Найди меня в темноте

Черт! Черт! Черт! Она потеряла очередную стрелу. Ее деревянное основание переломилось сразу у обмотки, и наконечник остался в черепе того, кто недавно еще был человеком. Или давно. Теперь уже не понять. Это выводит ее из себя в ту же минуту. Следом за пониманием того, что снова придется искать хорошее дерево, чтобы аккуратно выстрогать основу. Она и так с трудом нашла подходящий лист жести, чтобы восполнить последние запасы стрел. И она, и Морган тогда сильно изранили руки, пытаясь разрезать жесть на подходящие детали. У нее теперь навсегда останется шрам на пальце. А у Моргана – сразу у начала кисти руки. Потом, после вырезания наконечника, следовала обмотка самодельного наконечника к стреле. Надо было обматывать плотно, чтобы наконечник не слетел в самый неподходящий момент. И еще надо было правильно рассчитать размеры самого наконечника. Самодельные стрелы били неплохо, как настоящие, но выдергивать из черепа ходячего или из плоти зверька их надо было максимально аккуратно. Чтобы они не переломились в области обмотки. Оставляя драгоценный кусочек жести внутри. А магазинов, где можно было восполнить запас хороших стрел, произведенных не таким кустарным способом, в округе как-то не наблюдалось. Да даже если бы и были. Сейчас в магазинах можно было найти разве что только ходячих. Или гниющие останки. За исключением очень и очень редких случаев. Бэт выпрямляется и, размахнувшись, бьет ногой по пробитому черепу ходячего, продавливая тот внутрь. Черт! Черт! Че-е-е-е-ерт! И в который раз убеждается, что гнев выпускать на волю сразу же, как он охватывает всю ее – от пальцев ног до макушки, не стоит. И вовсе не потому что это недостойно такой маленькой леди, как твердит ей частенько Морган в таких случаях. А потому что только себе же делает хуже, поддавшись яркой вспышке ярости. Потому что кровь из головы ходячего вдруг брызжет вверх фонтанчиком и заляпывает брючину джинсов на правой ноге чуть ли не по колено. Новые джинсы. Которые она только две недели назад нашла в одном из домов, где она с Морганом останавливались на период зарядивших по весне дождей. Три дня безвылазно в четырех стенах. Наедине с мыслями под тихий шелест дождя. Наедине с воспоминаниями… Бэт подхватывает с земли связку из трех белок и одного кролика, пнув напоследок еще раз труп ходячего. Вся ее добыча за этот раз. - Возблагодарим Господа за дар, - скажет Морган по обыкновению, когда она вернется в их маленький лагерь. Но она знает, что он благодарен не только Богу, но и ей. Улыбнется, принимая из ее рук зверьков, коснется губами ее лба, прямо у шрама у линии волос, тронет ласково за плечи и подтолкнет к месту, которое уже устроил для ее отдыха у костра. Единственный человек, которому она может позволить коснуться себя. Заботиться о себе. Целовать этот шрам, который она не могла видеть до сих пор. Когда-то Бэт даже пробовала отпустить челку, чтобы скрыть его, но волосы быстро отрастали, лезли в глаза, вызывая в ней глухое раздражение. И спустя полгода она смирилась. Как смирилась с другими шрамами. На лице. На запястьях. На сердце. Шелестит листва в тихом пении леса над головой, шепча только природе понятную песню своими мелодичными переливами. Где-то, рассевшись на ветвях, свистят какие-то пичужки, вторя этому лесному шепоту. Прямо благодать! Но только Бэт каким-то шестым чувством чувствует сейчас, что что-то не так. Это чувство вползло в нее сегодня на рассвете противным скользким гадом, и прочно обхватило сердце в плен, свернувшись вокруг него плотными кольцами. Что-то случится. Что-то не так. Морган? Неужели что-то с Морганом? Страх тут же при этой мысли захватывает ее ледяными щупальцами, проникая в сознание и на короткий миг лишая ясности рассудка. Потерять Моргана – это потерять все, что было у нее на этой земле. Последнюю нить. Потом только дуло в рот и все… Очередной выстрел в голову. Быть может, на это раз будет более везучей в смерти, чем тогда. Нет, Морган – это не все, что у тебя есть… Есть еще… Вспомни! Нет! Просто вспомни! Хочешь, я напомню? Мэгги… твоя сестра… Заткнись! Просто заткнись! Ярость, приходившая вместе с воспоминанием, пульсирует в тот же миг в висках. А потом начинает медленно затягивать глаза ярко-красной пеленой. Такой знакомой. Но уже позабытой за давностью времени, прошедшего с момента последнего подобного приступа. Сдавливает в голове и в груди, предвещая приближение его собрата-близнеца. Нет! Нет! Не сейчас! Не тогда, когда она чувствует это странное ощущение чего-то неотвратимого, которое неприятно холодило под ложечкой. Бэт закрывает глаза и старается выровнять дыхание, как ее учил Морган. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Замедляя бешеный стук сердца, отдающий прямо в висках и затылке. В месте, где когда-то была рана. Удается. Приступ медленно отступает, оставляя только боль в голове, которая станет спустя некоторое время совсем невыносимой. Будет только увеличиваться от всего – света, звука или движения. От этой боли ничего не спасает, кроме маленьких пилюль обезболивающего. Драгоценного для нее сейчас. Настолько драгоценного, что она когда-то переступила через последнее, что оставалось в ней от той девочки с косичкой в хвостике. Быстрыми, но почти бесшумными шагами Бэт направляется к месту их с Морганом импровизированного лагеря, стараясь держаться как можно более неприметной среди зелени и стволов деревьев. Она идет, на автомате подмечая, куда ей следует ступать. Следуя выработанной привычке. Помня о том, чему ее когда-то давно начали учить в одном из лесов Джорджии, так похожем на этот. Именно поэтому тот, кто стоял у дерева в десятке шагов от их маленького лагеря, не замечает ее приближения. Бэт хочет сначала выпустить стрелу, чтобы пробить сердце незнакомца, поддаваясь ярости, что бушует внутри нее ураганом сейчас. Только на этот раз уже не ходячего убивая. Живого, напоминает ей голосом Моргана что-то внутри головы. Морган все еще верит, что разговоры разрешат любой конфликт, а доброта спасет мир. А она уже в это не верит. Что-то умерло более года назад, и так не возродилось… Но все же Бэт не убивает, а аккуратно вырубает стоящего на посту человека подобранным с земли камнем. Невысокого и худенького, как она сама. Черт, он почти мальчишка… Бэт недолго разглядывает нежданного гостя. Обыскивает его наспех. Вытаскивает из карманов его куртки нож, а из-за пояса джинсов пистолет. Охотничий нож. Глок с неполной обоймой, который так знакомо лег в ее ладонь, наполняя грудь ощущением превосходства. Что еще было при себе у незнакомца, она проверяет. Потом придет сюда снова. Когда убедится, что все в порядке с Морганом. Сколько их в лагере? Кто это? Почему ты не стрелял? Ты жив? В лагере слишком тихо и спокойно для вторжения чужаков. Бэт видит со своего места за широким стволом сосны только одного единственного гостя. В расстегнутой куртке цвета хаки. Или просто грязно-зеленой, как грязна сейчас и их с Морганом одежда в результате долгих скитаний. С тонким хвостиком на затылке. Темные волосы. Неплотное телосложение. Это что, налет юных хулиганов? Или просто все высохли от голода за время долбанного конца света? Незнакомец стоит, широко расставив ноги. Уверенно и твердо держит в руках винтовку. Морган прямо напротив него. Сидит у огня, как ни в чем ни бывало. Оружие незнакомца направлено дулом вниз, отмечает мимоходом Бэт. Он не угрожает Моргану. Они просто разговаривают, глядя друг другу в лицо. Тихо и мирно. Словно, черт возьми, мы на долбанном кемпинге, а они наши соседи по площадке! Зашли соли попросить! Выходить или затаиться? Бэт колеблется ровно до той секунды, как очередной порыв легкого весеннего ветерка не доносит до ее уха громкий смех Моргана. Ее всегда удивлял этот раскат, вырывающийся из его груди. Люди не могут так громко смеяться. Морган может. - Бэт! – сияет тут же Морган, поднимаясь на ноги со своего места у огня. От его улыбки сразу же становится тепло в груди, как обычно. Даже боль отступает на какой-то короткий миг. Он привычно делает шаг ей навстречу и касается губами лба. Но из рук не выпускает, впрочем – ладонь так и остается лежать между лопаток на спине. В знак поддержки. Или словно он желает ее удержать от чего-то этим прикосновением. Чего-то необдуманного. - Ничего не удалось добыть сегодня? – спрашивает Морган, заметив, что она вернулась с пустыми руками. - Немного. Нам хватит, - говорит в ответ она, переводя взгляд на незнакомца. Молодой. Едва ли старше ее. Но руки крепкие, как она видела, в этих подвернутых рукавах куртки. Взгляд пытливый и настороженный. Как отражение ее собственного взгляда – колючего и напряженного. – А еще вот это… Незнакомец недолго смотрит на глок и нож в ее руках. Его палец тут же находит курок винтовки. Дуло оружия медленно идет вверх. Морган взглядом пытается разрядить напряжение, повисшее в воздухе, по-прежнему сохраняя широкую улыбку на губах. Он умеет это делать, черт возьми. Сразу же располагать к себе людей. Когда хочет этого. А сейчас он явно этого хочет... Его ладонь легко надавливает на ее спину. Прямо между лопаток. Она чувствует это нажатие через ткань парки. Он не принимает и не одобряет ее поступка. Даже просто вырубить незнакомого человека, который может представлять для них опасность - проступок для него. Черт возьми, словно им не приходилось столько вместе пережить! И столько испытать. Причем, именно от живых, а не от ходячих. - Он на том же месте, где и был. Отдыхает. Я не могла понять, что происходит, и на всякий случай…, - пожимает Бэт плечами. А потом добавляет, словно желая оправдаться перед незнакомцем. Уступая давлению руки, лежащей между лопаток. Ее ходячей совести. – Навидались всякого. В ответ тот медленно кивает, словно принимая ее доводы. - Он ведь жив? А что, если придет ходячий? - Что-нибудь придумает. Если проснется. Ладонь снова давит легко между лопаток. Чего он ждет от нее? Извинений? Реверансов? Не будет этого! И он хочет отдать им оружие? Он рехнулся? Хотя… у этого хвостатого все равно винтовка в руках… Бэт все же протягивает незнакомцу глок. И отдает нож. После чего тот быстро отходит в сторону, разыскивая своего товарища, которого Бэт укрыла в кустах на всякий случай. Ходячие не шарятся по кустам, пока звук или запах крови не выдает присутствие живого. - Зачем? – глаза Моргана смотрят на нее все так же с добротой и участием, но Бэт понимает, что он недоволен тем, что она сделала. - Я не понимала, что происходит. Чужие люди! - Это хорошие люди. - Откуда ты знаешь? У них на лбу написано? – возмущается Бэт. Боль, только притаившаяся в висках, сразу же полыхает огнем. - Нельзя видеть в людях только плохое. Не все такие, как ты думаешь. - Не все. Большинство. Кто это вообще? Что им надо? - Это скауты. Разведчики. Здесь в паре десятков миль есть зона. Безопасная зона. Безопасная зона. Вудберри. Грэйди. Терминус, о котором ей рассказали когда-то. Безопасность знаменовала полную противоположность. Опасность. Отличный урок из ее прошлой жизни. - Они хотят, чтобы мы пошли с ними туда? Чего ради им проявлять благотворительность? Сейчас. Когда все только и делают, что выживают. - Они не выживают. Они живут, - улыбка Моргана становится еще шире, словно он открыл рождественский подарок в волшебное зимнее утро. – У них все как раньше. Все. Горячая вода. Электричество. Ароматный хлеб. Чай. Как ты хотела… Это был запрещенный прием. Удар под дых. И он это, черт возьми, знает! - Чего ты бы хотела сейчас? Из прошлой жизни? - Сна. Я хочу выспаться в кровати под одеялом. В своей пижаме. Без обуви. - А я хочу развалиться у телевизора на диване и пить холодное пиво. И заснуть именно так. Под звук телевизора. Не хватает звуков. Хотя и привык к тишине… А ты? Что еще? - Я хочу принять ванну. С пеной. Много-много пены. Чтобы смыть эту грязь. Чтобы увидеть, что мои волосы светлые, а не грязно-русые. А еще хочу слушать музыку… Мне не хватает музыки. И хлеба… хочу булочек. Чтобы они пахли свежей выпечкой. Или круассанов… Хочу круассанов. Пышных. Тающих во рту. Хочу зеленого горячего чая… Они редко играют в эту игру под названием «Что бы ты хотел из прежней жизни». И никогда не говорят самого главного, чего бы им хотелось из нее. Семьи. Любимых… - Что мы будем должны взамен? – Бэт с трудом может поверить, что все блага из прежней жизни могут достаться просто так. Словно подарок от Санта-Клауса на Рождество. – Что мы должны будем сделать для них? - Стать членами Зоны. Подчиниться ее законам, выполнять свои обязанности. Черт! Морган! Ты настолько сейчас выбил меня из колеи своими новостями и напоминанием об их игре. Из-за тебя я даже не слышала, как эти двое появились в лагере… И третий, отмечает Бэт краем глаза. Этот, незамеченный ею прежде незнакомец, высокий и кряжистый. Боец. Серьезный противник. Рука невольно опускается на рукоятку глока в набедренной кобуре, такого похожего на тот, что вернула недавно. Только этот ее собственный. Она незаметно расстегивает кнопку на кобуре, готовая в любой момент выхватить глок. - Обязанности? Как рабы? Ее ли это голос? Такой противно свистящий. Выдающий Моргану ее состояние в этот момент. Приступ. Он совсем рядом. Она чувствует его приближение как следствие этого шума в ушах. И боли, растущей с каждой минутой в голове. Морган внимательно смотрит ей в глаза, а потом направляется к рюкзаку в палатке, чтобы достать таблетки. Бэт тут же хватает его за рукав, останавливая. Ей почему-то не хочется сейчас даже на долю секунды стоять тут перед ними одной. Без него. Молодой человек с хвостиком морщится недовольно. Ему не нравится ее поведение, ее голос, ее напряжение. И то, что она вырубила его товарища, который сейчас стоит чуть поодаль, приложив платок к кровоточащей голове, ему тоже определенно не нравится. - Как граждане Зоны, - четко выделяя каждое слово, говорит он. – И мы принимаем не каждого. Только тех, кто достоин. Тех, кто не потерял право жить среди людей. - И как вы это понимаете? У вас там что, детектор лжи? – усмешка скользит по губам Бэт. Мимолетно. Но она тут же гасит эту злую улыбку. Потому что ощущение в сердце только усиливается с каждой секундой. Что-то будет. Вот-вот разразится… Что-то… - Для начала мы просим ответить на три простых вопроса. Ввели в практику год назад. Просто и действенно, как оказалось. Вопрос первый. Сколько ходячих вы убили? – медленно произносит хвостатый, пристально вглядываясь в ее лицо. Здоровый бугай тем временем наблюдает внимательно за Морганом. Что это? Она упала на землю, больно ударившись об ее твердь? Или воздух вдруг выкачали из легких? Почему сдавило так больно в груди? - … Простые три вопроса. Это поможет понять, что за люди. Всего три вопроса. От самого простого к сложному. Последнему. На который так просто не дашь ответ, - голубые глаза пристально смотрят на сидящих за столом людей. Как обычно – пытаясь подметить эмоции любого, когда он вносит предложение. - Что за херня? Что помешает соврать на все три? Херня! Это херня! Даже последний ушлепок допрет, что нужно отвечать, чтобы запудрить нам мозги! - Следи за языком, – замечает спокойно еще один сидящий за столом, тряхнув седой головой. – Ты тут не один! И тогда он оглядывается и замечает ее, сидящую на одной из ступенек лестницы. И она улыбается ему в ответ, замечая смущение в его глазах. Взрослый мужчина, а уши краснеют, как у подростка… И что-то щемит в груди при виде его смущения и взгляда, которым он просит извинения за грубые слова… Словно издалека доносится голос Моргана. Бэт знает, что он все еще не потерял надежды найти ту часть своего прошлого, которую когда-то отринул, поддавшись безумию. Он очень хочет отыскать человека, который стал для него символом выживания в этом мире, покатившемся к чертям однажды. Символом того, что все возможно. Люди находят свои семьи. Сохраняют своих близких. Свою семью. Свою долбанную семью! - Достаточно, чтобы выжить, - говорит Морган за них обоих. А потом он добавляет, видя, что его ответ не удовлетворил собеседника. – Мы не вели счет. Просто выживали. Как могли. Сколько живых вы убили? Вот сейчас в прошлой жизни был бы задан именно этот вопрос следом за первым. - Сколько живых вы убили? – вторит голос незнакомца голосу из прошлого в ее голове, и тут же в ответ на это десятки иголок вонзаются в нее. Пелена затягивает взгляд. А мышцы начинает крутить… Ярость, обжигающая ярость, которую она не в силах контролировать пока, начинает ломать ее, захватывая в плен ее волю. Потому что воспоминания все равно настигают ее. Как и боль. Бэт готова заплакать сейчас. От злости на себя. На тело, которое ее предает сейчас, поддаваясь власти той части ее Я, которое сейчас было готово крушить все вокруг. Очередной припадок безумия, как она называла это. Очередной выплеск ее эмоций и сердечной боли, как называл это Морган, видевший во всем только хорошее. Ее физических и душевных страданий… Я - долбанный Халк! Герой из комикса, который когда-то так любил Шон! Только его модифицированная версия в хрупком девичьем теле… Только не перед ними… только не сейчас! Пальцы Моргана заботливо обхватывают кисть ее руки и куда-то тянут. Она подчиняется ему как кукла, чувствуя, что голова сейчас просто разорвется от боли. Сейчас почему-то все иначе. Как-то тогда, когда она вышла случайно на трансформаторную будку у долбанных путей. Уже после. Когда ей захотелось умереть. Снова. - Потерпи, моя хорошая, сейчас дам таблетку, - шепчет ей ласково Морган, но она уже не слышит его. Боль захватывает все ее существо. Физическая боль терзает неумолимо голову, отдаваясь в каждой клеточке ее тела. А иная боль, идущая от сердца, убивает ее, выходя злыми слезами, которые Бэт просто ненавидит всеми фибрами своей души. Если она у нее еще осталась… Она определенно ненавидит незнакомца, который стоит сейчас напротив нее. Удивленно смотрит на нее, чуть склонив голову набок. То еще зрелище, ушлепок, верно? Только что была готова оторвать твою голову и съесть ее на завтрак, а сейчас буду валяться твоих ног, рыдая, как школьница… - Она больна? – слышит Бэт голос хвостатого. - У нее была травма головы, - отвечает ему Морган.- И она еще не оправилась полностью. Не может контролировать свои эмоции. Не всегда. Но так бывает. А еще у нее… Твою мать, Морган! Какого черта ты им рассказываешь все это? Какого черта?! И какого черта она сама сейчас разлепляет пересохшие губы и произносит свистящим шепотом, словно шипение змеи? Чувствуя, как сводит от злости мышцы рук. - Рик Граймс? Незнакомец с хвостиком переводит взгляд на Бэт, и она видит в его зрачках не только удивление ее вопросу. Понимание. Он точно знает, о ком она спрашивает сейчас. Он, мать его, знает! А потом вдруг резкая боль в щеке и в правом локте. Жесткие листья, оставшиеся еще с прошлой осени лежать на земле, царапают нежную кожу. Она даже не успевает понять, что именно произошло, как это было тогда, у трансформаторной будки. В самый первый раз, когда она находит эту надпись. Просто внезапно отказывает тело, и она падает на землю с высоты своего роста. Хлоп, и все. И только боль, которая буквально взрывается сейчас внутри ее черепа, отзываясь перед глазами яркой вспышкой. А потом темнота… Ее постоянная спутница последних полутора лет…