Назавтра обещали дождь

— Тони, отксерокопируй эти бумаги. — Да, сейчас. С тех пор многое изменилось. Кто я? Двадцати однолетний парень в рассвете сил, который по идеи должен соблазнять девушек, но вместо этого, он беспамятно влюблен в друга детства, с которым не виделся десяток лет. Кстати, да, с Алексом мы так и не встретились больше, только редкие телефонные звонки, последний раз мы болтали месяца четыре назад. Конечно же, я давно сообщил, что больше мы не увидимся, на что он хихикнул и сказал: » Мир тесен.» Алекс даже не обиделся на то, что узнал об этом только к началу следующего лета. А я… хочу быть с ним, так хочу, что подчас засыпаю и просыпаюсь с этой мыслью, но при том ничего не делаю, что бы оказаться около него. Эх. Интересно, а он изменился? Наверняка, уж Алекс то это делает быстро и резко; уже другой человек, и это точно. А я что? Добился ли успеха? Не совсем, превратился в офисный планктон, гниющий в четырёх стенах, и выполняющий поручения главных. Так и состарюсь, сидя на пятой точке в этом чертовом кресле. Работу свою терпеть не могу, но и другого варианта нет. Сейчас бы все отдал за лето у бабушки… эх. — Тони, тебе звонят, — милая брюнетка протягивает мой телефон. Звонит то Алекс, вот только зачем? Просто поболтать? Хм-м. — Алё, привет, Алекс. — Ага, как поживаешь, Тони? — его голос погрубел, но при этом остался таким же теплым. — Ты звонишь просто поболтать? Давай попозже, я на работе. — П-подожди! У меня дело… в общем, ты единственный мой знакомый в этом городе. — М-м. И? Ты сейчас у нас, — я невольно улыбнулся, отвлекаясь от бумаг, хотя скорее это была пошлая ухмылка, отпугнувшая стоящую поблизости девушку. — Да, я в больнице, можешь меня забрать? — его голос дрогнул, у меня зазвенело в ушах, а улыбка, исчезла, как и не было. — В смысле? Как в больнице? — Очень просто, лечусь здесь. — А что с тобой, если не секрет? — Эм… скажу так — парализовало ноги. — Ноги? Давно? — Да, девять лет назад, а сейчас поехал на усиленную терапию, осложнения пошли. — А почему? Как? Почему ты мне не рассказывал? — я был в шоке и сметении, не знал, что отвечать на такое. — Врачи и сами не в курсе, говорят, что всё может стать хуже, и скорее всего проблема не в ногах, но… пока всё в порядке. Короче, процедуры в тринадцать пятнадцать, мне еще неделю здесь, а жить то негде, вот и звоню, прося помощи. — Почему ты не рассказывал? — повторил я раздраженным голосом. — Прости… — Ладно, — вздохнул я и замученно потер переносицу. — Диктуй адрес, — после такого рассказа, я конечно же поеду к нему. Записав адрес больницы, я вскочил с места и понесся к выходу, нарочно попрощавшись с секретаршей, почему-то хотелось услышать от неё вопроса, почему я ухожу в рабочее время, и ответить, мол это срочно, так многозначно на неё посмотрев, но похоже, ей было не до меня, она так увлеклась разговором с подружкой о новых сериях какого-то дешевого сериала, что и не заметила, как я убегаю. Добраться до больницы не составило труда, и через полчаса я уже заходил к нему в палату, где Алекс мирно дремал. Врачей поблизости не было, поэтому я приспокойненько уселся на стул рядом с кроватью и принялся рассматривать лицо спящего. Снова отрастил челку, совсем худой, но не тощий, лицо бледное, обрело более резкий черты, но нос так и остался чуть загнутый кончиком вверх. Будто почуяв меня, Алекс поморщился, а после открыл глаза- всё те же ярко-голубые и глубокие, как океан. — Ну, здравствуй, Тони, давно не виделись — спокойно произнес парень и чуть улыбнувшись, приподнялся, что бы меня обнять. — Десять лет, — хихикнул я и нежно обнял его, погладив по спине. — Как ты? — достаточно заботливо произнес улыбнувшись в ответ. — Паршиво, — уж слишком радостно сказал Алекс, с моей помощью садясь. Он свесил ноги с кровати, отекшие и размякшие ноги, которые уже не будут ходить, а тем более бежать. Больно смотреть на то, каким беспомощным стал Алекс. «Инвалид, »- снова и снова отдавалось в голове. Я даже стиснул зубы от злости. На что или кого я злился? На жизнь? Судьбу? Время? На себя? Эх, а кто знает… — Как оказался то здесь? Эх… — Я-де сказал, осложнения, очень сильно болели мышцы поясницы, чуть ли не сознания терял, но уже лучше, даже выписали, ну вот только процедуры. — Ясно, — вздохнул я, не зная, что ещё говорить. Ненавижу слова «ясно» и «понятно», но сам часто ими пользуюсь, хоть и знаю, как они бесят собеседника, ведь теперь, ему нужно придумать, как продолжить диалог. «Ясно»- тупиковое слово. — Тони, мне негде жить в этом городе, — в его голосе промелькнуло нотки серьезности, давно я их не слышал. А какой голос! Оказывается, телефон сильно поганил его сексуальный, теплый и чуть хриплый голос, которым невольно заслушиваешься. — Ну, тогда будешь жить со мной пока что. Сколько там? Неделю? Могу поспать на диване. — Эм… не стоит. — С твоими ногами… лучше спать на кровати. — Да ну тебя! Уже распределяешь, а ведь мы еще даже не приехали, как всегда … не меняешься. — Тебе так нужно, чтоб я менялся? — проворчал я, помогая Алекс сесть в инвалидное кресло. — Пошли, — заулыбался блондин, схватившись за колеса. — Подожди ты! Давай я повезу, — я сразу же подбежал к нему и покатил парня на улицу. Такое странное чувство. Мне страшно за него… ведь, по рассказам врачей, которые он сам мне и передал, всё может стать только хуже. — Как тепло, — восхитился Алекс, подняв руки к небесам, вдохнул полной грудью и громко выдохнул, снова улыбаясь. Меня добивает его улыбка. Как он только может улыбаться? Я ему поражаюсь всё больше. — Слушай, Алекс, у меня тут такой вопрос… Кто тебя спонсирует? Ты же не можешь работать. — Обижаешь, я реактор на одном сайте, это и есть моя работа, средств хватает, ну и тем более, бабка оставила наследство — свой дом и деньги в книжке. — Оу, прости, — тяжело выдохнул я, катя его в сторону своего дома, по пути раздумывая, как теперь буду жить с ним. — Тони, а у тебя есть девушка или жена? — Откуда? Кому я такой нужен? — мой голос чуть осип, ну, конечно же, ведь снова вру. На самом то деле, я сам отказываю всем, гордо говоря, что мне нравится другая… точнее другой. — Это скорее я никому не нужен, — усмехнулся Алекс, сама по себе фраза должна была бы быть произнесена с горечью, а не непонятной радостью. Меня бесит лишь сильнее его жизнерадостность. — Не говори так, и ты найдешь любовь своей жизни. — Уже нашел. — Да? Ну тогда чего придумываешь, даже тебя можно полюбить, я уверен. — Откуда такая уверенность? — Я и сам тебя люблю, — не подумав сказанул я и остановился, руки дрожали, а щеки так и горели румянцем. Алекс повернул шею в мою сторону. — Как друга люблю… вот… — Тони? Ты чего? Я понял, что, как друга… вот же дурак… — тихо пробурчал парень и отвел взгляд, кажись, и он покраснел, и ясно, почему, сказал то я это так чувственно, будто признался девушке в любви, а не убедил друга в том, что он ценен мне. — Тони, — серьезно и строго произнес Алекс, я уверен, что он даже нахмурился. — Можешь меня любить, но если уж так, то не из жалости. Мне не твоя, не чья-либо другая жалость не нужна. — Да заткнись ты уже! — вспыхнул я, снова схватившись за ручки кресла, везу Алекс дальше. Больно. Никогда больше я не увижу, как он радостно бежит навстречу… детство прошло, та счастливая пора, которую я ненавидел, и только сейчас осознал, как было круто… намного лучше, чем сейчас. Время жестоко. Хочется вернуть то лето, Тоесть те два прекрасных лета, но… теперь ничего не изменить. — Чувствуй себя, как дома. Так-с, значит, там ванная, здесь туалет, тут кухня, а … вот тут гостиная, здесь моя спальня, — я возил Алекс по квартире, показывая все комнаты. — Я не против освежиться. У тебя же душ? — Ага. — Вот же. — Что? — Тогда… у тебя есть стул, который не жалко намочить? — Конечно, — я убежал в гостиную за стулом. Кажется, я понял, чего он захотел, но может, я неправ. — Прекрасно. Ставь в душевую кабину. — Чего? — Ну, а как мне мыться? Я сяду на стул, стоять то не могу. Нет, конечно же, если хочешь, можешь помыть меня? — усмехнулся Алекс, лукаво глянув мне в глаза, я снова невольно покраснел. Не понимаю, почему я так смущен, ну нравится мне парень! И что? Да, это, конечно же, ненормально, но ведь… любовь слепа, а в нашем случае еще и слабоумна, да и к тому же та сучка, приходит не вовремя и уходит ничего не сказав. Мы все влюбляемся, что бы однажды расстаться. Появляется вопрос: зачем мы любим? Ради тех мимолетных мгновений счастья? Удовольствия? Наверное… Порассуждав со своим внутренним голосом, я еще раз убедился, как человек глуп. Ради удовольствия идет на всё, не взирая на то, что цена будет велика, а ведь не все могут оплатить, некоторые не выдерживают. Сколько глупцов покончили с собой из-за несчастной любви? Очень много, не хватит пальцев, что бы посчитать. Я сел в кресло, в ожидании, пока Алекс помоется. Видимо, из-за того, что при входе я сказал ему чувствовать себя, как дома, он даже не спросил, какое полотенце можно взять и каким шампунем пользоваться. Вот же… не понимает он образных выражений. Всё таки, не один хозяин не захочет, что бы гость одел его халат с тапочками и расположившись на кровати попросил подать виски из серванта. Грохот в ванной. Я с перепугу вздрогнул, и вскочив с кресла, подбежал к двери ванной. — Алекс, всё в порядке? — ответа нет. — Алекс! Ты жив? — снова без ответа. — Я вхожу! Алекс! — прикрикнул я и медленно открыл дверь. — Твою же мать… — вырвалось из меня. Парень, видимо был без сознания и валялся голышом на полу. Я подбежал к нему и стал трясти за плечи, повторяя его имя. Я так испугался за него, сам не заметил, как стал кусать губы и паниковать. — Пожалуйста, Алекс! Ответь! Не молчи, Алекс! — за то время, пока я орал, треся его, я бы мог позвонить в неотложку и вынести его из ванной, но это не понадобилось, через минуту блондин очнулся, и упершись руками в пол, попытался подняться, тогда я сразу поспешил на помощь и поднял его на ноги. Он не стоял, но я его держал, а после крепко обнял, прижавшись, как можно ближе, уткнулся лицом ему в грудь и тихо повторял его имя, ругал за то, что он меня перепутал. — Ты это… дай мне хоть одеться, — еле двигая языком, произнес Алекс, но, понимая, что я не слушаю положил ладони мне на спину и сжал. — Тони, успокойся, такое иногда бывает… это нормально — Это, блядь, ненормально, — заорал я, медленно, но верно теряя контроль над чувствами и эмоциями. — Да, это ненормально, но я привык. — Нехуй к такому привыкать! — еще громче заорал я в истерике. Уверен, выглядел я, как влюбленная школьница, которая беспокоилась за своего любимого. — Ну-ну, не утрируй, хватит истерить, а то, как баба, — хихикнул Алекс и погладил меня по голове. Он всё так же был весел, как всегда. Что бы не происходило, он улыбался, это и вправду бесит. Ему плохо, он падает в обморок, но всё равно смеётся и говорит, мол всё хорошо, хотя и сам понимает, что нихера нехорошо. — И хватит уже радоваться! Бесишь! — Я могу поплакать, раз уж не нравится, когда я улыбаюсь, — не слушая меня, он говорил так же весело. — Да блин! Я не это имел ввиду! — Но ты же сказал мне не радоваться. — Ну… блин… — Уж думай, что говоришь, — неожиданно строго процедил Алекс, так, что я почувствовал себя виноватым. — Прости, — шепнул я ему в грудь, крепче сжав дрожащие руки, всё же тяжело его держать, уже ноют мышцы. — Ничего страшного, я всё понимаю, — Алекс зарылся пальцами мне в волосы, а после стал перебирать мои локоны. — Слушай, Алекс… я тебе хоть чуток нравлюсь? — Ну, как бы ответить. В детстве, я часто видел тебя и хотел познакомиться, но мне не хватало смелости, сразу же коленки подгибались, когда же, я наконец-то подошел к тебе, сердце билось, как бешеное, я не знал, что говорить, стал тараторить, я боялся, что ты меня, как и остальные ребята отвергнешь, ведь я так был похож на девочку: эти длинные блондинистые волосы, но! Я был толстый до определенного момента, потом резко похудел, так и не нашел причины, почему, и уж худым, точно был девчонкой, тогда я постригся, ну ты, я думаю заметил. К чему я всё это сказал… ты был моим первым другом и в глубине души, я испытывал и испытываю к тебе сильное чувство… очень даже сильное, ты был и остаешься для меня героем, — заключил Алекс и глубоко вдохнул, набирая в легкий воздуха. Я чувствовал, как билось его сердце, ему было достаточно трудно всё это сказать. — Дурак… зря ты стригся, тебе так идут длинные волосы. — И это всё, что ты скажешь! — воскликнул Алекс, отводя смущенный взгляд. — Слова- пустышки, важнее поступки, — ответил я, усладив его на стул. — Тебе помочь мыться? — Да, ну, тебя. Выйди уже. — Не переживай, ничего нового я у тебя не увижу, — хихикнул я, сняв футболку, включил душ, наклонился к Алекс и стал намыливать его волосы. Да, именно, я хотел быть рядом с ним… правильнее, вместе с ним, я буду с ним, теперь ничто нас не разлучит.