Реальность.

От лица Мартины. Я ковырялась в своей тарелке с омлетом уже достаточно долго, признать честно, есть я совершенно не хотела, но оставлять Эмму наедине с Руджеро, я не желала ещё больше, поэтому делала вид, что поедала завтрак. Я совсем не слушала парней, мне было всё равно, о чём говорят извращенец и мокрая курица, меня беспокоило лишь то, какой допрос я устрою Эмме, когда мы пойдём в её комнату. — Мартина, — я вздрогнула, услышав своё имя, и повернулась к обладателю голоса, им оказался Руджеро, почему я должна говорить с ним? Ах, да, я же утверждала, что я бревно, так что притворятся, немой было бы глупо, — А чем ты занимаешься? — я вздёрнула брови, этот вопрос прозвучал неожиданно, я потупила взор и уставилась на него, прокручивая вопрос в голове, — Ну, в смысле работаешь там, учишься? — Учусь, — спокойно ответила я, опуская взгляд, мне не хотелось говорить с ним, не хотелось слышать его голос, мне вообще не хотелось знать этого аморального типа, поэтому я продолжила говорить, лишь бы он не задал ещё один вопрос, — В школе, у меня выпускной год. А пока что лето и, можно сказать, что я подрабатываю в этом доме, — я протараторила это быстро, запихивая вилку с омлетом себе в рот, Хорхе изумлённо смотрел на меня, а Руджеро хмыкнул, но всё же кивнул и вновь что-то принялся говорить зеленоглазому. — Спасибо, было очень вкусно, — проговорила Эмми, наконец, вот оно моё спасение, я поспешно встала и выкинула остатки еды в урну, поставила тарелку в раковину, дождалась пока Эмма сделает тоже самое, распрощалась с парнями и потащила её наверх. Я делала всё очень быстро, моё нутро просто не переносило здесь присутствия Руджеро, и я не очень-то хотела, чтобы Эмма подвергалась стрессу, но объяснения я потребую незамедлительно, ведь этот парень мог бы быть уже в тюрьме, где ему законное место. Я зашла в комнату след за Эммой, поспешно закрывая дверь и облокачиваясь на неё, скрещивая руки на груди, я смотрю на Эмму грозно, мои губы сжаты в тонкую линию, я всем своим видом, показываю, что я зла. Она вдохнула, прикусив нижнюю губу. — Ты всё поняла, да? — Эмми села на кровать, прикрывая лицо руками. — Да, — я опустила руки и пошла к ней, я знала, что не стоит поднимать эту тему, но всё равно не стала отступать. Я хотела выяснить, что произошло, именно поэтому нам следует поговорить сейчас, чтобы не затрагивать эту тему после. — Почему ты не рассказала Хорхе? — я легонько обняла её за плечи, когда она убрала свои руки от лица. — Руджеро — это единственный друг, с которым Хорхе по-настоящему общается, они знают друг о друге всё, почти что. Я просто не могу так поступить с ним, — она притормозила, набирая в лёгкие больше воздуха. — Да и я сама виновата, — я вылупилась на неё, — Рудж довольно-таки часто бывал у нас дома, мы подружились, а потом он понравился мне, глупой маленькой девочке, я начала его соблазнять, так что сама напросилась. — Я нахмурилась, сейчас до меня дошло, что проблемы Эмми заключалась в чувстве вины, если бы это отчётливо не застряло у неё в голове, то сейчас у неё бы не было никаких проблем. Но разве она напросилась сама? — Послушай, мне кажется, если бы ты напросилась сама, то он бы сделал это у вас в доме, а не дожидаясь тебя за углом дома, — она внимательно посмотрела на меня, я на секунду засомневалась, стоит ли говорить ей, но потом решила идти до конца. — Не думаю, что ты первая с кем он это сделал, — она широко распахнула глаза. — Понимаешь, — я замялась, отводя взгляд в сторону, — Когда я возвращалась от вас домой, то он зажал меня в углу и, ты знаешь что он хотел, но благодаря моему словарному запасу, мы расстались тихо-мирно, — Эмма сглотнула и обняла меня. — Я не знала, что он делает это со всеми, — я услышала в её голосе отвращение и спокойствие, да, сейчас она была полностью спокойна и сосредоточена, но теперь уже я не желала продолжать этот разговор, ведь знала, что она захочет услышать подробности, которые ей ни к чему. — Да, но теперь ты знаешь правду, — я осмотрела комнату. — Мы подумаем говорить об этом Хорхе или нет, а пока что давай разберём твои альбомы, про которые ты говорила вчера, — Эмма улыбнулась и спрыгнула с кровати, направляясь к комоду. Ох, день будет интересным, вчера я невольно взглянула на эти альбомы и, если не ошибаюсь, их было около тридцати. Я пересматривала фотографии Хорхе, здесь он был счастливым, беззаботным и обнимал Эмму, а сейчас мне казалось, что он ничего не знает о ней. За все эти четыре часа Эмма рассказала мне, что раньше у них были чудесные отношения, я с трудом верила в это, потому что сейчас они не могли взглянуть друг на друга без упрёка в глазах. Я не знала, что произошло с ними и, пока что, не хотела лезть в это, можно сказать, что я совершенно чужой человек для их семьи, и поэтому я не решалась расспрашивать об их личном деле, ведь мои отношения с Хорхе нельзя было назвать даже дружескими, хотя я бы хотела. Я не знаю, что думала о нём, ровным счётом, я ничего не знала о нём, кроме того, что он циник и лицемер, а также, когда он в хорошем настроение, он очень хорош и даже кажется милым. Но я не думаю, что с уверенностью могу представлять весь его характер. Между нами была война, которая, по сути, не имела смысла, я бы всё равно не ушла от Эммы, она задела что-то внутри меня, и сегодня я убедилась, что мы с ней чем-то похожи. Я прекрасно знала что такое чувство вины, я испытывала его, это как будто боль медленно распространяется по всему твоему телу, хочется хвататься за голову и кричать, лишь бы остановить эти воспоминания, выкинуть из головы и никогда не вспоминать. Я испытывала это каждый день, время, казалось, тогда совсем не лечило, но я была на два года старше Эммы, мне было пятнадцать, и я уже была достаточно сильной девочкой, но Эмма, она совсем ещё ребёнок в душе, а испытывает такие мучения. Я не чувствовала к ней жалости, по себе знаю, что жалость ужасно раздражает, я лишь хотела позаботиться о ней и отвлечь от этих идиотских мыслей. — Тини, ты уже десять минут разглядываешь фотографию, — Эмма подвигается ближе, здесь они всей семьёй, они смеются, счастье летает в воздухе, когда-то у меня было также, я даже не осознала то, что по моей щеке скатилась одинокая слеза, я жалела о том, что это больше никогда не повториться, — Что с тобой? — Просто приятные воспоминания, — я смахнула слезу и положила фотографию в альбом, — Я принесу нам что-нибудь попить, хорошо? — Эмми кивнула, я встала с пола и пошла к выходу. Воспоминания. Это не дало мне находиться рядом с ней сейчас, они буквально закружились вихрем в моей голове, это было приятно, я помнила каждую мелочь, связанную с братом, но также это приносило невероятную боль, от осознания того, что я больше не увижу его. И во всем были виноваты лишь они. Я приобняла себя руками, стараясь успокоиться, сделала глубокий вдох и пошла на кухню, где первым делом открыла холодильник и достала содовую. Решив, что налью её в стаканы, я потянулась за ними, но услышала у себя за спиной низкой голос, он явно не принадлежал Хорхе, по спине пробежался холодок. — Ты чертовски сексуальна, — парень облизнул губы, когда я повернулась к нему, — Я бы закончил то, что начал, — у меня потемнело перед глазами. Страх. Но я понятия не имела, почему было так страшно. — Но то, что принадлежит Хорхе, я не трогаю, — спокойно сказал он, тут же, как по волшебству, мой рассудок вернулся ко мне. — А его сестра? — мой голос звучал твёрдо, а парень вздрогнул. — Разве она не принадлежит Бланко? — я вздёрнула бровями, решив не спорить о том, что я не принадлежу Хорхе. — Она сказала тебе это? — сквозь стиснутые зубы прорычал он, выпивая стакан воды, а я засмеялась. — Нет, ты, — он поперхнулся, — Только что, мне хватило твоих взглядов, чтобы понять, что это ты сделал с ней. — Я говорила грубо и серьёзно, — Ты — кусок дерьма, который совершил ошибку, ты просчитался. И если я узнаю, что ты тронешь Эмму или хотя бы подкинешь намёк об этом, обо всём узнает Хорхе, и, поверь мне, тебе не понравится его реакция, — парень нервно сглотнул, в его глазах читался испуг, у меня получилось, незаметно я выдохнула. — Я понял, — он поднял руки вверх. — Я не подойду к этой куколке, то есть Эмме, — он потёр затылок. — Приятно было познакомиться. — Взаимно, — шепчу я. — Я никому не расскажу про некрофилию, — улыбаюсь, когда он злиться, но просто выходит из кухни, обожаю ставить людей в тупик. И эта тварь не исключение. Эмма откинула джойстик в сторону и начала визжать, когда в третий раз выиграла меня в приставку, должна признать, в этом я не сильна. Я сделала глоток содовой из стакана и услышала голоса парней на лестнице. — Пока, брат, — сказал Руджеро, косясь на меня, они улыбались, их дружба была настоящей, и я где-то понимала Эмму, почему она не хочет разрушать её, Хорхе выглядел счастливым, таким, как на тех фотографиях. — До встречи, — зеленоглазый закрыл за ним дверь и повернулся к нам, потирая руки, у него явно было игривое настроение, — Ну что, Штоссель, сыграем? — он покосился на приставку, я хотела бы отказаться, но что-то меня передёрнуло. — Ну давай, детка, пожалуйста, — он надул губки, а я улыбнулась, согласно кивая, — Ура! — Хорхе прыгнул на диван, возле Эмми, — Подвинься, мелочь, уступи место старшему братику, — он подмигнул ей и протянул мне джойстик, я смутно понимала, что происходит, да, и Эмма была в лёгком шоке, но я начала играть. Наша игра уже подходил к концу, когда мы все услышала звонок в дверь, Эмми любезно пошла, открывать, а нам уже подсчитывали балы, и… Я выиграла, не может быть! Но это правда, я обыграла Бланко. Совершенно, как Эмма, я откинула джойстик и хлопнула в ладоши, улыбаясь во все тридцать два зуба, сначала Хорхе надулся, а потом начал смеяться. — Я сделала это, я выиграла, — я заметила, как за Эмми следом вошла девушка, и Бланко тоже её заметил, а потом хитро посмотрел на меня. В следующие мгновения я мало, что понимала, но почувствовала, как руки Хорхе легли ко мне на бёдра и притянули меня к нему, а потом я услышала его хриплый голос. — Поздравляю, малыш, — а после его губы накрыли мои.