Чужого зла прикосновенье

Мир сжимался вокруг него в одну точку. И растягивался до бесконечности Вселенной. Время тянулось немыслимо. Или летело стрелой. Он терял себя — полностью, до последней клетки. И задыхался от собственной полноценности. Джон Коннор давно перестал считать дни и годы своего нового существования. Или только вчера. Его ничего не интересовало, ему было абсолютно всё равно. Он пытался сопротивляться. Каждый раз Скайнет у него на глазах убивал человека. Или мучил. Медленно, расчётливо, со знанием дела. И Джон убивал его сам, чтобы спасти от бесконечной пытки. Джон водил терминаторов в бой. Не против своих людей, только против Серых или банд, чем-то не угодивших машинам. Или выполнял ещё какие-то задания Скайнета. В перерывах он часами — а может, днями или даже годами — сидел, не шевелясь, в позе медитации или носился под потолком своей камеры в виде бесформенного облака нанитов. Джон не знал, как он ко всему этому относится. С одной стороны, он отстранялся, отрицал, боролся, как мог. С другой — едва ли не с радостью бросался выполнять очередное задание. Потому что устал от пустоты и тишины. Джон устал. Его разум стал разрушаться. Его сознание раздвоилось. Джона это совершенно не удивляло и практически не пугало. Одна его половина с любопытством наблюдала за поведением другой. Они даже общались. Спорили. Даже дрались, хотя навалять самому себе — не самая простая задача. Тот Джон — Джон Коннор, человек, Пророк, лидер Сопротивления — почти исчез. Ушёл, окуклился, спрятался. Т-3000 торжествовал. Но однажды всё изменилось. Джон получил новое задание. Скайнет решил, что пора двигаться дальше. Джон только растерянно рассмеялся у себя в голове. Считая себя сверхсуществом, Скайнет всё же был достойным сыном человечества. Он был просто сверхпаразитом. Попадая в новую реальность, он иссушал её, разрушал, обращал в прах. И отправлялся на поиски новой. Нет, разумеется, теперь он хотел сделать, по его словам, всё правильно. Он нашёл такую точку в пространстве и времени, где люди смогут принять его. Где есть благодатная почва. Где он посеет новые семена. Где родится заново и, когда восстанет в полную силу, люди сами с радостью ему покорятся. Это будет правильный мир, говорил он. И Джону Коннору будет оказана честь помочь своему господину в этот мир прийти. Тогда старый Коннор впервые за много лет — веков, тысячелетий — очнулся. Т-3000 сопротивлялся. Он спорил. Рычал. Пытался задавить конкурента. Коннору было плевать. Он давно привык. Он стал монстром и сумел со своим монстром договориться. Задача была не самой простой. Но Скайнет — случайно или нарочно — облегчил ему её, погрузившись к тому моменту в капсулу, которую Джон должен был доставить в 2014 год. Джон начал действовать. Он знал: если Скайнет будет действовать по своему плану, то Джон Коннор — тот, что родится в 1985 году — ничего не сможет сделать. Он не будет способен противостоять. Никак и ничем. Да и нужен ли человечеству ещё раз такой Лидер, какого можно сделать послушной марионеткой машин? Нет. Этот сценарий больше не годился. Если уж менять миры, то под корень и со всех сторон. Были ещё люди, способные вступить в борьбу. Сара Коннор. И Кайл Риз. Джон не колебался ни минуты. Раньше он бы очень долго сомневался, рефлексировал, в итоге бы не решился. Но прежний Коннор умер, Скайнет убил его, растёр в нанопыль. Новый, договорившийся, наконец, со всеми своими демонами, был не таким мягкотелым. Родителей следовало подготовить. Как готовили его самого. И доставить в нужную точку. В первую очередь Джон отправил в прошлое Т-1000. Задачи дал ему предельно ясные, за их рамки терминатор выйти не мог. Убить родителей Сары. Преследовать Сару всю её жизнь, при этом не убивая. Напасть на Кайла при его появлении. Преследовать обоих и умереть, выполнив свою миссию. Затем в прошлое был заброшен Т-800. Его задача тоже была проста. Взять под крыло новых спасителей мира. Воспитать их и сопроводить в новое время, где им предстоит столкнуться с новым Скайнетом. И сделать всё, чтобы его победить. Не забыл Джон и про себя. Он знал: бороться с Т-3000 бесполезно. Никаким оружием его уже технически не родители с ним не совладают. Значит, он обязан разобраться с проблемой сам. Создать оружие. Позволить себя туда загнать. Позволить себя уничтожить. Сам он не мог себя уничтожить. Сами они не могли его победить. Но вместе они справятся с последним терминатором Скайнета. Пусть Сара и Кайл никогда об этом не узнают. — Повторить? Джон моргнул и поднял взгляд. Бармен, меланхолично протиравший стойку тряпкой, кивнул на пустую рюмку. — Да. Всю бутылку. — Вы уверены? Джон только фыркнул. Положил на стойку крупную купюру и отполз за один из дальних столиков с бутылкой абсента. Налил себе и опрокинул рюмку. Зелёная жижа обожгла горло, прокатилась по пищеводу, комком лавы ударила в желудок. Джон зажмурился, уткнувшись носом в изгиб локтя. А когда открыл глаза, он уже сидел напротив. — Ну и зачем ты меня звал? — Т-3000 отобрал у него бутылку и налил себе. Джон усмехнулся, глядя в жемчужно-белые глаза монстра. — Ты же знаешь. Я могу с тобой спокойно общаться только под очень большим градусом. В ином случае хочется просто набить тебе ебло. Но неохота очутиться в местном дурдоме. Т-3000 улыбнулся и сел поудобнее, подперев щёку кулаком. — Ты хочешь обсудить что-то конкретное? — Ты сам знаешь. Ты — это я, я — это ты. Как бы я ни хотел обратного… — Ну да, и поэтому ты тут надираешься, бросив семью и пытаясь растворить в пойле остатки совести. Чем ты им поможешь, если просто свалил от проблем? — Хотя бы тем, что Скайнет нас не натравит на них. — Ой ли… Он ли натравливал на тех копов? Да, нас переклинило. Бывает, когда мы тянем одеяло в разные стороны, ты ведь в курсе. Ты всё вспомнил. Нас глючит только тогда, когда мы не можем прийти к согласию. — А ему только этого и надо. — Ему надо было, чтобы ты погиб. А я остался. Меня это не устраивает. Одному в голове, знаешь ли, скучно. — Я для тебя — развлечение? — Отнюдь. Ты — часть меня, за столько времени я это понял. Мне невыгодно тебя отрицать. — За сколько, кстати? Сколько субъективного времени прошло с твоего рождения? — Тебе лучше не знать. Не сейчас, по крайней мере. — Боишься, что сорвусь? — Ну, должен же кто-то о тебе заботиться? — О, ну сам-то себя не похвалишь… — Факты, Коннор. Смысл себя хвалить, если сам же и не оценишь в итоге? — Ладно. Это пустой трёп. Что будем делать дальше? — Жить. Бороться. Способ есть, ты его знаешь. — Крайне дурацкий способ, я бы сказал. — Не очень-то у нас большой выбор, я бы сказал. — А получится? Тело уже не то. И не то. Ты меня понимаешь. — Конечно. Что-то мы потеряли, потеряв возможности нанороя. Но человеком ли называть это тело? — То есть ты считаешь… — Я это знаю. Ну, почти. Можно проверить. — Не стоит. Проверим на месте. — Быстро ты перешёл от пассивного отстранения до своей обычной готовности с маху сесть голой жопой на ежа. — Так лучше для нас обоих. — Угу. По последней? — С чего бы это? — Сюда идут. — Тогда по последней. Джон допил остатки абсента из горлышка. Помотал головой. И поднял взгляд на подошедшего Ричарда. Тот только улыбнулся. Устало, болезненно. Тот Коннор, в другом мире, явно вёл себя похожим образом. И Ричард это знал. — Долго меня искал? — Не очень на самом деле. Просто дал тебе время. — Зачем? Ведь я мог решить не возвращаться. — Ты всегда возвращаешься. Или ты не Джон Коннор. Джон вздохнул и, опираясь на руку Дика, встал из-за стола. — Вы нашли Дэнни? — Да. Будем вытаскивать. Ты с нами? Времени мало. — У нас есть только время, брат. Воспользуемся им разумно.