Гугл, что делать, если дома завелись извращенец и мужик-домохозяйка?

      Вы когда — нибудь играли в игру на гадание «Коккури — сан»? Нет? А я да! А что? Ну и что, что мне уже 19 лет. Ну и что, что я уже выросла из этих детских игр. Просто у меня отключили интернет, а более интересного занятия я себе не придумала. Я перепробовала всё — я рисовала, вставала на мостик, ходила на кухню кушать, даже выходила в подъезд кормить бродячего щеночка. Но всё это мне очень быстро надоедало, и я не знала чем себя занять. Ну и пришла ко мне «гениальная» идея о Коккуре — сане.

***

Я вздохнула и положила указательный палец на монетку в десять Йен. Всё вроде правильно… Монетка есть, бумажка с нарисованной на ней таблицей есть. Ну и это всё что требуется. В сотый раз про себя отмечаю, что я идиотка и чокнутая, но всё же произношу чуть неуверенным голосом: — Коккури — сан, Коккури — сан! Пожалуйста, покажись, — после моих слов последовала тишина. Как и ожидалось, это всё ерунда, — Коккури — сан, Коккури — сан. Пожалуйста, покажись, — всё равно повторяю я, но результат тот же. Господи, что я делаю? И главное зачем? — Коккури-сан, Коккури — сан, — тихо и неуверенно повторяю я, — Пожалуйста, покажись. Монетка под пальцем завибрировала. Я испуганно отскочила в один миг на несколько метров от стола. Это что сейчас было?! — Да ну на фиг! — быстро протараторила я, сразу бросаясь к выходу из комнаты и мигом оказавшись на кухне. Что — то у меня очень плохое предчувствие. Или мне просто все кажется? Конечно кажется. Просто я на выдумывала себе какой — то бред, вот меня и плющит. Больше никогда не буду играть в эти идиотские игры с духами и гаданием. Я лучше новую картину нарисую и продам по интернету. Когда его снова подключат. Опираюсь на край столешницы и упираюсь взглядом в потолок. Сколько я безвылазно сижу дома? Как только закончила школу? Интересно, что — нибудь изменилось на улице? Хотя откуда мне знать? Нормально я только в ясельках гуляла. Да и то, когда училась моей прогулкой был путь от дома до школы и обратно. Но всё равно, меня устраивает мой образ жизни. Я художник, Хаято Накамура, продаю свои творения по интернету, даже появились постоянные клиенты, которым нравятся мои работы. Тяга к рисованию у меня появилась тогда, когда я только ходить и нормально держать в руках карандаш научилась. В художественную школу я не ходила, не было возможности. Так что я сама училась рисовать на своих ошибках, делала выводы из того, что у меня вышло, отрабатывая собственную технику. Друзей у меня никогда не было. Ну было пару… Кхм… «Друзей». Дело в том, что я не могу терпеть людей. Они мне противны. Все время куда — то спешат, думают только о себе, агрессивные какие — то. И со мной непросто найти общий язык. Родители живут в другом городе, квартира, в которой я сейчас живу досталась мне в наследство. Ну, с предками я кое — как общаюсь. Мы, конечно, созваниваемся где — то раза 2 — 3 в месяц. Но всё равно, у меня такое чувство, что мы совершенно чужие люди. В соседней комнате что — то громыхнуло и послышался чей — то приглушённый голос. Я замерла, выпучив глаза. Что это? У меня галлюцинации? Шизофрения дает о себе знать? Я вздрогнула и с ужасом поняла, что этот грохот мне не послышался. Это вор залез в окно?! (Ага, на 7 этаж…) Я быстрым шагом направилась в комнату, где ранее раздавались непонятные звуки. Открыв дверь, я увидела, что там никого нет, но кто — то точно ко мне забрался — окно в комнату было открыто настежь. Как?! Или это я забыла его закрыть? Стоп, я его точно не открывала. Тогда… Человек — Паук? Питер Паркер, ты ли это? — Эй, — мой голос невольно дрогнул. Я вновь обвела комнату взглядом, — Тут кто — нибудь есть? Я вызову полицию! — Не надо, — я впала в глубокий шок. Мне сейчас реально ответили или это был ветер? Блин, у меня кто — то дома! Это маньяк? Вор? Я сразу же глубоко вдохнула в себя воздух и тут же выдохнула. Все хорошо. Все нормально. Я надеюсь, что скорее всего мне послышалось. — Ну ладно, — пожала плечами я, собираясь закрыть дверь. — Спасибо, — опять ответил мне кто — то. Я опять замерла вытаращив глаза и судорожно дыша. Это так дверь скрипит? Для уверенности я несколько раз открыла и закрыла дверь, но она вообще не скрипела. Мое сердце пропустило несколько ударов. Спокойно. Нужно держать себя в руках. Только не паниковать. Ко мне в дом кто — то забрался, какое к чертям «не паниковать»?! Я медленными шагами вошла в комнату, пройдя до самой её середины. Быстро пробегаю глазами по стенам, зеркалу, письменному столу, открытому окну, шкафу. Стоп. Шкаф? Тихо на цыпочках прохожу к шкафу. С каждым пройденным шагом всё страшнее и страшнее. Наконец — то достигаю цели. Пальцы касаются холодной ручки, плавно скользя по ней. Сжимаю её и хмурюсь. Резко открываю дверцу и чуть не подаю в обморок. — Привет! — улыбается мне беловолосое нечто, смотря на меня сверху вниз. Открываю рот в попытке сказать хоть что — то, но все слова застревают в горле. У него лисьи уши! Они шевелятся! И почему он одет в кимоно, сейчас никто так не ходит, только по праздникам! Так, надо держать себя в руках. Вздыхаю и прикрыв глаза рукой отхожу на пару шагов назад, что бы существо: обладающее длинными, белоснежными волосами, лисьими ушами, необычными золотыми глазами и красивыми чертами лица смогло выйти из шкафа. Так, Хаято — тян, тебя занесло. — Эй, это ведь ты меня призвала? — спросил мой глюк, наклоняясь ко мне, что бы наши лица были на одном уровне. — А ты вообще кто? — чуть дрожащим голосом спросила я, поднимая на него глаза. — Я Коккури — сан, дух Лисы, — ответил беловолосый, скрещивая руки на груди. Кто? Я решила опустить это, мало ли что. Чуть поразмыслив, я произнесла: — А зачем ты ко мне пришел? — знаю, очень тупой вопрос, но больше мне сказать было нечего. Ушастый окинул меня взглядом, быстро пробежавшись в головы до ног и обратно. — Ты же сама меня звала, — он чуть нахмурился, опираясь спиной об шкаф. — А… Это, — начала мямлить я, — Ну… Мне просто… Просто, — почему-то мне стало стыдно и у меня покраснели щеки. Ну я же не знала, что он по правде придет! — Просто мне нечего делать было… Вот я и решила… Попробовать, — с каждым словом мой голос становился все тише и тише, а щеки все краснее и краснее. Вот же неудобно вышло. — Какие нынче глупые дети пошли, — вздохнул Коккури — сан глядя на меня. Тут румянец с моих щек тут же сошел, я нахмурилась и вытянулась стрункой. — Я не ребенок! — громко провозгласила я, смотря прямо в глаза духу Лиса. От такой неожиданной вспышки эмоций он чуть опешил, но всё же сказал: — Сколько тебе лет? — Девятнадцать, — пробубнила я, не отрывая взгляд от беловолосого. Он улыбнулся и посмотрел на меня, как на малолетку. — Поверь, я живу намного дольше тебя, — около его ног что — то замельтешило. Это хвост! У него и хвост есть?! Офигеть. Я точно схожу с ума, — Кстати, твои родители дома? — я отвела взгляд в сторону. Я не любила говорить о родителях. Коккури заметил это и повел плечами, — Извини, наверное, это неприятная для тебя тема… — Нет, всё нормально, — отмахнулась я, — Я привыкла всё время быть одной, — я положила руку на затылок и пожала плечами, — Уже поздно… Может пойдешь? — Нет, — сказал, как отрезал Лис. Я чуть прифигела от такой наглости, — Раз уж ты меня призвала, — он обвел комнату взглядом, растягивая слова, — То я, наверное, останусь у тебя. — Что?! — я невольно вздрогнула, смотря на беловолосого, как он обходит комнату, затем выходит из неё. Я тут же помчалась за ним. Как оказалось, он пришел на кухню. Коккури изучил помещение взглядом и плавно прошествовал к холодильнику, открывая его. Его уши нервно дернулись. — Хаято, почему вся еда из ресторана? Ничего нормального нет, одна туфта! — он одним махом вытащил всё содержимое холодильника на стол. Да, готовить я вообще не умела, да и на улицу я даже не выходила, что бы купить продукты. Приходилось заказывать на дом. А деньги у меня всегда были и я могла себе это позволить. — А… Откуда ты знаешь моё имя, я же его не называла, — только дошло до меня. Лис на миг замер. — Так я давно слежу за тобой! — сразу признался он. Э — э — э, Что? — Я помню, когда ты была совсем маленькая, то ты единственная приходила в мой храм и играла там. И с тех пор я за тобой следил. — Сталкер, — тихо прошептала я, но Коккури сделал вид, что не услышал. Он просто стал сортировать еду. Что — то безжалостно выбрасывал в мусорное ведро, а что — то всё — таки оставлял. — Ну и пыльно же у тебя. Надо потом полы помыть и окна, протереть пыль, пропылесосить, и помыть посуду, — начал планировать свои дальнейшие действия Лис. Это точно мужик? Если да, то мужик — домохозяйка как — то странно. — Коккури — сан, ты серьёзно решил остаться со мной? — нервно спросила я, надеясь на отрицательный ответ. — Конечно, — кивнул тот, — Молодой девушке, как ты необходимо с кем — нибудь контактировать. Если не будет общения, то все будет очень плохо, — разъяснял, как ребенку он мне. -Ну… Я вообще — то общаюсь с людьми, — нахмурилась я, — Я как — никак работаю. — И кем же? — Коккури не отрывался от своего дела и уже переставлял еду обратно в холодильник. — Я художница, — ответила я, отводя от беловолосого взгляд в сторону. Он улыбнулся мне, прищурив свои золотистые глаза. — Это хорошо, — он кивнул мне, подходя к раковине и принимая мыть гору грязной посуды, которая скопилась за последнее время, — Но тебе нужно еще с кем — то общаться, помимо твоих клиентов, я прав? — я подумала над его словами. Да, общение мне бы не помешало… Но я и так с клиентами общаюсь, этого мне достаточно! Но говорят, если вести вот такой образ жизни, можно даже и с катушек съехать. Вот и съехала — пришел ко мне Коккури. Это, наверное, самый бредовый глюк во всем мире.