Реальность.

От лица Мартины. Удобней устраиваюсь в кресле, подминая под себя ноги и укутываясь в мягкий плед. Холодно. Ледяной ветер гуляет по большому пространству, стены которого облачены в белую плитку, но закрыть окно не могу, приходится свыкнуться с вечной мерзлотой, которая гуляет не только в помещении, где я нахожусь, но и внутри меня, вот уже добрых четыре месяца. Именно столько прошло с того дня, когда я в последний раз видела изумрудные глаза любимого. Начался последний учебный год, и многое, что изменилось. Я перестала быть девочкой, которая не говорит, я стала девочкой, которая избегает людей. Я практически не общалась с Мерседес, которая была счастлива вместе с Руджеро, всё свободное время игнорировала существование родителей, и даже так и не удосужилась сблизиться с Франциско, несмотря на все его попытки поговорить со мной. Я стала тенью, и даже думать не смела о том, что мне придется жить как-то дальше без шатена, сама такая мысль убивала меня. Ела я только по наставлению медсестёр больницы, где проводила всё своё время вне школы, изучая фарфоровую кожу парня, чья грудь равномерно вздымалась на протяжении всего этого бесконечного счёта времени. Мне с многим пришлось мириться, мириться с тем, что я не вижу его очаровательную улыбку, не слышу его голоса с хрипотцой, которая будоражила всё моё сознание. Мириться с тем, что он больше не целует меня и не притягивает к себе, как только ему вздумается, и понимать, что то наше признание в любви друг к другу было единственным, но эта мысль всегда грела моё сердце. Он любит меня, и именно из-за этого, даже, если захочу, я никогда не смогу оставить его. Без него потеряю себя. Пришлось привыкать к вечному холоду и противному писку аппарата, который свидетельствовал о том, что сердце парня действительно всё ещё бьётся, но я предпочитала слушать это сама, когда устраивалась возле него и аккуратно ложилась ему на грудь. Пришлось привыкнуть к тому, что он похож на ледяную глыбу, однако, если дотронуться до его кожи, она всё ещё теплая. Пришлось привыкнуть к тому, что он никак не реагирует на внешние раздражители и похож на спящую красавицу, вот только он борется за собственную жизнь вот уже на протяжении четвёртого месяца. К нему приходят ребята, его семья, но больше я не вижу той надежды в их глазах, которая была с самого начала, и это самое отвратительное. На самом деле, прошло ведь не так много времени, почему они не хотят больше верить, что он сможет? Что он справиться? Я не понимаю этого, хотя я знаю, что они думают, что я зря трачу время, просиживая здесь сутками, но я многому научилась. Терпению, понимаю и, конечно же, набралась знаний о медицине, и приняла решение, что хочу помогать людям. Спасать их жизни и давать их близким надежду. Набираю в легкие больше воздуха и смотрю на Хорхе, он — единственный, с кем я всё ещё говорю, разговаривая с эмоциями и улыбкой, не скрывая настоящих эмоций, слепо веря в том, что он слышит меня. Прикрываю глаза, и слышу, как скрепит дверь, открываю глаза и вижу брата, это второй раз, как он приходит сюда. Ему тяжело, он благодарен Бланко за то, что он спас мою жизнь, но увы не может сказать ему об этом, поэтому в прошлый раз я оставляла его наедине. Франциско молча сел возле Хорхе, но неожиданно обратился ко мне. — Тини, ты невероятно изменилась за всё то время, что мы не виделись, не общались, ты стала невероятной сильной, и я восхищаюсь тобой, ты, пожалуй, единственная, которая не утратила веру, что этот парень справится, да, в твоих глазах больше нет того огонька, но я вижу в них надежду, конфетка, — улыбаюсь и подхожу к нему, крепко обнимая, это действительно важно для меня, — Всё будет хорошо, — он обнимает меня и целует в макушку, однако мне не нравятся эти слова, так говорил Хорхе, а что теперь? Потом Франциско полдня рассказывает Хорхе про ребят и о том, как Артура упекли в психиатрическую клинку, конечно же, множество раз употребляя не нормативную лексику. А я слушаю это с легкой улыбкой на устах, всё же мне нравится, что я не одна похожа на сумасшедшую, которая разговаривает со спящим человеком. Когда Франциско уходит, я всё же закрываю окно, хоть от запаха лекарств не так то просто избавиться, и подхожу к тумбочке, где лежат четыре белоснежных листочка, их дали мне ребята, это черновики письма Хорхе ко мне. Хорхе знал с самого начала, что что-то может пойти не так, однако рассчитывал, что у него будет немного больше времени, беру бумаги в руки и усаживаюсь на стул, каждый четверг я перечитываю их в слух, это заменяет мне присутствие парня.

Мартина, любимая моя, мне так много нужно сказать к тебе, но, если честно, я не знаю с чего начать, возможно с того, что я впервые увидел тебя на фотографиях Франциско или с нашего первого поцелуя, который перевернул всю мою Вселенную, ты стала моей Вселенной. Я знаю, что те чувства, которые я испытываю к тебе погубят меня, но ничего не могу с собой поделать. Ты — самая яркая звезда в моем небосводе. Я не знаю ни одну девушку, которая сияла бы ярче, чем ты. Мне так много нужно тебе сказать…

На этом кусочек обрывается, а я поднимаю глаза на парня, тихо шепча. — Ты — мой космос в одно касание, Хорхе. Беру второй листок и несмело начинаю читать, пытаясь уже сдерживать слёзы, которые так и норовят скатиться по щекам.

Помнишь тот день, когда я отвел тебя в парк? Я хотел отвести тебя туда ещё раз, но осталось так мало времени. Я хотел сказать тебе там, как люблю тебя, Тини. А я чертовски сильно люблю тебя. Мне не хватало смелости сказать этого раньше. Мне нравилось проводить с тобой несчитанное количество времени, ощущать твоё хрупкое тело в своих руках, как ты дрожишь и тянешься за каждым мои поцелуем, хотя твои губы сводили меня с ума. Конечно же, мне нравилось слушать твои потрясающие стоны мне на ухо и то, какое наслаждение я приносил тебе. Я никогда не говорил тебе этого, но самое лучшее, что я когда-либо знал это, то, что я смог стать твоим первым. Я помню наш поцелуй в кладовой, после которого я понял, что, если не возьму тебя добровольно, я сделаю это силой, потому что был одержим тобой. Но мне повезло много больше, когда я видел блеск в твоих глазах и очаровательную улыбку, которая была адресована мне, любимая. Помню каждый момент, когда ты прижималась ко мне, завлекая в крепкие объятья. Помню тот момент, когда вы пели с Эми в её комнате, и я наслаждался твоим голосом. Я болен тобой, детка…

— А я больна тобой, родной, кто придумает нам лекарство?

Как мне спастись от этого всепоглощающего чувства, Тини? Когда мы проводили ночи вместе я долго не спал, наслаждаясь твоей внеземной красотой, когда ты просыпалась, я не хотел отпускать тебя с кровати, для меня ты, словно спустилась с небес, и я не знаю, чем заслужил такую награду. Ты подарила мне надежду, надежду на возрождение. Ты не только моя путеводная звезда, ты — моя муза, моё вдохновение и моя страсть. Знаешь, если бы я мог загадать желание, которое обязательно исполнилось, оно бы гласило о том, чтобы ты всегда была рядом со мной. И я должен попросить у тебя прощение, малышка…

— Тебе не нужно просить прощение, милый, тебе просто нужно быть рядом со мной, — вытираю слезу и беру его за руку, принимаясь читать последний листочек.

Прости за то, что злил тебя, за то, что не рассказал тебе всей правды с самого начала. Прости, что многое таил от тебя, и что впутал в это дерьмо. Как бы я не старался оградить тебя от этого, у меня не вышло, и за это прости. Прости, что причинил тебе невероятное количество боли. Прости, что не мог вовремя исчезнуть из твоей жизни, я не смог. Не хватило сил. Прости, что не водил тебя на романтичные свидания, не носил на руках, и за то, что не свозил тебя в Рио-де-Жанейро, ведь знаю, как сильно ты мечтала об этом. Прости, что не повторял тебе на ухо, что бесконечно люблю тебя. Прости, что чертовски долго томил с признанием. Я люблю тебя, малыш…

— Я тоже люблю тебя, Хорхе, и знал бы ты насколько сильно, — заплаканными глазами смотрю на него, а потом крепче сжимаю его руку, — Пожалуйста, Бланко, вернись ко мне, я прошу тебя, — шепчу, но слышу, как звонит телефон и иду к креслу, на экране высвечивается номер Эммы, и только хочу взять трубку, но слышу моё имя ещё до этого, поэтому телефон со звонким гулом падает на пол, я разворачиваюсь, и мой взгляд карих глаз встречается с изумрудными глазами парня, сначала улыбаюсь, не смея даже двинуться с места, а потом зову врача прежде, чем подойти к любимому и взять его за руку. — Что? Что произошло? — тихо спрашивает, но я отрицательно машу головой. — Молчи, пока тебя не осмотрит врач. Проходит добрых пол часа, пока врач заключает о том, что все рефлексы в норме, и что завтра уже можно пробовать ходить, ведь рана уже затянулась, потом приходят все его родственники, и я просто выбираюсь в коридор за глотком воздуха, где медленно спускаюсь по спине, прикрывая рот, дабы не закричать. Я плачу и улыбаюсь, буря царит внутри меня, я не знаю, что мне делать. Я так долго этого ждала, и я счастлива. — Тини, он ждёт тебя, — Эмма касается моего плеча, и я вздрагиваю, утирая слёзы, медленно проходя в палату и замирая у двери, рассматривая, парня, который сидел на кровати, облокотившись об спинку. — Иди сюда, — тихо говорит, как я сразу вдаюсь в слёзы и иду к нему, улыбается, расставляя руки, и я с самым большим удовольствием устраиваюсь в его объятьях, — Не плачь, любимая, видишь, теперь же всё хорошо, — киваю, а он целует меня в макушку, потом в щёку, и я чувствую дрожь по телу, которую не чувствовала так давно. — Я так скучала по тебе, я люблю тебя, Хорхе, — сильнее жмусь к нему, пока он гладит мою спину. — Я знаю, родная, я тоже люблю тебя. Через два месяца Хорхе уже крепко стоял на ногах и вернулся к нормальной жизни, отчего я перестала высыпаться по ночам, он исполнил своё обещание о том, что возьмёт меня в каждом уголке своего дома. Наши родители помирились и стали дружны, поэтому мы всё чаще и чаще проводили время вместе, упиваясь друг другом и навёрстывая то упущенное время. А так же у меня появился личный раб, который выполнял мою домашнюю работу. — Тини, блять, неужели тебе задали так много задач? — отрываю голову от книги и откусываю зеленое яблоко, кажется, меня раскусили. — Нет, мне просто было интересно, как долго ты будешь решать это, — выражение его лица меняется, и я спрыгиваю с кровати, тут же убегая от него, я знаю, чего он хочет. И когда он нагоняет меня в гостиной, даже не сопротивляюсь, сама впиваясь в столь желанные сладкие губы, чувствуя, как сильные руки парня спускаются с талии немного ниже, сжимая потом пятую точку. Следом наклоняясь к уху, обжигая дыханием кожу и соблазнительно шепча на ухо. — Ты же понимаешь, что я отшлёпаю тебя?

***

Прохладный ветер раздувает мои локоны, и я наблюдаю, как вечернее солнце скрывается за горизонтом, оставляя на небосводе за собой нежно-розовый след. Вздрагиваю, когда Хорхе подбирается ко мне со спины, убирая волосы на левую сторону и целуя открытый участок шеи. — Ты ещё не замерзла? — шепчет на ухо, пока его руки притягивают меня к нему непозволительно близко. — Нет, да и теперь ты меня греешь, родной, — поворачиваю голову и утыкаюсь носом ему в шею, — Спасибо, это лучший подарок на день рождения. После этого я вновь смотрю на улицы Рио-Де-Жанейро, осознавая, что сейчас нахожусь в своей реальности, нашей реальности. Что это не сказка, не мечты, а наше самое лучшее настоящее. Нам пришлось многое пережить, играть спектакли, встретить друг друга прежде, чем обрести реальный мир, который является лучшим воплощением наших иллюзий. Я бы не смогла достичь этого без Хорхе, без своего любимого, который всегда поддерживает меня. Он подарил мне сказку и космос в одно касание, так, что я безмерно счастлива. Я не знаю, что будет дальше, но мне не страшно смотреть в будущее. Я действительно благодарна за своё настоящее.

И это история моей реальности.