Чужого зла прикосновенье

Я сожру того, кто навредит моей семье. […] Возможно, я окажусь в тюрьме на ближайшие 500 лет, но я сожру их. © Джонни Депп

Это было странное ощущение. Странно было вот так стремительно вернуться на войну. Грязную, страшную, настолько непростую, что сравнить её с шахматами мог только полный безумец или закоренелый теоретик. Но, к большому сожалению Джона, в этом было огромное облегчение. Он снова был собран и решителен. Как рыба в родной стихии. Из дома Дэнни они вырвались, как отряд, идущий на штурм здания. И почти тут же метнулись по укрытиям — кто за припаркованную машину, кто в кусты, кто за угол дома. Потому что их обстреляли. Сразу. Несколько дронов зависли в воздухе, нацеливая на них свои скорострельные пушки. Джон присел за машиной, слушая, как ругается Кайл. Красочно, затейливо, с такими картинками, что любой русский позавидовал бы. Один дрон он ухитрился подбить, но два других достаточно грамотно не давали им высунуться. Джон уже примерно представлял, что будет дальше: сюда быстренько подъедет кавалькада из закрытых фургонов. Их возьмут и аккуратно туда упакуют без лишнего шума. Как и сказал Ричард, за такие технологии можно было и убить. И тот факт, что Коннор эти самые технологии потерял — точнее, вылечился от них, — делает их положение только печальнее. Самого Дика нигде не было видно. Джон даже успел подумать о том, что парень плюнул на всё и малодушно сбежал: всё-таки он какое-то время жил в банде, и это оставило на нём свой отпечаток. Но тут же его увидел. И то, что он увидел, заставило его напряжённо оскалиться. Ричард зачем-то сбросил футболку и обувь, оставшись в одних штанах. И, если Коннора к чёрту не подвело опять зрение, у него под кожей скользили огненные переливы. — Ах ты ж сука… — тихо прошептал Джон. Он что-то помнил. И это «что-то» ему не слишком понравилось. Дик меж тем явно не предавался болезненным воспоминаниям и не тратил на них время. Он просто схватил атаковавший его дрон и с рыком оторвал ему два из четырёх винтов, а центральную часть добил ногой. Последний дрон метнулся к засевшей в кустах Саре. — Нет уж! — прорычал Дик. — Никто. Больше. Не тронет. Мою. Семью! И он прыгнул. Красиво взвился в воздух почти что на высоту двух этажей. И прошил дрон кулаком. Кулак светился алым и оранжевым, как раскалённый металл. И — всё закончилось. Ричард стоял к ним спиной, а всполохи скользили под его кожей, собираясь у повреждений, которые дроны всё же успели ему нанести. И которые он сам себе нанёс, атакуя их голыми руками. Раны заживали на глазах. Оплавленные кусочки свинца, бывшие прежде пулями, сыпались на асфальт. Он опустил голову. И медленно повернулся. В его зрачках медленно гасли последние искры живого пламени. Пламени, бывшего частью его существа. — Никто вас больше не тронет. И меня чертовски достало скрываться. Коннор медленно поднялся, оперевшись рукой на колено: — Полагаю, ты готов нам всё объяснить? Дик посмотрел куда-то мимо него. Или вовсе в никуда. — Ну не здесь же. В безопасном месте, братишка. Потерпи. — Братишка?! — у Кайла глаза только что на лоб не лезли. — Угу, — Ричард первый влез в автодом. — Моя фамилия не Кордон. А Коннор. А как так вышло, я расскажу чуть позже.

***

Рассказ был долгим. Очень долгим, успело стемнеть, и Папс разжёг костёр рядом с очередной остановкой их автодома. Рик обнимался с утянутой из бара Дэнни бутылкой бурбона и явно не собирался с нею расставаться. Джон и не настаивал. Он молча щурился на огонь, слушая эту историю и ёжась. Начать хотя бы с того, что Ричард Коннор был не из их мира. Вернее, не из их временной ветки. Таких веток на самом деле существовало достаточно много. И вот в одной из них Сара Коннор неожиданно для себя родила не сына. Точнее — не одного сына. Она родила двойню. Двух мальчиков. Внешне непохожих, родившихся с разницей всего в пару минут. Само собой, Джон был старше. А вот дальше была не самая приятная часть рассказа Дика. Он сам это заметил и попросил за это прощения, хотя, как отстранённо подумал Коннор, хуже всего в этой ситуации было именно Дику. Дело в том, что для Сары второй ребёнок стал весьма неприятным сюрпризом. Она ждала одного мальчика и была совершенно не готова получить в нагрузку ещё одного. Какое-то время у него даже не было имени. Сара как-то по пьянке созналась, что ждала, чтобы ублюдок умер. Увы. Может быть, младший и был немного мельче брата, но за жизнь он цеплялся едва ли не яростнее, чем Джон. Кроме того, женщины из лагеря Энрике, где Сара жила на момент родов, стали неодобрительно коситься. Сара оставила ребёнка. Назвала его в честь своего дедушки и нашла в себе силы вскормить обоих мальчиков. Но если молока и тряпок у неё хватило на двоих, то её любовь оказалась не столь безграничной. Несколько раз, уже позже, она пыталась от Дика избавиться. Оставить в лесу. Сбыть в детский дом. Передать на воспитание ещё кому-нибудь. Это продолжалось, впрочем, недолго. Подросший Джон резко вступился за младшего братишку, заявив, что если матери тяжело, он сам будет о нём заботиться. На том и порешили. Детство у Дика было не самоё лёгкое. Он всегда жил в тени своего брата. Для матери он всегда был, что называется «принеси-подай-иди-нафиг-не-мешай». Что бы он ни делал, всё было не так и не вовремя. Дик отчаянно завидовал брату, хотя тот и говорил, что зря. Его самого любовь матери — маниакальная, на грани безумия и поклонения божеству — нередко душила. Но они всегда были друг у друга. Они были близнецами, они делили одну утробу, у них, скорее всего, был и общий отец… Услышав эту оговорку, Кайл подавился и резко закашлялся. Ричард только руками развёл. Жизнь была нелёгкая, всё могло быть, учитывая, что Кайл погиб, а сама Сара на тот момент ещё не обрела союзников. Впрочем, это особого значения не имело. Любила Сара всегда только Кайла. Железно. Джон искоса заметил, как Сара в этот момент осторожно взяла Кайла за руку. Ричард между тем, крепко приложившись к бутылке, продолжал рассказ. Жизнь развела братьев Конноров после смерти Сары. Она за свою жизнь совладала с многими врагами. Но лейкемию победить не сумела. После этого Джон Коннор исчез. Просто в одно утро пропал, обчистив свои счета в банках и обрубив все каналы связи. Даже кремации не дождался. И Ричард обиделся. Столько чёртовых лет они были вместе, а теперь, в такой трудный момент, Джон его бросил. И Ричарда это разозлило. Он наплевал на всё. Он решил забыть это, вычеркнуть из своей жизни. И мать, и брата, весь бред, что им всю жизнь лили в уши. Он перестал скрываться и ушёл в мотоспорт. В мирной жизни он умел мало, но страсть к мотоциклам у Конноров, кажется, была в крови. Долгой и успешной карьеры у Ричарда Коннора не сложилось. Да, он успел нашуметь и словил свою долю славы. Но травма колена заставила его остепениться. Тут его спасло то, что параллельно с мотоспортом он решил получить хоть какое-то образование. Школу они с Джоном с грехом пополам закончили. Много школ в разных частях двух стран. В трёх, если считать один захолустный городок в Бразилии. Но высшее образование Сара посчитала для сыновей ненужным излишеством. Возможно, оно бы так и было, если бы Судный День нагрянул раньше. Но он не нагрянул, и Ричард, зарабатывая на жизнь трюкачеством на мотоцикле, заочно закончил колледж и несколько дополнительных курсов. Аттестаты были отличные — голову на плечах имели оба брата, но Джон уже не смог отказаться от жизни бродяги. И Ричард его понимал. Он бы с удовольствием к нему присоединился. Но увы. Пришлось остаться в жизни обычных людей и крутиться, чтобы не пропасть. Его взяли на работу в МедТек. — Ту самую компанию? — поёжилась Сара. Да, именно ту самую. Ричард Коннор имел там успех. Он хорошо разбирался в технике, он получил медицинское образование и стал работать над проектами, которые сулили улучшение качества жизни инвалидов. Он сам после травмы хромал достаточно сильно и понимал, как это было тяжело. Ну и, кроме того, коллеги ему намекнули, что ему как сотруднику положены некоторые льготы. В целом, всё было хорошо. Несколько лет. Ричард занялся исследованием модных нанотехнологий. Естественно, его целью стали медицинские наниты. По его идее они подселялись в организм человека, сверялись с неким шаблоном и по нему восстанавливали повреждения организма, размножаясь в нужном количестве. Этакая умная биологическая заплатка. Вот только благие намерения, как известно, ведут прямиком в Ад. На его технологию положили глаз военные. Действовали хитро: из его биографии и рабочих характеристик они знали, что Ричард Коннор принципиально не работает с армией. Ему ничего не сказали. Ему привезли человека. Доброволец, сказали они. Согласен на испытания, о рисках знает. Настораживало одно: до опытов им запретили общаться. Но Дик был бы не Дик, если бы не мог обойти всякие там запреты. И чувство опасности, которое он и брат впитали с молоком матери, его не подвело. Доброволец оказался пленником. Человеком, который кое-чем не угодил большим людям, и от него решили избавиться. Самым экономным способом: превратив его в послушное оружие. И Дик его отпустил. Помог сбежать. Военные были в ярости. Они едва не разнесли лабораторию. А потом заявили: раз ты его отпустил, то сам займёшь его место. И Дик занял. Ему не оставили выбора и вогнали в вену шприц с его собственным препаратом, улучшенным, дополненным, запрограммированным на превращение человека в послушную машину. Да, органическую в основе своей. Но машину. К сожалению или к счастью, довести свои опыты вояки не успели. Превращение прошло как надо. Но себе они его не подчинили, времени сломить его волю уже не было. Настал Судный День. И его бросили умирать. — Я выжил, — голос Дика немного плыл от спиртного, но взгляд оставался пронзительно-трезвым. — Ушёл, спрятался. Позже я сумел найти своего брата. Да, Ричард нашёл старшего Коннора. И тот принял его несмотря на сопротивление своих замов. Принял его таким, каким он стал, простил ему все грехи. Увы, на этом беды не закончились. Военные сохранили все разработки в компьютере. И новорожденный Скайнет до них докопался. — Я не знал, что он сделает. Возможностей было много, вариантов тоже. Но Скайнет пошёл самым омерзительным путём из тех, что можно было себе представить. Скайнет стал шлюхой. На тот момент он уже перепробовал достаточно способов справиться с человечеством. Но всегда братья Конноры вставали у него на пути и ломали его стройные планы. В этот раз шансов у них не было. В Сопротивлении появилась шлюха. Вавилонская блудница, можно сказать. Она появлялась здесь. Там. И всегда несла в своём теле заразу. Человечество начало вымирать. Сначала никто ничего и не понял. Симптомов не было. Вообще. Вот только у людей перестали рождаться дети. Все мужчины, переспавшие с Алексис, становились бесплодными. Все женщины, которых потом трахали эти мужчины, становились неспособны выносить дитя. После этого болезнь пошла дальше. Стала передаваться через прикосновения. Еду. Воздух. Эпидемия шла, как волна, сметая с пути все преграды. Уже чем-то больные люди начали умирать. Здоровые становились больными. Они переставали есть, они захлёбывались своею кровью. И ничего нельзя было сделать. Скайнет торжествовал. — Это было трудное время. Мир отчаялся, а Джон Коннор при всех его знаниях не смог стать великим целителем. Но всё же мы продолжали бороться. Искать. Хоть что-то. — Нашли? — Джон посмотрел на него. Ричард кивнул, крепче прижимая бутылку к груди: — Ещё как нашли. Алексис слишком хорошо развивалась. Она поняла, что свой мир она практически уничтожила. Ей стало в нём тесно. И она нашла выход. Не просто путешествия во времени — путешествия в параллельные временные ветки. Остатки Сопротивления нашли установку. Но опоздали буквально на миг. Алексис ушла в иные миры. Всё, что людям осталось — успеть обезвредить взрывные устройства. В установке они разобрались. Их мир умирал. Джон Коннор умирал. Ричарда болячка не взяла. Он держал своего брата на руках и истово желал суметь передать брату часть своей сути. Чтобы он мог победить болезнь. Чтобы они могли и дальше бороться вместе. Увы. Перед смертью Джона Ричард дал ему клятву: найти Алексис даже на другом конце мироздания. И уничтожить под корень. И Ричард вошёл в установку. — Этот кулон я банально проглотил, — Ричард крутил в пальцах патрон на цепочке. — В нём есть носитель информации. Послание моего брата себе самому. Теперь, когда скрываться больше не имеет смысла, я могу передать его тебе, Джон. — Мне интересно одно, — вмешался очнувшийся Кайл. — Если у тебя был иммунитет, неужели вы не могли создать вакцину на основе твоей крови? Ричард криво улыбнулся: — Это было уже бесполезно. Алексис, Скайнет, Дженезис — это чудовище уничтожило мою ветку реальности. Я не знаю, как, но он зачистил всё лишнее. Словно отсёк от дерева больные ветви. И решил привить новую. Свою. Ту, где мы с вами сейчас находимся. Моя задача — ему помешать. В память о своём мире. Кроме того, вы — всё, что у меня осталось. Да, я, по большому счёту, имею мало к вам отношения. Но я Коннор. И я вцеплюсь в глотку любому, кто на вас покусится. Всё это время Ричард продолжал настойчиво протягивать Джону кулон. Джон взял его и спрятал в карман куртки. Огляделся и встал. — Уже очень поздно. Нам нужно поспать. Нужно подумать. Папс, подежурь сегодня один. Утром решим, что делать. И как действовать дальше. И ушёл спать в автодом. И, пожалуй, только Папс и, может быть, Ричард, могли заметить странное выражение на его лице. Джон Коннор принял решение.