Реальность.

От лица Мартины. По спине прошёл холодок, и я сильнее укуталась в одеяло. А потом неуверенно открыла глаза, ощущая холод всем телом, но не от того, что в комнате открыто окно, через которое дует холодный ветер, который спокойно гуляет по комнате, а от того, что рядом не было нужного мне человека. Повернулась и внимательно осмотрела пустую противоположную сторону кровати. Мне было холодно не только физически, но и морально. Всё же я рассчитывала проснуться в его крепких и сильных объятьях, но, увы, мир — не фабрика по исполнению желаний. Поэтому с привкусом горечи во рту, я откинула одеяло и натянула любимую футболку парня, которая пахла его одеколоном, на несколько секунд ощутила, что вновь нахожусь в его руках, и лёгкая улыбка тронула уста. Босые ноги коснулись холодного паркета, а взор упал на стол, на котором были разбросаны разные бумаги, конечно же, я не смогла перебороть своё любопытство и медленными шагами подошла к столу. Это были не просто бумаги, а фотографии, мои фотографии. Костлявыми пальцами я провела по глянцевой бумаге, на этой фотографии мне всего двенадцать, кажется, именно в тот день Франциско в первый раз усадил меня на велосипед, и я разбила коленку. А здесь мне четырнадцать, и это моя первая школьная вечеринка, на которую меня отвозил Фран. А вот фотография с ранчо, за три дня до аварии, тогда я в последний раз сидела в седле. Он знал меня, Хорхе знал меня всё это время. Неужели я была лишь его целью? Или это нечто сильное, и этот парень, который в самом начале казался таким холодным камнем, всё время был заинтересованной мною? А что, если его план был лишь в том, чтобы влюбить меня в себя? Что же, тогда это у него получилось. Но я не могу гадать, думаю, со временем я всё узнаю. А сейчас данная находка оставляет лишь приятный отпечаток в моей душе. Босыми ногами семеню по паркету и спускаюсь вниз, где нахожу записку от парня, аккуратно беру в руки сложенный пополам белоснежный листочек, и карие глаза начинают бегать по идеально написанным строчкам.       «Мартина,

Прости, что не смог проснуться в твоих сладостных объятьях, но, увы, насколько бы сильно я не желал этого, не смог. Думаю, что мы обязательно наверстаем данное опушение. Хорошенько позавтракай, пожалуйста. И уйди из дома раньше двенадцати, боюсь, что могут нагрянуть люди Артура. Будь осторожна, малышка. Я потом тебе всё объясню и позвоню, как только освобожусь. Держи телефон рядом, иначе потом ты будешь наказана.

Твой Хорхе.»

Под конец строчки уже не такие идеальные, и я делаю вывод, что он спешил, но трогательная улыбка не сходит с моего лица, и я прижимаю этот листочек к себе, обращая внимание на время. Двадцать минут двенадцатого, у меня остается совсем мало времени. Открываю холодильник, прежде убрав письмо в рюкзак, который вчера так и остался на кухне. Выпиваю стакан молока, совершено не заботясь о том, что шатен может узнать, что я не позавтракала. А потом бегу в ванную, где провожу слишком мало времени, но этого хватает, чтобы вспомнить каждое прикосновение парня к нежной коже и заметить небольшие красные отметины, которые остаётся прикрыть только волосами. Выхожу из дома ровно в двенадцать, так и оставшись в футболке парня, укороченных светло-синих штанах и джинсовой жилетке с длинным рукавом, которую нахожу в шкафу у Эммы, и сейчас понимаю насколько сильно скучаю по этой девочке. Иду по асфальту, и слышу, как какая-то машина останавливается сзади меня, поворачиваю голову и замечаю собственную мать за рулем, тупо останавливаюсь и несколько раз моргаю, пытаясь понять, а не галлюцинация ли это. — Просто уже сядь в машину, Мартина, — жестко говорит она, и я повинуюсь, всё-таки мне интересно, что эта женщина вообще тут забыла, сажусь в машину и только сейчас достою телефон, там множество пропущенных звонков от мамы и одно сообщение от психолога, которое гласит о том, что сегодня сеанса не будет, — Домой нельзя, там люди Артура, они, кстати, так же поджидают тебя и у Оливии, куда этот урод водил тебя, что теперь этим тварям известно о тебе, — смотрю на неё непонимающим взглядом, урод? — Повторю, куда Хорхе водил тебя? Напиши мне немедленно. — Назовешь его ещё раз так, я не посмотрю, что ты едешь на скорости около восьмидесяти и выпрыгну из машины, — резво отвечаю, пока она резко давит на педаль тормоза и останавливается по середине дороги, благо она пустая. — Чего встала, езжай. И прекрати играть строгую мамочку, мама, я не уверена, что в машине, к которой ты не прикасалась три года, Артур может следить за нами, — скрещиваю руки на груди, когда машина медленно трогается с места. — Ты всё знаешь, — выдыхает она и больше не смотрит в мою сторону, — Так всё же, он привёл тебя в их компанию? Ты не знаешь, что это за человек, Мартина. — Это ты не знаешь его, и нет, не он. Позволь напомнить тебе, что всё это началось ещё до того, как я познакомилась с Хорхе. И никуда он меня не водил, разве что в психиатрическую клинику к мертвому брату, — я злюсь, и она чувствует это, но лишь крепче сжимает руль, давая возможность мне выговориться, кажется она догадывалась, что я играю этот спектакль вместе с ними, — Удивительно, что я узнала это именно от Хорхе, что мой родной брат жив. И Бланко, мама, делает как раз-таки всё, чтобы оградить меня от Артура, потому что сам на дух его не переносит. Я не знаю почему ты так к нему относишься, однако я с ним, мам, и я чувствую себя счастливой, и единственное, что мне нужно, чтобы он был со мной. — Ишь о семье совсем уже не думаешь, — фыркает она, заворачивая на коком-то неизвестном мне повороте. — Когда я говорю со мной, это значит вместе с моей семьей, — отвечаю более спокойно, — Куда мы едем? — В кафе, всё же, несмотря на твои глубокие познания, я должна тебе всё рассказать. Мы приезжаем в какое-то ветхое здание, у которого внутри стоит сказочная атмосфера. Садимся за какой-то столик, который расположен в темном углу, здесь совсем немного народу, что и добавляет этой очаровательности. — Что будешь кушать? — интересуется женщина, принимая из рук симпатичной официантки меню. — Ничего. — сухо отвечаю, осматриваясь по сторонам. — Поешь, думаю после сегодняшней ночи тебе необходимо поесть, — она смотрит на два заметных красных пятнышка, и я чувствую, как к щекам приливает румянец, и я прикрываю их волосами, — Скажи, ты действительно любишь его? — я лишь тихо киваю и всё же выбираю на завтрак спагетти. Но когда мама начинает свой рассказ аппетит медленно пропадает. Я узнаю, что Артур впервые появился в нашем доме, когда Франциско было двенадцать, мне тогда было четыре года, в тот день брат выиграл свои первые соревнования по боксу, мужчина был восхищен стойкость мальчика и позвал его в свою команду для продвижения по спортивной лестнице. И только спустя пять лет Фран рассказал, что на самом деле его учили убивать, и тогда для нашей семьи начался ад. От меня держали всё в секрете, однако родители вечно ругались по этому поводу. И пришло время, когда мой кровный родственник решил уйти оттуда, потому что на его руках было слишком много крови, даже тогда, когда Артур предпочитал бумажные способы, и вся наша семья боялась за меня, ибо мужчина всегда проявлял ко мне интерес. И тогда было принято решение о скоропостижной смерти Франциско, однако никто не знал, что занавес откроется именно в тот день. Артур заявился к нам и угрожал, что убьет меня, если моя жизнь не превратиться в ад. У меня больше не должно было быть той дружной семьи, в которой я росла, я должна была быть эмоционально сломленной девчонкой, которую потом он смог бы забрать в свои сети. Но всё пошло не так, когда у меня появились друзья, а потом я встретила Хорхе, и приходилось усиливать игру, за что мама очень сильно сожалеет, и признается, что всё это время, ей не хватало меня. Утираю слёзы, и только сейчас замечаю, что прошло уже около трёх часов, всё это время я внимательно слушала её и наблюдала, как менялись её эмоции, она говорила чистую правду, смотрю на телефон и замечаю около тридцати пропущенных от Хорхе. Вот дерьмо. Только хочу ему перезвонить, как тяжёлая дверь в кафе открывается, и входит Бланко собственной персоной; он очень зол. Встаю со стула и иду к нему, его выражение меняется, облегчение? Он притягивает меня к себе и завлекает в поцелуй, крепко стискивая в объятьях. — Почему, блять, Штоссель, ты хоть раз не можешь сделать так, как я просил? Ты хоть знаешь чего мне стоило найти тебя?! — утыкается носом мне в висок, вдыхая запах моих волос, молчу, не смея разрушить эту тишину, лишь утопаю в столь родных объятьях, — Артур написал, что у него очень важный для меня человек, и я испугался, что это ты. — Но погоди, если я здесь, то кто у него? — Бланко не успевает ответить, ему на телефон приходит новое сообщение.

"Убедился, что с твоей драгоценной Штоссель всё в порядке? Тогда милости прошу вас явится ко мне, ибо дорогая Эмма вас уже заждалась. И да, Бланко, Мартина должна быть с тобой, иначе Эмма будет мертва мгновенно, если я не увижу девушку."

Хорхе сильно сжимает в руке телефон, а меня застаёт оцепенение, тогда к нам подходит моя мать. — Что произошло? — Бланко смотрит на неё настороженно, — Моя дочь с тобой, значит, ты можешь мне доверять, парень, — он выдыхает и протягивает ей телефон, она внимательно читает текст, а потом смотрит только на меня, зная, что решение буду принимать я, и только я. — Я поеду, пока есть возможность спасти Эми, мы должны воспользоваться этой возможностью и бороться за неё, — в глазах матери читаю восхищение, а в глазах Хорхе — гордость. — Хорошо, мы с отцом приедем как только сможем, береги её, и где это место? — Опушка леса, она — единственная. Мы хотели поймать его там, но, кажется, он поймал нас.

***

Когда мы едем в машине, Хорхе не отпускает мою руку ни на секунду, он переживает, и я чувствую это, лишь подушечкой большого пальца поглаживая его костяшки, пытаясь хоть как-то успокоить его. Хотя у самой внутри ураган, мне страшно. Страшно за всех, кроме себя. Я боюсь, что с Эммой может что-то случиться, боюсь, что что-то может произойти и с Хорхе, на душе, словно кошки скребутся. Мне дурно, но я стараюсь не показывать этого. Главное, чтобы парень был спокоен настолько, насколько это возможно. Машина съехала с дороги, и я позволила себе на некоторое время просто наслаждаться видами природы. Нужно держать себя в тонусе, атмосфера итак слишком накопленная, нельзя позволить ей захватить себя. Рассматривая деревья, я обратила внимание на машины, которые удачно были спрятаны в кустах, и на людей, которые были возле, а самое главное — там был Франциско, увидя его, я сжала руку Бланко сильнее. — Это люди, про которых Артур не знает, что они со мной, и появление твоего брата для него тоже сюрприз, — лишь вздергиваю бровью, продолжая рассматривать людей, замечаю оружие, и осознание того, что всё слишком серьёзно прокрадывается в голову. Хорхе останавливает машину до поворота, который выведет нас прямо на Артура, — Пожалуйста, будь предельно осторожна, следи за каждым своим жестом и держись меня, хорошо, малыш? — киваю и молча тянусь к его губам, предпочитая поцелуй словам. Целую нежно, пытаясь передать все свои чувства к нему, всю любовь, он отвечал так же, а его левая рука добралась до моей шеи. Когда я отстранилась, он провёл большим пальцем по моей щеке, в его глазах была нежность и любовь? — Все будет хорошо, — киваю, а он медленно нажимает на педаль газа, когда сердце болезненно сжимается. Машина останавливается, и я вижу, как Артур стоит возле связанной Эммы, выхожу из машины, но жду Хорхе, который сразу же нагоняет меня, по бокам ещё кучка людей, и я больше, чем уверена, что все они на стороне моего парня. Идём за руку и останавливаемся далеко от них, наблюдая, как на лице мужчины застывает довольная ухмылка. — Какие люди, удивительно, что вы вместе. Скажи мне, Бланко, неужели, девушка, с которой официально ты знаком чуть больше трёх месяцев, стала для тебя важнее всех? Дотронулась до твоего сердца? — мужчина вздернул бровями, а Хорхе нахмурил брови, сильнее сжимая мою руку, — Вот сейчас и узнаем, выводите, — дверь машины открылась и оттуда выволокли двух людей, это оказались родители Хорхе, их заставили встать возле Эми, внутри все перевернулось, я сильнее сжала руку Хорхе, однако не посмела посмотреть на него, — Выбирай, Бланко, — он отпускает мою руку, и от неожиданности я распахиваю глаза, пытаясь сдержать слёзы, все же я не сильная, я — слабая, и мне страшно, — Кто тебе дороже? Девушка или семья? — проглатываю ком в горле и смотрю на зеленоглазого, он выглядит сосредоточенным, но я замечаю, что он делает шаг вперед, а его правая рука касается моей талии, заводя меня за широкую спину парня. — Ты ошибаешься, Артур, никто из них не умрёт сегодня. — раздается выстрел где-то слева, и один из людей, которые стоят за Артуром, взвыл от боли в руке, выстрел номер два, и один парень упал на землю, хватаясь за ногу. На лице Артура было удивление, — Неужели ты думал, что я пришёл один? — с вызовом в голосе спрашивает Хорхе, а я лишь кладу руки ему на плечи, смотря на происходящее, выглядывая из-за его спины. — Браво, ты очень сильно вырос, мой мальчик. Но опять-таки не правильный выбор, я знаю про весь ваш план, и эта жалкая кучка людей не сравниться с моими, — мы с Хорхе переглянулись, откуда Артур знает? Но все объясняет Гевин, который появляется за спиной мужчины, мразь. — Так что сейчас у меня к вам одна просьба, дорогие, — голос его повышается на несколько тонов, — Убить их, убить их всех! Мне кажется, никто не ожидал такого поворота, Хорхе развернулся ко мне, прикрывая от выстрелов, которые раздались с новой силой, я смогла заметить, как парни в джинсах, выступили против людей в костюмах, и количество всех людей явно превышало все ожидания. От каждого шума вздрагиваю, и мне становится не по себе. — Тини, иди в машину, ладно, все будет хорошо, — я смотрю в его изумрудный глаза, а потом через секунду он отпускает меня, и передо мной предстаёт побоище. Вглядываюсь в лица людей, которые полны злобы, смотрю в глаза Артура, на лице которого играет наслаждение. Наблюдаю, как один парень ударяет другого, здесь уже слишком много крови, а я не могу сдвинуться и с места, видя, как Хорхе даёт отпор. Встречаюсь со взглядом напуганной Эммы, она плачет, а её родители пытаются выпутаться. Понимаю, что все это началось с меня. Стоял выбор между мною и родителями Хорхе. Я бы не смогла позволить ему выбрать меня, если бы он предпочел так, и сейчас понимаю, что во всем это таится совершенно другой смысл, который скрыт ото всех. Я— бомба замедленного действия, и с сегодня прогремело моё фиаско. Собираю всю волю в кулак, чтобы подойти ближе к Артуру. Но перед моими ногами падает парень в джинсах и клетчаткой рубашке, отпрыгиваю назад, однако мысль о том, чтобы подойти к мужчине не покидает меня. Один шаг вперед, второй, и я иду сквозь эту толпу, останавливаясь достаточно близко, но на безопасном расстоянии, он рассматривает меня, а в его глазах горит огонь. — Что тебе нужно? Зачем ты это делаешь? — Месть. — спокойно отвечает мужчина, но я качаю головой, замечая, как всё действие останавливается. Хорхе, из губы которого маленькой струйкой стекает кровь, замирает, а потом медленно направляется к Артуру, он понял, чего я добивалась. — Неправда, скажи, что ты хочешь на самом деле, отвечай! — кричу, видя, как он злиться. — Тебя, я всегда хотел тебя, — рычит мужчина, а я распахиваю глаза и делаю два шага назад, тошнота поступает к горлу, но я не свожу с него своего взгляда, — Такую маленькую куклу, которая сразу стала объектом моих эротических фантазий, я хотел сделать тебя своей и подарить тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь, но ты выбрала этого сопляка, превращаясь в моих глазах в обычную шлюху, — с этими словами Хорхе, которому удалось подойти достаточно близко бьёт мужчину по лицу, и где-то сбоку я вновь слышу выстрелы, почти не ощущая, как горячие слёзы скатываются по щекам. Кто-то хватает меня за руку, и мы падаем на землю. Это Франциско, он прикрыл меня. — Иди в машину. И прежде, чем я помогу Хорхе, я должен знать, что моя сестра со мной, — говорит, смотря в мои глаза. — Я всегда с тобой, Франциско, — едва ощутимо целую его в щеку, он улыбается и потом встаёт, встаю следом и иду к машине, возможно, так будет лучше, если я подожду, ведь здесь больше я ничем помочь не могу, а видеть одержимого мною кретина, я больше не могу. Путь к машине мне перегораживает какой-то парень в костюме, выставив пистолет, но мгновенно появляется машина моих родителей, а Руджеро, успевший подобраться сзади, бьёт этого парня по голове. — В машине не безопасно, — он смотрит на моих родителей, — Если вы хотите спасти вашу дочь, то просто будьте с ней рядом, — после этого он растворяется в толпе, а я подхожу к отцу, он загораживает меня. Мне приходится смотреть на все это, я вижу, как молодые парни падают на землю. А я ничем не могу помочь. Родители прикрывают меня, и папе приходиться сделать несколько выстрелов, я не знаю, как смотрит на это Эми. И в какой-то момент вижу, что Артур падает на землю, а рядом с ним Руджеро, Хорхе и Франциско. — Послушайте, псы, если вы хотите спасти вашего главного, то поторопитесь, — все остановились, и родители отошли от меня, пытаясь помочь другим парням, конечно, все закончилось, ведь Артур упал, но, увы, это не значило, что он сдался. Я сделала шаг навстречу Хорхе, но краем глаза заметила, как Артур взял в руки пистолет. — Если она не достанется мне, то она не достанется никому, — выстрел, никто не успел сориентироваться, ни Франциско, ни родители, лишь Хорхе добрался до меня и прижал к себе, и я почувствовала, как в какой-то момент его руки сжались сильнее. Выстрел настиг его, он спас меня. Я смотрела в его глаза, а он еле стоял на ногах, сильнее обхватила его крепкие плечи, но это не спасло его от падения на землю. Мои руки коснулись его спины, и я увидела алую жидкость, слёзы скатывались по щекам, и я не видела никого, кроме него, крепка держав его за руку. — Малыш, все будет хорошо, — улыбается, а я пытаюсь просить его молчать, но не могу связать слов, он тянется к моему лицу и заправляет выбившиеся пряди за ухо, — Я люблю тебя, Мартина, и я должен это сказать, пожалуйста, пока ты не чувствуешь ко мне настолько сильного чувства, найди себе достойного парня, того, кто сделает тебя счастливой, пообещай мне, родная. — Нет, слышишь, я тоже люблю тебя, пожалуйста не оставляй меня, Хорхе. Ты не можешь меня оставить, я прошу тебя, — в его глазах застывают слёзы, ему больно, я вижу это, но все, что могу, лишь крепче держать его, он хочет сказать что-то ещё, но сил уже не хватает, изумрудные глаза медленно закрываются, к нам подбегает его семья, — Нет, Хорхе, я прошу тебя не оставляй нас, — слезно молю, но хватка его слабеет, и рука встречается с холодной землёй. Последнее, что помню отчётливо, как сильно прижимаюсь к его груди, прося не покидать меня, и шум сирен машины скорой помощи.