Назавтра обещали дождь

После водных процедур мы переместились на кухню, где я решил приготовить своё фирменное блюдо — подгорелые куриные ножки в соусе из полу-сырых грибов. Готовить я не умел, но есть что-то надо было, поэтому я пытался. — Тони, прости… я столько неудобств тебе приношу. —Да брось, всё хорошо, Алекс, ради тебя я на всё готов, — шепнул я еле слышно, но Алекс услышал. — Всё таки таки… можно. — О чём ты? — я даже обернулся к нему с вопросительным выражением лица. — Мальчик должен девочек любить, а не другого мальчика. Так я в детстве говорил? — Эм… и…— меня смутила его, видимо, очень философская речь. — Беру слова обратно, — неожиданно улыбнулся блондин, заглянув мне в глаза. От этого взгляда по спине пробежали мурашки, сердце замерло, и как будто, на американских горках, захватило дух. — Ты — мой герой, я люблю тебя, Тони. — Т-так! Стоп! Не так быстро! — на моих щеках загорелся румянец, а колени так и затряслись. — Ты же! Ты! — Только не истери, но я и вправду тебя люблю, — подтвердил свои слова Алекс, будто доказав, что сказал это не в приливе чувств, я же даже не представлял, что отвечать, и если бы знал, как всё сложится, то заорал бы, что тоже люблю его и жить без него не могу, сказал бы, как он мне ценен, но… я так и не скажу всё, что хочу, просто не успею. —Эм… я тоже, — лишь шепнул я, возвращаясь к готовке. — Я рад, — хихикнул Алекс, что снова и снова доводило меня, но я оставался спокойным и невозмутимым… до определенного момента. Вдруг парень закашлялся, будто пытаясь извлечь из себя что-то, после чего последовал рвотный порыв, и его стошнило желчью, по выражения лица, было ясно, как ему было неприятно и скорее даже больно. — Боже, мой! Алекс! С тобой всё в порядке? Давай, я вызову врача? Это не дело, Алекс! — заверещал я, подходя к нему с полотенцем и вытирая его лицо, а после и колени. — В-всё в порядке…— его руки дрожали, а глаза, как у сумасшедшего бегали, не в состоянии остановиться на одном объекте. — Вот же дурак! — процедил я, а после всё же позвонил в неотложку. — Девять один один, слушаем, — вскоре послышался металический голос. — Скорую, пожалуйста, пострадавшего тошнит желчью, терял сознание. Адрес- Кросс-стит, дом 5, квартира 69, ждём… — Мы отправили врача с ближайшего участка, спасибо за звонок, до свидания. — Спасибо, до свидания, — по телефону я говорил спокойно и тактично, но по-настоящему я еле сдерживался, что бы снова не заистерить. Меня уж очень беспокоило состояние Алекс. Не похоже, что это обычное отравление. Конечно же, я себе накручивай, рисуя в воображении худшее, что может произойти, ну… я, вообще-то, оказался прав, худшее произошло. Алекс медленно умирал. И вот, я уже нахожусь в больнице. После достаточно долгого осмотра, меня допустили к парню, но ненадолго, после врач — мужчина средних лет с ярко-крашеными в голубой цвет волосами позвал меня в коридор и дружески похлопал по плечу, повздыхав и потерев переносицу, что меня уже насторожило. — Что же, у меня есть две новости: хорошая и плохая, — начал он, но я его сразу оборвал, не дав договорить. — Он будет жить?! — Господи, будет, будет, другой вопрос… как долго? — его голос заметно погрустнел, а после врач ненадолго замолк. — Мы обнаружили у него глиому… — Что это за херня?! Объясни, по-человечески, — рявкнул я, забыв о приличном тоне. — Рак головного мозга, по-человечески. — В смысле?! — Злокачественная опухоль, которая уже на вряд ли поддается лечению. Она растет достаточно быстро, редко задевает прочие органы, однако, наш случай, исключение, к несчастью, глиома уже отобрала его ноги, а вскоре и вовсе парализует, слабоумие, ну, а после обморок и смерть, скорее всего, будет так, но так, как рак- непредсказуемая болезнь, точно я сказать не могу. — Сколько он еще протянет? — Месяц… мы слишком поздно заметили заболевание, и скорее всего, из-за того, что больной игнорировал первичные признаки, или просто потому, что до этого глиома росла не так интенсивно, однако радужного ничего не предвещаю. Уже поздно. — Ясно, — выдохнул я, мне будто ударили под дых, словно присмертный приговор вынесли мне, а не ему. Воздух, стал плотнее, было затруднительно думать, я принялся хватать кислород, пытаясь не терять сознание, тело совсем не слушалось и явно хотело отключиться, что бы переварить полученную информацию, которой оказалось уж слишком много, но я не позволял, продолжая думать обо всем услышанном. Сейчас я проклинал всех и вся, начиная с врачей, которые не заметили эту фигню раньше, и заканчивая самими Алекс, что не обращал на такую » ерунду » внимания. Действительно, падение в обморок и блевание желчью- сущий пустяк, думаю, что и до этого были такие приступы, но он посчитал это неважным и отказался придавать значения своему здоровью. Вот же идиот! — Но есть и хорошая новость. — Что там? — убитым голосом спросил, я, понимая, что меня уже ничто не обрадует. —Вам ведь даже не прийдется тратить деньги на лечение, это же бесполезно. Другие глупцы еще пытаются надышаться перед смертью, — он это так сказал, что меня затрясло, захотелось, ей богу, глотку ему порвать. — Чтоб всех вас, — лишь выругался я, сдерживая себя из последних сил. — Простите… у меня еще вопрос. — Конечно же, — кажется голубоволосого врача не беспокоили проблемы пациентов, он разучился сочувствовать и относился ко всему с иронией и веселостью. — А почему эта глиома вдруг стала так резко расти? —На это могли повлиять разные факторы… чаще всего, какие-либо жизненные проблемы, переживания и депрессии нажимают на спусковой рычаг этого механизма. Ну … там не знаю, уволили с работы, девушка бросила… что-то в этом духе, что заставит человека отчаяться. Рак-отмирание, значит, нежелание жить. И это в Алекс нежелание жить? Смешно, смешно, уж кто друго, как он хочет жить! Долго точить лясы я не хотел, особенно с таким, даже немного злорадным человеком. Я не теряя времени, вошел обратно в палату к Алекс. Он, как всегда, улыбнулся мне. — Ну, что, Тони? Поехали домой? — парень уже сидел в своем кресле, а молоденькая медсестра, подносила к нему кружку воды и таблетку, видимо обезболивающего, или еще чего-то. Я же, завидев эту неосознанную радость в его глазах не выдержал. Это был последний удар. На глазах накатились слезы, а после я упал ему в ноги, и крепко отняв их, стал реветь, вперемешку с невнятной речью. Алекс это сильно смутило, он потерял дар речи, а приближающаяся медсестра замерла, оставила таблетку и подбежав ко мне, нежно провела по спине. — С вами всё хорошо? Хотите воды? Я не в состоянии сказать что-то членораздельное качнул головой и снова принялся заливаться слезами и ныть, медсестра же отскочила в сторону и вскоре удалилась. Я чувствовал себя таким жалостным и беспомощным на фоне глиомы, которая даже сейчас жадно жрет его мозг изнутри, заставляя Алекс страдать. И я совершенно бессилен перед ней, да и не только я. Даже специалисты ничего сделать не могут, только чуть-чуть оттянуть неизбежное. — Даже так…— вскоре шепнул Алекс, кажется, он понял, что ничего хорошего его не ждет далее и заметно погрустнел, после же провел ладонью по моим волосам и стал гладить по голове, тем самыми пытаясь успокоить, пока я кричал, как мир не справедлив к нам, какие врачи подонки, как забирают лучших, как нечестно всё это. Тут и тупой догадался бы, что всё — хуже некуда, но Алекс не плакал и не отчаивался, а лишь хихикнул, и выслушав все мои претензии к кому-то свыше опять улыбнулся. — Тони, на тебя люди смотрят, прекращай, — достаточно нежно шепнул блондин, отвлекая меня от рёва, когда я поднял глаза, то увидел, что у входа в палату собралась достаточно большая толпа обеспокоенных врачей и других посетителей, которых привел сюда мой ор. — Простите моего парня, он это в приливе чувств, — хихикнул Алекс, трепля меня по голове. Никогда я не думал, что так приятно будет услышать из чьих-то уст такое, даже гордость взяла, что я парень такого, всё-таки, удивительного человека, ведь даже на смертном одре он улыбается и чему-то радуется, наверное тому, что сейчас он жив, и эту радость можно понять.