, как будет откладывать мне деньги за этот день, но знала бы она, что всё до копейки ей уже вернулось, наша мини проверенная схема с Эми собственной разработки. — Разве Эми сегодня дома? — она выглядит слишком сдержанной и суровой, но потом выдыхает, — Прости, я напугала тебя, конечно же, мы рады тебя видеть, просто сейчас у нас нет денег, дабы заплатить тебе за лишние дни, — стою, как провинившийся ученик, переминаясь с ноги на ногу, у меня даже нет листочка, чтобы написать о том, что беспокоится не следует, в эту же секунду чувствую, как уже тёплая ладонь Хорхе накрывает мою, а второй рукой он обнимает меня за талию, становясь сзади, от такого жеста невольно расслабляюсь и выдыхаю, он со мной, уже великолепно. — Мама, ты слегка не поняла, сегодня Мартина здесь не в роли няни для Эммы, а в качестве моей девушки. — Хорхе прислонился чуть ближе ко мне, и едва ощутимым поцелуем дотронулся до щеки, но этого было больше, чем достаточно, чтобы румянец появился на щеке, а табун мурашек пробежал по коже, этот поворот был для меня весьма неожиданным, но, как мне кажется, его родители даже не удивились, лишь у отца слегка отвисла челюсть, но это было почти незаметно. — Дорогая, сколько там стоят те самые туфли, которые ты увидела два дня назад? — как-то обреченно спрашивает мужчина, смотря прямо на жену, мы с Хорхе остаемся в неведении, переглядываясь, — А вы, эх вы, молодежь, — он скрещивает руки и с долей азарта в глазах посматривает на нас, — Не могли ещё недельку держать стариков в неведении? Вот теперь напомните мне больше никогда не спорить с этой женщиной. — Ай, милый, ты говоришь так уже на протяжении тридцати восьми лет, и не было ещё ни разу, чтобы я проиграла, ты не учишься на ошибках, а я знала, что они расскажут нам на этой недели, — я невольно жмусь к Хорхе, понимая, что эта вовсе не было открытием для его родителей, и это обескураживает меня, неужели наши чувства друг к другу настолько заметны окружающим? — На самом деле, я думаю, что вы прекрасная пара, ребятки, я не знаю девушки лучше, которая могла бы покорить этого оболтуса, — зеленоглазый закатывает глаза, а я едва заметно хихикаю, напряжение мгновенно куда-то уходит, и я чувствую, как рука Хорхе перебирается с талии на живот, крепче прижимая меня к нему. Наверное, мы оба не ждали такой славной реакции от его родителей, но может пора им узнать ещё одну правду, я ведь не могу обманывать их вечность, да и слишком много лжи накопилось в моей жизни, кажется, скоро она погубит меня, поэтому я чувствую, что должна сделать хоть что-то. — Спасибо, — шепчу, но это звучит достаточно громко, все люди, которые находятся в комнате отчетливо слышат это и замирают на месте, вот теперь на лицах его родителей я действительно вижу удивление, отчего невольно начинаю дрожать, а не поторопилась ли я? — Это ещё одна новость, — улыбается шатен, — У Мартины есть явные успехи, она начала говорить, правда, достаточно тихо и редко, но это уже небывалый прогресс, — я с благодарностью смотрю на него, наверное, так выкрутится из всей этой глупой ситуации, в какую сама себя вовлекла, я бы не смогла точно. — Это чудесно, а теперь, думаю, нам не помешало бы приготовить ужин, и ты, Тини, остаёшься, это даже не обсуждается. Мы все вместе остаемся на кухне, только Серхио уходит в комнату, дабы разобраться с кое-какими бумагами, но его отсутствие замещает присутствие Хорхе, раньше у них всё было наоборот, но мне даже нравится такая перспектива. Мы готовим лазанью, Хорхе послушно следует инструкциям матери, а я спокойно нарезаю овощи, изредка чувствуя, как Хорхе обнимает меня сзади и целует в щёку, либо в шею. Сейчас даже забывается всё то, что приносит некоторые неудобства, ситуация с Артуром кажется не такой страшной, все проблемы, как никогда, кажутся решаемыми. Я даже не сразу замечаю, когда приходит Эмма и усаживается за стол, подпирая голову руками, она практически не говорит, лишь загадочно улыбается, а через какое-то время возвращается Серхио и помогает накрыть на стол, и я впервые за долгое время чувствую, что нахожусь в окружении семьи, хоть они и не моя настоящая семья, сейчас понимаю, насколько сильно я скучаю по своим настоящим родителям, от этого становится обидно и больно, где-то глубоко в душе, однако даже эти чувства растворяются, когда Хорхе обнимает меня, а я прижимаюсь к нему в ответ, пожалуй, во всём мире нет для меня людей роднее, чем они. — Триста пятьдесят шесть, — театрально вздыхает Эми, а я вопросительно смотрю на неё, всё же не выпуская Бланко из объятий, — Что? Столько раз этот засранец обнимал тебя и целовал, и это я высчитала общее число, — она спокойно пожимает плечами, пока я удивлённо уставилась на неё, за всё это время я ни разу не замечала её способности к математике. — Вот зачем ты так, Эмма, о таких вещах нужно говорить людям постепенно, она любит наблюдать и высчитывать, так что не удивляйся, Тини, а теперь все за стол, -зеленоглазый услужливо отодвинул передо мной стул, а после задвинул, усаживаясь рядом, а его мама начала раскладывать готовую лазанью по тарелкам. Эмма довольно потерла руки, а Серхио постелил салфетку себе на колени, перехватывая руку жены и целуя костяшки, это выглядит настолько мило, что даже невозможно описать словами, таких слов просто не найти. Когда начинается трапеза разговор только завязывается, Хорхе всё время шепчет мне какую-то несуразицу, а его рука по-хозяйски располагается у меня на колене и нежно поглаживает кожу, заставляя тысячи мурашек бегать по телу, кажется, это парень совершенно никого не стесняется, хотя ему и некого, а же боюсь показаться его родителям легкодоступной, однако всё ещё не могу собраться с мыслями, чтобы убрать его руку, которая убирается автоматически, когда ему на телефон приходит сообщение. Несмотря на то, что ужин проходит в дружелюбной атмосфере, я сразу же замечаю, как улыбка сходит с лица Хорхе, он сильнее сжимает вилку и с трудом проглатывает уже пережеванную пищу, с горечью смотря на меня, разворачивая мобильный.

«Завтра, в два, состоится званый обед. Ты и твоя сучка должны явится, или пеняй на себя, Бланко. Игра может начаться без предупреждения.»

Шокировано я посмотрела на Хорхе, такая перспектива устрашала и обескураживала одновременно. Аппетит сразу же пропал, а ассоциация реального мира вернулась в мою затуманенную голову. Страх за Хорхе вновь охватил меня, и я начала чувствовать себя не комфортно. Всё, что до этого было лишь каким-то глупым сценарием, только что перешло на новый уровень. — Простите, но мне уже нужно домой, — кое-как выговорила я, пытаясь сдержать слёзы, я не должна показывать себя слабой, — Всё было просто чудесно, спасибо, — встаю и сразу иду к выходу. — Я провожу её, — мгновенно говорит Хорхе, и нагоняет меня в коридоре, пока мои глаза застилает пелена слёз, я даже сама толком понять не могу, почему реагирую именно так, завидя это, он тут же целует меня, крепко прижимая к себе, и это, чёрт побери, помогает, — Мы справимся, малыш. Я захожу домой, в последний раз поцеловал Хорхе, обращая внимание на телефон, который уже в третий раз разрывается звонком от Мерседес, но я не очень хотела отвечать ей и терять драгоценные минуты время провождения с зеленоглазым, хоть всю дорогу мы и шли молча, держась за руки. Каждый думал о чём-то своём, нам нужно было побыть в тишине, главное — вместе. Я тихо пробралась в свою комнату, слыша как родители о чём-то тихо разговаривали в спальне, интересно, папа вновь, как по старому сценарию, будет спать сегодня в комнате для гостей? Захлопнув дверь, отвечаю на звонок, откидывая сумку куда-то в угол. — Наконец-то, Тини, я уж думала, что что-то случилось, мне необходимо посоветоваться, можешь говорить? — тараторит блондинка, а я устало сажусь на кровать, слишком много информации. — Да. — Помнишь, я рассказывала тебе про того парня, — мычу в ответ, — Так вот, мы встретились и выпили кофе, он удивительный, ах да, его зовут Руджеро, — распахиваю глаза и замираю, а сердце предательски пропускает пару ударов, я чувствую, что словно рассыпаюсь на части, я не могу потерять подругу из-за него или же, ради неё, он измениться? — Итак, он пригласил меня завтра на званый обед, а я даже не знаю, что одеть… Я перестаю слушать Мерседес, а проваливаюсь в какую-то бездну, слишком много людей, чертовски важных для меня, затянуты в это дерьмо. И всё это из-за меня, не выдерживаю и отбрасываю телефон в сторону, хватая подушку и прислоняя к лицу, безжалостно крича в неё, не щадя горло, однако это не помогает, я слишком устала. Устала от того, что не могу помочь тем, кого люблю.

***

От лица Автора. Ровно в два часа дня красивая пара подходила к крыльцу шикарного дома. Девушка, облаченная в длинное чёрное платье, подчёркивающие зону декольте, с открытой спиной, крепко держала за талию своего спутника, стараясь не выдавать своего жутко сильного волнения, что у неё, собственно, великолепно получалось. Мартина напоминала стерву, которую не волнует ничего, кроме неё самой и человека, которого шёл рядом с ней. Это был зеленоглазый парень в элегантном чёрном костюме с красным галстуком. Волнистые волосы Штоссель были собраны сзади, лишь несколько передних прядей спадали на лицо. Макияж был неброским, однако производил должный эффект. Волосы Хорхе были зачёсаны на верх, а на лице играла притворная белоснежная улыбка. Он ещё раз взглянул на Мартину прежде, чем позвонить в звонок. Им открыл парень в строгом костюме, и, пользуясь своим служебным положением, разглядел Мартину с ног до головы, отчего зеленоглазый грозно взглянул на него, притягивая девушку ближе к себе, показывая своё превосходство. — Мартина Штоссель и Хорхе Бланко, — как-то небрежно бросил он, дабы этот парень проверил их имена в списке. — Отлично, проходите, — он послушно отошёл в сторону, пропуская пару внутрь, подбирая собственные слюни, когда провожал Штоссель взглядом. Она была слишком великолепна в этом одеянии. Все парни, находившееся в помещении не смогли оставить её без внимания, возможно, каждый задался вопросом о том, где Бланко откопал её. Лишь двое мужчин, находившихся в центре, сначала не удосужили пару вниманием. — Не понимаю, зачем устраивать такие грандиозные спектакли, дабы добиться своей цели, даже прихоти. — говорит статный мужчина, проводя рукой по бокалу. — В этом и есть сущность мужчины, Седрик, я готов устроить охоту, чтобы добиться желаемого, — мужчина в синем костюме сделал глоток из своего бокала с вином, разглядывая изящную фигуру девушки в чёрном платье, — Вот чем этот сопляк лучше меня? — Может быть тем, что он хотя бы не годится этой бедняжке в отцы? — буркнул собеседник Артура. — Какая разница на возраст? Я могу дать этой малышке всё, что она пожелает. А всё, что желаю я — это её, всегда. И я добьюсь эту девочку любой ценой. Поверь мне, ради неё я готов убивать. — в глазах его свернули молнии, он знал, что превратив её жизнь в ад, а потом вытащив из этого дерьма, он добьется её благодарности, внимания, а затем и любви, однако сейчас ему мешал лишь один человек, из-за которого всё кануло в бездну — Хорхе Бланко. И теперь началась новая игра, план «А» отвергнут, план «Б» активирован.