Будь моим смыслом

POV Мэтт Дверь захлопнулась, а я так и стоял на пороге, не желая двигаться с места. Мое воображение, тщетно и никчемно надеясь, начало рисовать иную картину. Алиса возвращается назад, крепко меня обнимает и шепчет, что все это неправда, она лишь глупо пошутила. Но ни спустя две, пять и даже десять минут моя фантазия не превратилась в реальность, оставаясь лишь нелепым плодом. - Проваливай, - я кинул девушке, безмятежно развалившейся на диване, ее вещи и указал рукой на дверь. Та без обвинений и упреков вмиг оделась, взяла свою сумку и тихо покинула мою квартиру. Сокрушенно упав на пол, я ухватился за голову и вцепился руками в волосы. Мне не хватало сил, чтобы поверить в произошедшее и осознать, что это правда. Ведь она приехала, приехала! Сама, пусть и спустя две недели, но приехала. Постучала в эту чертову квартиру и в дверях сначала смотрела на меня немного испуганно, но ласково. Какого дьявола именно сегодня я вызвал эту шлюху? Зачем я вообще это сделал? Херов алкоголь, который за две недели затмил мой рассудок окончательно, доведя до полной бессознательности и равнодушия. Я думал, что больше не увижу Алису никогда и от этой мысли начал потихоньку уходить в запой. Выкуривал по пачке сигарет в день, апатично реагируя на происходящие вокруг меня вещи. Мне казалось, что она не вернется, навсегда оставив меня тухнуть в одиночестве до самого конца жизни. И это убивало меня, потому что я знал, что не проживу без Алисы. А теперь, когда любовь всей моей жизни сделала свой выбор, заявившись обратно домой, я все бестолково, абсурдно, безмозгло испортил! Ведь если она приехала, значит, любила... Снова и снова дрожащими пальцами я каждый день набирал ее номер, мечтая услышать в трубке такой родной голос. Я не терял надежд, не переставая звонить Алисе, но она не отвечала. Попытка заявиться к ней домой и попробовать все исправить тоже не увенчалась успехом. Я тяжело дышал, стоя перед ее дверью квартиры в Лос-Анджелесе, громко стучал и кричал, как сильно люблю. Но Алиса словно не слышала меня, как будто ее не было дома. Она ни разу не ответила мне, не открыла эту чертову дверь. Проведя два дня на коврике перед квартирой, я в полнейшем разочаровании (это еще мягко сказано) отправился домой. Ловить было нечего, ведь отныне она ненавидит меня. Время стало тянуться так медленно, точно я уже умер и попал в ад. Каждый гребаный день был для меня таким испытанием, что порой я думал о физической смерти. Морально я, кажется, ушел из этого мира, когда Алиса еще тогда в Лас-Вегасе сбежала, оставив нас с Эсперансом наедине. Но были какие-то просветы, надежды на то, что все образуется, вернется на свои места. А сейчас даже этих светлых пятен не виднелось, потому что жизнь кончена. Так стоит ли мне засорять планету своим присутствием, раз я существую только физически, как обычный биологический мусор? Эти мысли меня угнетали с каждым днем все больше, и я медленным ползком подбирался к решению о суициде все ближе. Но обычная трусость не давала мне сорваться со скалы или выстрелить себе в висок. И семья, которая не переживет моей смерти. Трусость, конечно, больше пугала, но родных доведет до сумасшествия такое происшествие. И потому, все, на что мое никчемное тело было способно, - это упиваться морем алкоголя, тонув в нем с головой, и задыхаться от сигаретного дыма, распространившегося по квартире вечным туманом. Я больше ничего не мог сделать. Хотя, ведь это тоже смерть, пусть и медленная, так что все идет по плану. Недели ползли одна за другой, а я за это время так ни разу и не появился в студии, выходя из дома буквально на десять минут за очередной дозой никотина и водки. Правда, было и разнообразие в моем повседневном рационе: иногда я позволял себе взять с полки бутылку хорошего дорогого виски. Парни очень переживали за мое состояние, стараясь навещать меня каждый день. Они приходили, пытались как-то помочь мне психологически, потом применяли физическое воздействие, желая поднять мое тело с дивана. В итоге все оканчивалось всегда одним и тем же: я продолжал вжиматься в мягкие подушки и вливать в себя по стопке. Особенно мучился Брэд, который какими только способами не решался привести меня в чувства. Однако даже у него ничего не выходило. Нет, парни не забили на меня, проведывая почти каждые сутки и удостоверяясь, что я пока еще жив. Но я их так достал, что они уже не говорили со мной, а просто сидели рядом, сменяя друг друга в разные дни. То читали книжку, то смотрели какую-то глупую передачу по ящику. А меня и не напрягало особо их присутствие: хочется - пусть наблюдают за мной, если так им спокойнее. Казалось, я потерял прекрасный дар чувствовать. Я разучился ощущать вкус еды, перестал двигаться, не кричал от боли, туша о руку сигаретный окурок. Мне было не важно, какая музыка играет, будь то ужасная, раздирающая уши попса или обычный панк-рок. Организм ныл от голода, но я даже не чувствовал тянущей желудок боли. Все, что было властно надо мной, - это апатия, безразличие и вялость. Я не хотел абсолютно ничего. Шел уже второй месяц, и время тихонько подходило к Рождеству. А я даже побриться ни разу не удосужился. И в зеркало не смотрел, потому что мне было наплевать на свое отражение. А зачем что-то делать? В то утро приехал Брэд. Он развалился в кресле и стал рассказывать о поездке, в которую собирался вместе с женой и детьми. Брат знал, что я его совсем не слушаю, но продолжал отчего-то говорить. Он восторгался, как его старшенький взял в руки гитару папы и стал изображать его, вертя головой в разные стороны. Я упорно продолжал смотреть в потолок, подложив руку под голову. - Неужели ты думаешь, что таким способом можешь что-то изменить, Мэтт? - прервав свое повествование, спросил он. Я отрицательно покачал головой, не удостоив мужчину ни одним словом. - Тогда какого черта ты уже два месяца прозябаешь на этом гребаном диване, тратя свою жизнь в пустую? Пожав плечами, я продолжал молчать. - Может, пора вернуться, брат? - Брэд вонзился в меня своим острым взглядом, желая видеть в ответ мои глаза. Может, и пора... Но кому это нужно? Алисе? Мне? Да, мне это однозначно нужно, но вот ей, кажется, наплевать. Тогда зачем что-то делать, если другому человеку, ради которого ты будешь стараться, до лампочки на тебя? Как будто я смогу что-то изменить, ей-богу. - Послушай, чувак. Я все понимаю, это трудно пережить. Но ты не можешь продолжать и дальше вести подобный образ жизни, слышишь? Разве о таком ты мечтал, когда делал Элис предложение? Да, не непросто будет достигнуть положительных результатов, особенно после случившейся ситуации. Но и ты слишком быстро опустил руки, так легко сдавшись! Никогда не бывает поздно, Мэтт. И сейчас не поздно все вернуть. Сделав глубокий вдох грудью, я набрал побольше воздуха в прокуренные и за два месяца, наверное, уже сгнившие от жуткой дозы сигарет легкие и поинтересовался у брата: - А ты думаешь, ей это нужно? Ну, все это вернуть? Хочет ли сама Алиса этого, Брэд? - Ты не можешь знать наверняка. Она тебе не исповедовалась, чтобы ты точно был уверен в том, что она не желает возвратить прошлое. Черт, ну почему Уолст-старший всегда прав? Что бы он не сказал, его слова не просто пустой звук, а имеющие все основания доводы и аргументы. И снова приходится с ним соглашаться, потому что мне больше нечего ответить. - Ты должен поехать к ней и попробовать снова. Я все сказал, - после последней фразы он поднялся с кресла и покинул мою квартиру, оставив наедине с собой думать о том, что было произнесено в стенах этой комнаты. Возможно, мне действительно необходимо отправиться в Лос-Анджелес и спустя два месяца попытать свое счастье в очередной раз. А вдруг все увенчается успехом, и наша семья воссоединится? Да, я доверюсь этой наивности, неожиданно заигравшей у меня внутри, и поеду в город Ангелов. Помню, когда я делал ей предложение, внутри все так трепетало и пугливо дрожало. Я боялся, что Алиса откажет мне. Как сжимал под столом эту красную бархатную коробочку у себя в кармане в течение всего ужина, придумывая, как лучше попросить руки девушки. Мы тогда вышли на балкон, она кричала, что ей холодно. А я не отпускал в тепло, собираясь с мыслями. Она молчала, когда я произнес то, что меня так томило весь вечер. Молчала, ошарашено на меня смотря и трясясь. И потом это заветное, звонкое, успокаивающее "да", которого я желанно и в то же время боязливо ожидал. Точнее, она тогда не произнесла именно это слово. Алиса, опешив, сначала не поверила, но потом с восторгом сообщила, что согласна стать моей женой. Это был лучший вечер за все мои тридцать лет. Я не знал прекраснее ночи, чем та. Нет, с ней могли все же могли потягаться за звание "самой шикарной" ночи в Амстердаме и брачная. Но именно в ту моя заветная мечта обрести Алису окончательно, сделав ее частью себя, исполнилась. И сейчас я хочу вернуть по праву принадлежащее мне, ведь она все еще моя. Я люблю Алису так сильно, как никогда никого не любил в своей жизни. И имею на нее полное право, ведь эта девушка - моя жена. Наверное, это звучит слишком самодостаточно и уверенно, но это так. Я считаю, что Алиса является только моей собственностью и не может принадлежать какому-то там Тобину. Ключ от квартиры Алисы я взял у ошарашенного моим приездом Джэкоби. Девушка еще как-то давно говорила, что у Шэддикса есть запасной на случай, если она свой потеряет. Вспомнив эту информацию, я решил без зазрения совести воспользоваться ею. Попросив мужчину никому не сообщать о том, что я в городе, отправился к Алисе домой. Желая сделать девушке сюрприз (ну или просто боясь, что она снова меня не пустит), я не стал звонить в дверь, а просто открыл ее сам и тихонько пробрался внутрь квартиры. Пошел на шум, доносившийся из ванной и стал дожидаться момента, чтобы пробраться. Но только она, кажется, была не очень рада моему появлению.