Найди меня в темноте

За последние годы, что прошли с того самого дня, как Бэт впервые увидела ходячих, многое изменилось в ней. Тот день у амбара, когда она увидела эти страшные лица с потемневшей кожей и перекошенным ртом, едва не лишил ее рассудка. Бэт никогда бы не сумела подумать тогда, что настанет момент, когда она будет совершенно равнодушно встречаться лицом к лицу с ходячим. Как с данностью этого мира. Ни страха, ни прежних мыслей о том, что это когда-то было человеком и так же дышало и чувствовало, как она сама. Страх приходил только, когда их было много. Или очень много. Чертовски много. Как в «Таргет», куда они приезжают за детской смесью. Бэт слышит только обрывки разговора, который однозначно не предназначается для ее ушей, раз Гленн и Мэгги вообще выходят из дома, чтобы перекинуться словами. Только совсем забывают в тот момент, что Бэт вызвалась мыть посуду. И как раз приоткрыто окно, через которое можно услышать обрывки бурной беседы между супругами, несмотря на болтовню Тары, вытирающей насухо чистые тарелки. - … совсем ушло… ни капли молока… нервы ни к черту в последние дни, удивительно ли?... только не говори… - … надо сказать Дэрилу… не можем сидеть и ждать… ты понимаешь, чем рискуем... - …он ринется тут же… не хочу подвергать… знает, что достать… только через пару суток… Патти… столько… голодная… сойду с ума… Господи... - …надо что-то… нельзя… так нельзя... в центре не осталось... Бэт слушает и тут же сопоставляет услышанное, выделяя основу. Вспоминая, как часто плачет Мэгги на протяжении всего времени, что она здесь, в Александрии. Как сама неоднократно доводила ее слез, понимая, что ее холодность и отстраненность причинят боль сестре. А та сцена на крыше… У Бэт до сих пор ноет сердце, когда она вспоминает то, что кричала тогда Мэгги, и глаза той в тот момент. Да, она так хотела сказать все это, когда была там, вдали от нее, но даже не могла представить, что это будет так больно. И так неважно. По крайней мере, не так важно, как найти питание для малышки. Которая еще слишком мала для какой-либо другой пищи, кроме молока. Бэт недолго раздумывает, когда уходит к себе в комнату, сославшись в очередной раз на головную боль. Очередная ложь, Бетани Грин, сурово напоминает совесть голосом отца. Она понимает, что едва ли пройдет незамеченной мимо Мэгги, укачивающей плачущую дочь в спальне напротив ее комнаты. Потому повесив за спину арбалет и проверив надежность крепления ножен на поясе, вылезает через окно на крышу крыльца, надеясь, что никто из соседей сестры не увидит этого маневра сейчас. Спрыгивает, правда, с крыши не совсем удачно – при приземлении в траву боль простреливает левую ногу от ступни аж до колена. Сначала Бэт направляется почему-то к дому Граймсов. Совсем неосознанно идет именно к нему за помощью и ловит себя на этой мысли только, когда замечает знакомый дом и крыльцо. И доктора Робардс на том. Утро, пусть и позднее. И, несомненно, это Дэрил стоит рядом с рыжеволосой в дверном проеме… Какая ты идиотка, Грин! Идиотка вдвойне. Пойти в дом Граймсов и сказать, что хочешь выйти на поиски питания за стены, означает вмиг лишиться оружия, которое до сих пор не забрали у тебя. Потому что Рик не дурак. Он сразу поймет, что ты так просто не отступишь. Именно ей нужно принести детскую смесь Мэгги. Именно ей! Бэт недолго думает о том, кто может помочь ей сейчас. А главное, позволить ей самой сделать то, что она хочет. Мишонн… - Увы, - говорит ей Мишонн, внимательно выслушав ее. Бэт кажется, что та совсем не удивлена, когда видит ее на пороге дома с просьбой поговорить. – В центре уже нет ни одной банки. И поблизости нет мест, где можно найти смесь. Гленн прав – минимум двое суток. Потому что в окрестностях скауты Александрии почти все вычистили. В радиусе около тридцати-сорока миль. Если не больше. Потому теперь и уезжаем все дальше и дальше. Правда… - Правда? – сразу же настораживается Бэт. - Забудь. Если мы вернемся оттуда целыми, то нас ждет неминуемая кара здесь. Как ты понимаешь, едва ли Рику или Дэрилу понравится наше приключение. Двенадцать тысяч квадратных метров торговой площади. Полностью на момент начала всего этого забитой разными товарами. И почти каждый третий метр из нее сейчас под ходячим. - Как далеко до этого места? Мишонн смотрит на нее пристально. Потом на ее руки, поцарапанные, с маленькими шрамами на двух пальцах левой ладони. Затем на арбалет за ее спиной, который Бэт так и не снимает на протяжении всего разговора. - Сколько у Патти времени? - Подозреваю, немного. Потому что когда я кормила ее сегодня, заметила, что молоко было разбавлено водой. Значит, она уже недоедает… - Ладно, - говорит медленно Мишонн, подбирая с низкого столика у двери знакомый Бэт меч после минутного раздумья. – Только ты не будешь делать глупостей, Бэт. Никаких. - Я никогда не делаю глупостей. Через некоторое время они уже выезжают за ворота Александрии в «Форде», за рулем которого сидит большой мужчина, похожий на медведя. Рядом с ним латиноамериканец с тонкими усиками, как у Кларка Гейбла. Бэт и Мишонн располагаются на заднем сидении. Большого Эда, как представила Мишонн водителя, Бэт уже знает. Именно он был в группе, которая вышла на них с Морганом в лесу. Поэтому Бэт ничуть не удивлена, когда спустя некоторое время автомобиль останавливается на дороге у мотоцикла, возле которого стоят двое. Те самые парни из леса. - Мы едем в «Таргет»? – Шагает один из них, самый старший, к окну, которое опускает до упора Мишонн. – Что это вдруг? - Я решила позволить тебе получить снова свою дозу адреналина, Алекс, - улыбается ему в ответ Мишонн. – Но прежде мы посмотрим, возможно ли это. И только после этого… - Что нужно? – становится тот вдруг серьезным. - Детское питание. - Это середина зала, - напоминает он Мишонн, а потом вдруг замечает Бэт. – Что она здесь делает? Она едет с нами? Мишонн молчит в ответ. Парень тоже не говорит больше ни слова. Отходит к мотоциклу и кивает своему спутнику, мол, все, едем. Но когда "Форд" отъезжает, оставляя мотоцикл позади на какое-то время, Бэт не может не взглянуть на него. И тут же натыкается на колючий пристальный взгляд, которым тот провожает автомобиль. Да, он тоже явно не рад их повторной встрече… А потом... Это сущий ад… Бэт полагает, что привыкла уже ко многому за время, прошедшее с начала конца света, но то, что она видит, когда они спустя час езды прибывают на место назначения, ее ввергает в состояние минутного ужаса. Огромная стоянка перед зданием гипермаркета с брошенными машинами. Валяющийся мусор, который еще не успел разогнать по окрестностям ветер, и прибил к трескающемуся асфальту дождь. И невероятных размеров торговый зал, который они наблюдают через разломанные воздушные фильтры на крыше. Пространство, заполненное толпой ходячих, медленно передвигающихся между ровными рядами стеллажей темной единой массой. Мишонн светит лучом фонарика вниз в эту темноту, и тут же сотни лиц с открывающимися почти в едином хрипе ртами поворачиваются к ним. - Твою же мать! – шепчет потрясенно Бэт, чувствуя, как по спине бежит холодок. - Именно, блондиночка, именно! – произносит владелец мотоцикла. Только сейчас Мишонн представляет их друг другу. И его спутника. И только в эту минуту, после того, как Бэт узнает, что паренек, которого она вырубила в лесу, приходится тому младшим братом, она понимает причины неприязни, которую новый знакомец даже не думает сейчас скрывать по отношению к ней. - Ты говорила, что вы раньше доставали отсюда товары, - напоминает она Мишонн, стараясь не смотреть на старшего Рейвена. – Как? - Бегали, - коротко отвечает она. – Спускались вниз, пока всю эту толпу отвлекали на другой стороне зала с крыши, и перебежками собирали необходимое. Почти все бегуны где-то тут теперь ходят… Алексу до сих пор везло. Они молчат некоторое время, напряженно обдумывая, как поступить сейчас. Потом старший Рейвен начинает собирать волосы в короткий хвостик. Мишонн тут же хватает его за руку, останавливая. - Нет, даже если их отвлечем, то тут не перебежать. Слишком далеко стеллажи с детскими товарами от лестницы. Ты не сможешь. Это невозможно. - Ты говорила, что и в центре нет питания. А еще может умереть ребенок… Он говорит это таким будничным тоном, что кажется, что ему все равно. Но Бэт видит по его глазам, что это далеко не так. И неожиданно вдруг проникается к нему странной симпатией. Удивительно для нее сейчас… Мишонн и Алекс долго спорят, а Бэт в это время наклоняется все ниже в отверстие на крыше, внимательно осматривая перекрытия под крышей гипермаркета и длинные переплетения воздуховодов. Потом переводит луч фонарика в центр зала, где стоят стеллажи с детскими товарами. - Я сделаю это, - говорит она, выпрямляясь. - Не надо идти по полу. Можно сделать иначе. Я проползу по воздуховодам и трубам перекрытия. Я легче вас всех. И гибче, думаю. Я спущусь сразу на стеллажи и возьму с верхних полок, до которых не дотянуться снизу. А потом также проберусь обратно. - Ты говорила, что не будет глупостей, - медленно произносит Мишонн, но Бэт видит в ее глазах, что она готова обдумать ее предложение. А вот Алекс почему-то сразу же поддерживает ее. - Это вовсе не глупость. Альфонсо и Большой Эд отвлекут ходячих на другую сторону зала. Майк и ты, Мишонн, прикроете нас сверху. Я помогу блондиночке внутри. Это сработает. - Мне не нужна помощь. Я могу сама. Она действительно привыкла сама отвечать за свою жизнь. И тем более, ей не нужен за спиной человек, который явно к ней не расположен. - Хорошо, блондиночка, тогда я просто понаблюдаю за твоим кувырканием на трубах, если позволишь, - огрызается он в ответ, а затем снова поворачивается к Мишонн. – Мишонн, ну же! Соглашайся! Скоро начнет темнеть. И тогда мы вообще ничего не сделаем. Только время потеряли… Мишонн долго смотрит в глаза Бэт, раздумывая. А потом кладет ей руку на плечо. - Ты уверена, что ты сможешь? Я не могу потерять тебя еще раз… И они не смогут… - Верь мне. У меня получится. Все занимает всего сорок минут, как после скажет Бэт Альфонсо, заметно побледневший под загорелой кожей. Он долго будет стоять и молча курить, держа сигарету дрожащими пальцами. А Бэт будет смотреть на огонек сигареты и представлять, что бы ей сейчас сказал Дэрил, если бы был здесь. Вернее, проорал бы. Потому что Альфонсо кричит... - Я едва не наложил в штаны за эти сорок минут, детка. Особенно в последние десять! Охренеть, детка! Ты просто шизанутая! Ни один мужик не полез бы туда. И уж точно никто бы не сумел вылезти из той заварухи… Самой же Бэт кажется после, что она была в том зале целую вечность. Они с Алексом спускаются вниз по лестнице. Но только по верхним перекладинам. Потом аккуратно переползают на широкие полки стеллажей, прибитых прямо к стене. Бэт достает узкий, но острый стилет, который нашел и заточил когда-то для нее Морган, и убирает косу в пучок, закалывая волосы этим «карандашом». Это маленькое оружие четырежды спасало ей жизнь. Трижды от ходячего и один раз от живого. Потом она проверяет лямки рюкзака, который дал ей Майк, младший Рейвен, подгоняя по своему росту. Алекс помогает ей, хотя старается касаться ее по минимуму. Его неприязнь настолько ощутима, что, кажется, ту можно коснуться рукой. Но помогает Бэт, когда она подтягивается на первой трубе, чтобы после дотянуться и распластаться на воздуховоде. И успокаивает, когда она едва не падает при звуках громкого рэпа на другой стороне зала. - Спокойно, блондиночка, - говорит ей Алекс. – Это всего лишь Альфонсо врубил свою шарманку. Удивительно, правда? Кубинец и обожает рэп… Удачи тебе, блондиночка… Ходячие медленно, но верно двигаются на звук музыки спустя несколько минут. Хотя разве это музыка, думает невольно Бэт. Правда, не все. Часть так и остается в проходах, наблюдая за каждым передвижением Бэт по воздуховоду. Протянутые к ней руки с цепкими пальцами. Открытые в едином хрипе рты. Безумные глаза, совершенно непохожие на человеческие больше. Бэт старается не смотреть вниз. Только вперед. И не думать о том, насколько крепко держится труба воздуховода. А еще о том, что стоит ей только сделать хотя бы одну ошибку… Наконец Бэт достигает стеллажей с детскими товарами. В темноте зала она почти не видит Алекса, напряженно наблюдающего за ней. Только луч его фонарика, которым он ответил на ее сигнал. Три раза включить и выключить собственный. На стеллажах стоят большие паллеты с товарами, завернутые пленкой. Это и плюс – потому что можно не наклоняться к полкам, чтобы взять товар. Но и минус – они стоят, практически занимая всю ширину стеллажей, и она с трудом обходит их. Прижимается к ним грудью и делает шаг в пустоту, стараясь нащупать край стеллажа с другой стороны паллеты. Нужно дойти до питания. Потому что паллета с детскими соками и пюре ее пока не интересует. Кровь буквально кипит в жилах в эти минуты. Оступись она, или не удержись паллета на стеллаже, когда она огибает ее аккуратно, то ее ждет неминуемое падение в эти тянущиеся руки, готовые вцепиться в нее при удобном случае. Наконец Бэт находит паллету с детской смесью. Режет быстро пленку, чтобы можно было вытащить банки из-за этой плотной обмотки. Начинает складывать одну за другой в рюкзак за спиной. Первая, вторая, третья… Затем четвертая, которую Бэт вытаскивает с трудом и ломает ноготь при этом. Пятая… шестая… Кажется ли, или стеллаж под ногами чуть пошел в сторону? Бэт светит фонариком вниз и замечает, что ходячих явно становится больше у стеллажа, чем было, когда перебиралась сюда всего несколько минут назад. Намного, мать их, больше! Седьмая банка… восьмая… Стеллаж медленно двигается под ногами в сторону, судя по наклону паллеты со смесью. Девятая… Черт, не влезает уже в рюкзак! Черт! Черт!... Десятая банка. Бэт тянется за одиннадцатой банкой, когда чувствует, как уходит из-под ног стеллаж. С тяжелым шумом едут паллеты, падают с полок упаковки смесей, соков, чаев и детских пюре. Она пытается ухватиться за что-то, но под пальцами только воздух. Банка вываливается из руки и падает вниз, прямо в тянущиеся к ней скрюченные пальцы. И тут же теряется в плотной массе ходячих пытающихся залезть на поваленный под углом стеллаж, упершийся в другой в соседнем ряду. Музыка смолкает, и в резко наступившей тишине, прерываемой только хрипением из сотен глоток, Бэт слышит, как ее зовет Мишонн. Но Бэт не откликается – она сосредоточена только на том, чтобы побыстрее выбраться из западни, в которой оказалась. Теперь из-за ее маленького роста ей ни за что не залезть на трубу воздуховода. Она встает на цыпочки, но никак не может зацепиться пальцами для того, чтобы подтянуть себя вверх. Что-то кричит Алекс, но она не слышит его. Все, о чем она думает – залезть на воздуховод. Твою мать, просто нужно залезть на воздуховод! Я не готова умереть сейчас. Когда нашла их. Когда нашла Мэгги… и Дэрила… Бэт начинает карабкаться на съехавшую под углом паллету, пытаясь достигнуть воздуховода быстрее, чем та под ее весом окончательно рухнет со стеллажа. Тяжелый рюкзак давит на плечи. Арбалет, который она повесила на грудь, больно бьет прямо в солнечное сплетение, когда она прыгает по коробкам, замотанным в пленку, стараясь не поскользнуться и не упасть. И Бэт снимает его, зажимает в руке. Надеясь не уронить, когда прыгнет с уходящей из-под ног паллеты на трубу. Еще секунда, и она прыгает, больно бьется об острый край прямоугольного воздуховода грудью. Даже дыхание сдавливает в груди. Но думать сейчас нельзя – надо карабкаться на трубу, что она и делает изо всех сил. А потом быстрее и быстрее ползет по воздуховоду к стеллажу у лестницы, где ее уже ждет Алекс. Ей остается только перепрыгнуть и ухватиться за одну из труб системы крепежей крыши. Я не завязала рюкзак…Твою мать… Бэт чувствует, как падает из рюкзака одна из банок, и инстинктивно пытается ухватить ее, когда уже стоит двумя ногами на стеллаже рядом с Алексом. Это нарушает ее равновесие, тяжелый рюкзак тянет ее вниз. Прямо к сотням жадных до плоти существ… - Стоять! – крепкая рука больно обхватывает ее запястье. Алекс широко улыбается ей. Он стоит сейчас настолько близко, что она видит, как блестят его глаза. От эйфории, которая сейчас захватывает тело и душу после благополучного ухода от опасности, даже голова идет кругом. - А ты действительно шальная, - большой палец медленно гладит внутреннюю сторону ее запястья, и на удивление, самой себе она не сразу отнимает свою руку. Кажется ли ей, или глаза Мишонн подозрительно блестят, когда Бэт вылезает на крышу. Они крепко обнимаются, когда Мишонн резко привлекает ее к себе. - Я не раз пожалела, пока наблюдала за тобой, что отпустила тебя вниз. - Но я ведь справилась. Я сделала это! Мишонн вдруг задерживает ее на какое-то мгновение за руку, когда они все начинают спускаться с крыши. Она долго смотрит в глаза Бэт, а потом вдруг произносит: - Прости меня. Прости, что я оставила тебя там. - Я все понимаю, Мишонн. И прощаю тебя. Ты ведь не знала…, - Бэт замечает в глазах Мишонн что-то такое, что вынуждает ее снова обнять женщину. - Все хорошо, Мишонн. И спасибо тебе, что поверила в меня сейчас. Мне это действительно важно. На стоянке Бэт замечает пакет с логотипом сети гипермаркетов и зачем-то поднимает его, поддаваясь минутному порыву. Сгружает быстро все банки из рюкзака в этот пакет. Мишонн замечает это, но только поднимает вверх бровь. А вот Алекс не стесняется. - А ты хвастунишка, блондиночка! Не терпится показать свою крутость кому-то? – его волосы снова распущенны и свободно падают. Глаза иронично блестят. – Не хочешь снова погорячить кровь себе, блондиночка? Поедешь со мной? Бэт почему-то в этот момент резко возвращается в прошлое. Во двор тюрьмы. И видит перед собой совсем не этот мотоцикл и вовсе не Алекса, сидящего на нем. Как же ей хотелось иногда, чтобы он предложил ей прокатиться…! Но папу бы точно хватил удар при одной мысли о том, чтобы Бэт выехала за ворота тюрьмы на заднем сидении этого «рычащего монстра». - Поеду, - отвечает она, удивляя саму себя, и Алекс улыбается ей. - Эй, Майк, твоя задница сегодня едет домой в «Форде»! – кричит он брату. А потом хлопает ладонью по сиденью позади себя. – Садись и обними меня нежно, блондиночка. Иначе рискуешь потеряться по дороге, потому что я люблю скорость. - Поверь мне, не потеряюсь, - отвечает Бэт, усаживаясь. Но хватается не за него, а за сидение. Вдруг на миг пожалев о своем решении ехать с ним – настолько близки они оказались вдруг сейчас друг к другу. Но все же один раз склоняется к нему, когда они выезжают со стоянки гипермаркета. – Прости меня, что тогда я вырубила твоего брата… Он поворачивается к ней, смотрит сначала на губы, а потом в ее глаза и отвечает ей: - Будем жить дальше, блондиночка… Бэт едет в Александрию. Домой, к Мэгги. Домой… Ветер развевает ее косу и выбившиеся из прически пряди, которые то и дело лезут в рот. Ей нравится ощущать скорость. Нравится ощущать, что она живая… Она живая… Она жива… Правда, в середине пути у Бэт затекают руки, и ей приходится вцепиться в куртку Алекса, стараясь не замечать его смешка, когда она приникла к его спине, пытаясь спрятаться за его спиной от холодного вечернего ветра. Когда они подъезжают все ближе и ближе к Зоне, в Бэт начинают возникать прежние сомнения и страхи. Неизвестно еще, как отреагируют на ее выходку. Мэгги будет вообще в ярости, вне всяких сомнений. Рик потребует отдать оружие… а без оружия она не сможет… просто не сможет… От этих мыслей тут же начинает стучать в голове. На мгновение, когда Алекс тормозит перед воротами Александрии, ей хочется спрыгнуть с мотоцикла и уйти в сумерки прочь от Александрии. Питание все равно в машине, Мишонн передаст. Но уйти… это так по-детски. И там Морган… который не сможет больше жить в лесу и бегать от ходячих с его ногой. - Это…? – спрашивает на въезде проверяющий, показывая на Бэт позади Алекса. – Чужак? - Это скаут. Из нашей группы. Первый выезд. Оружие останется при ней, - отвечает Алекс, словно чувствуя, как холодеет Бэт при мысли, что ей придется сейчас отдать арбалет и нож. У самого дома страхи просто захлестывают с головой. Бэт просто уверена, что ее отсутствие уже обнаружено, и даже боится себе представить, что ждет внутри. Мишонн ждет ее на крыльце. Сумка с логотипом, буквально кричащая о том, что Бэт сделала сегодня, стоит у ее ног. Если Дэрил знает о том, что внутри «Таргета», он просто убьет ее. Если прежде ее не убьет Мэгги… Зачем она только прихватила эту дурацкую сумку..?! Из-за страха начинает шуметь в ушах, и она замирает на месте, не решаясь идти дальше. - Блондиночка, - окликает ее Алекс, наблюдающий за ней внимательно. – Ты только недавно сделала то, на что не у каждого мужика хватит стали в яйцах. Просто подумай о том, ради кого ты это сделала. О своей племяннице и сестре. Только о них. И о жизни, которую сегодня спасла. Думай об этом, когда будешь стоять перед Граймсом. - Спасибо тебе, - улыбается вдруг Бэт, чувствуя, как немного спадают кольца, сковавшие ее грудь и давящие в висках. – За все… - Я заеду завтра вечером. - Я не уверена… - Это не вопрос, блондиночка. Не надо ничего отвечать, - улыбается он ей, а потом отъезжает. Бэт не может не улыбаться шире при этих словах, на миг становясь снова той самой Бэт, которой так нравилось внимание мальчиков в школе. Только она уже не в школе давно. И все теперь совсем не как раньше… - Бэт, - обращается к ней Мишонн тихо, едва она подходит к крыльцу. – Не надо думать сейчас ни о чем, кроме того, что ты уже сделала свой выбор. Ты вернулась к нам. Не позволяй своим страхам, что ты не сможешь вписаться в чью-то жизнь, или что кому-то не понравится какой-то из твоих поступков, отравить себя. Быть столько времени одной или в компании одного человека – это не одно и то же, что стать частью семьи. Я прошла через это. Мне это знакомо. Я тоже боялась, как и ты, когда шла тогда с банкой смеси к тюрьме. Но я сделала это. Я стала частью семьи. Я позволила вам позаботиться о себе. Пустила вас к себе близко. И ты тогда помогла мне в этом, помнишь? Теперь позволь нам позаботиться о тебе. И просто подпусти нас ближе. И все сложится тогда. Все получится! - Это не одно и то же. Когда ты пришла к нам, ты нас не знала… - Но это не означает, что тебе сейчас легче, чем было мне, правда? – улыбается Мишонн уголками губ. – Вернуться к людям после вынужденного одиночества, наполненного болью и злостью, особенно тяжело, когда приходишь оттуда за эти стены. Где есть жизнь. А потом протягивает Бэт сумку и заходит в дом, оставляя на ее выбор принятие решения, как ей следует поступить сейчас. Она может сбежать сейчас наверх, бросив сумку в коридоре, сославшись, что у нее очередной приступ. А может смело встретить их взгляды, их недовольство и их гнев. И попытаться доказать, что тебе было просто необходимо сделать именно так, а не иначе. Все еще возможно. Они могут принять ее такой, какая она стала. Потому что они семья. Они – одна семья. Бэт входит в гостиную и видит их лица. Встревоженные. Напряженные. У кого-то заплаканные, как у Мэгги и Кэрол. На Дэрила Бэт вообще старается не смотреть. Почему-то одно его присутствие здесь вызывает у нее слезы. Опять слезы… Она начинает выкладывать спешно банки из сумки, до полусмерти боясь уронить хотя бы одну из пальцев. И выдать свое волнение тем самым. И говорит, сначала даже не смея поднять взгляда от этих банок. Говорит без перерыва и быстро, чтобы не перебили. Ей необходимо, чтобы ее выслушали. Защитить Мишонн, потому что на нее, скорее всего, обратит Рик гнев за эту вылазку. Убедить, что она сама рисковала своей жизнью не просто так, а исключительно ради своей семьи. Ради жизни. А потом Бэт поднимает глаза, протягивая Рику пакет с банками – своим вкладом в жизнь Александрии, а не только их маленькой группы, свои первым шагом в общество - и видит, что Рик смотрит на нее с теплотой и гордостью. Как смотрят на ребенка, который только-только сделал первый шаг. И чувствует себя именно этим ребенком, шагнувшим смело в ту жизнь, которая ее так пугала еще недавно. Среди своей семьи. В этом маленьком подобии прежнего мира. Рик вдруг обнимает ее. Крепко. Тепло. Так уютно. И она чувствует спустя первые мгновения необыкновенное облегчение. Она больше не одна. Она никогда больше не будет одна. Она дома... Именно это ей шепчет Рик, обнимая и ласково гладя своей большой ладонью ее волосы. - …мы испугались на миг, что потеряли тебя. Снова. Но теперь ты дома, ты с нами. И все хорошо. Несмотря ни на что, Бэтти. Мы справимся со всем, что выпадет. Главное, что ты снова с нами… Ты дома… Ты со своей семьей. Ты дома… Бэт плачет, цепляясь за него, за ткань рубашки-поло, в которую он одет, за его мускулистые руки. Плачет, выплескивая страх, который сегодня бился в ней в "Таргете", когда она лишний раз боялась посмотреть вниз. Рик терпеливо ждет, пока она выплачется, и, отстраняя от себя, вытирает ей слезы большим пальцем. - Больше не оставляй нас так… Мы безумно боимся тебя потерять снова, Бэт. Она кивает ему, обещая, а потом ее перехватывает в свои объятия Мэгги. Сестра смеется и плачет одновременно, шепчет и постоянно целует ее в глаза, волосы, в лоб. Затем ее передают из рук в руки Гленну, у которого на удивление подозрительно блестят глаза. - Спасибо, Бэт, - шепчет он ей в ухо. – Спасибо, что принесла смесь. А потом ее обнимает Кэрол. Ласково и мягко обхватывает руками. И в этот раз Бэт обнимает ее, как остальных – тоже крепко и нежно, впервые чувствуя себя вернувшейся в семью именно сейчас. Не тогда, когда она перешагнула через линию ворот Александрии, не тогда, когда все собирались в доме Граймсов, а именно сейчас. - Прости меня, - Кэрол вторая, кто просит прощения у Бэт. – Я не должна была тебе говорить о Вашингтоне. Не знаю, кто меня дернул за язык тогда. - Это не твоя вина. То, что случилось. Это не из-за тебя, - признается Бэт и еще крепче обнимает Кэрол, когда та снова шепчет ей в ухо: «Все равно прости… за все…». Потом наступает очередь довольного Карла, который обнимает ее и даже чуть приподнимает над полом, показывая то, как он подрос. Все смеются, и даже Бэт улыбается, заражаясь всеобщим приподнятым настроением. Затем ее обнимает Саша, и в этот раз между ними нет прежней неловкости или холода. - Мне жаль Тайриза. Он был удивительный. Тебе его, должно быть, очень не хватает, - и Бэт уже не отстраняется, а обнимает ее в попытке выразить свое сожаление от этой потери, которую очень остро чувствуют сейчас обе. Последней ее обнимает Мишонн. Она улыбается довольно, похлопывает ее по спине несколько раз и приговаривает при этом: - Я думаю, что ты определенно сможешь стать скаутом, Бэтти. Только никаких больше глупостей. Иначе я поседею раньше срока. - Ну, в следующий раз надо просто отвлечь их иначе. - Боюсь, что в следующий раз Рик и Дэрил будут четко прослеживать наш маршрут с тобой. Дэрил… Она вспоминает о нем тут же и оборачивается к окну, у которого видела его, когда зашла в гостиную. Сейчас его там нет. Как нет ни в кухне, ни на крыльце. Он ушел… - Дай ему время, - говорит Мэгги, когда Бэт возвращается обратно в дом. Она сидит на диване и кормит из бутылочки дочь, улыбаясь мягко тому, как жадно та ест. – Дай ему время… Потому что иначе он просто разорвет тебя. А я… я даже не хочу знать, где ты взяла эту смесь. Потому что подозреваю, что не просто так Диксон побелел, увидев пакет. Хочешь? Она показывает на Патти, предлагая взять ту на руки, и Бэт торопится вымыть руки и принять у нее малышку. Теперь уже они обе смотрят на это маленькое личико, на пальчики, обхватывающие бутылочку, на эти большие голубые глазки. - Знаешь, когда я была беременна, Диксон просто готов был пылинки с меня сдувать, лишь бы ничего не случилось, - говорит Мэгги, и Бэт слышит слезы в ее голосе. Но взгляда от лица крохи не поднимает – боится выдать собственные эмоции. – Мне сказали, что необходимы витамины, иначе я скину, не доношу до срока. Он искал эти витамины неделю и не вернулся, пока не нашел их. На них была акционная наклейка. Они были из этого же гипермаркета. Он так хотел, чтобы я назвала дочь твоим именем. А я не могла… не могла поверить до сих пор, что все… что ты… И назвала Патрисией. Чтобы смотреть на нее и вспоминать нашу ферму. То, как мы были счастливы. То, как мы были вместе… Он на меня обиделся тогда, я знаю. Я видела. Потому что хотел, чтобы у него была своя Бэт. С голубыми глазами. С твоими глазами. Я до сих пор не могу не думать об этом. Что он прошел ради меня и Патти через ад, доставая эти витамины, а я не смогла… не смогла… дать ему Бэт… - Еще одна девочка Дэрила Диксона, - шепчет Бэт и проводит пальчиком по щеке малышки. И говорит уже громче Мэгги. – Это твоя дочь. Ты могла дать ей любое имя… - Я рада, что ты вернулась. Я безумно рада, что ты вернулась. Не только потому, что это огромная радость для меня. И для всей семьи. Потому что после всего, что случилось, Диксон заслужил это… Тебе надо поговорить с ним, Бэт – добавляет Мэгги после минутной паузы. – Я думаю, тебе надо с ним поговорить. Бэт думает о словах сестры весь вечер. И за ужином, и после, когда лежит на крыше и смотрит на звезды на ночном небе, такие яркие сейчас, когда во всей Александрии как обычно отключили свет. Тебе надо поговорить с ним, Бэт… Тебе надо поговорить с ним, Бэт… А потом вдруг срывается с места и перелезает через окно, сбегает по ступеням, перепрыгивая сразу через несколько. Она идет так быстро, как может, боясь растерять остатки решимости, которая сейчас гонит ее вперед. Боится подумать, что может встретить в доме Граймсов совсем не то, что хотелось бы. Боится, но остановиться не может. Бэт видит мягкое свечение окна на первом этаже. В гостиной ходит Рик, на руках у него Джудит которой он что-то говорит, улыбаясь. Жена Рика – Сэм – сидит с каким-то шитьем в руках на диване. Перед ней корзина для рукоделия на столике. Карл забрался с ногами в кресло и читает комиксы при свете свечей, жуя аппетитно яблоко. Диксона в гостиной нет. Остальные окна дома темны. Бэт задирает голову и пытается вычислить, какое окно может принадлежать спальне, в которой она когда-то была. И снова гонит от себя мысль о том, что может происходить сейчас в этой самой спальне. А потом до ее уха доносится звук, потом еще один спустя некоторое время, и она идет на него, аккуратно огибая дом и стараясь не наступить ни что, чтобы не выдать свое присутствие. Он на заднем дворе. На одном из деревьев висит приколотая гвоздем большая банка из-под консервированных персиков. Дэрил раз за разом пускает в нее стрелу из арбалета, достает ее, снова заряжает арбалет и снова стреляет. Банка уже превратилась в решето, но Бэт видит, что Диксон даже не замечает этого. Она видит по напряженной линии плеч и обнаженных рук, когда он натягивает тетиву снова, что он сейчас просто в ярости, и когда эта банка наконец свалится с гвоздя, он будет просто тогда стрелять в дерево. Пока ярость не выйдет из него полностью. Почему-то на ум приходит, как он стрелял в ходячего возле домика самогонщика, обхватив ее одной рукой. В животе вмиг просыпается какое-то непонятное ощущение. Совсем как тогда. - Ты затупишь наконечник, - говорит она, когда он пытается вытащить из коры в очередной раз выпущенную стрелу. Диксон так и застывает у дерева, стоя к ней спиной. – Ты просто его затупишь… или сломаешь стрелу. - Правда что ли? – грубо отвечает он ей и, достав стрелу, снова заряжает арбалет. - Ты злишься на меня? - Ты пришла сюда задавать идиотские вопросы? Бэт медленно опускается в траву и смотрит, как он вскидывает арбалет и стреляет в банку. На этот раз стрела отскакивает в сторону и падает. - Твою мать! Твою мать! – восклицает Дэрил, а потом вдруг резко нападает на нее. Как тогда, в домике самогонщика, когда она не успела понять, что следует заткнуться и не будить в нем зверя. На этот раз переход оказывается еще короче, чем тогда. - Ты охренела? Какого хера ты творишь? Тебе жить не нравится совсем? Ты подумала о Мэгги прежде, чем лезть в эту херову яму с ходячими? – Дэрил орет так, что в голову Бэт невольно приходит мысль о том, что скоро все соседи Граймсов узнают о том, что она сделала. – Ты вообще о чем-нибудь подумала? Или захотелось просто показать свою долбанную смелость нам всем? Для этого ты приперла банки именно в том пакете? Хорошо, что сейчас на улице темно, и он не может видеть, что она краснеет. Потому что она взяла этот пакет специально, он прав. Чтобы показать именно ему, насколько она изменилась за эти месяцы. Что она больше не еще одна мертвая девочка… Интересно, рассказала ли ему Мишонн все о том, что было тогда в гипермаркете? Или догадалась о чем-то умолчать, на что так надеется сейчас Бэт. К примеру, о том, что упал стеллаж. Или что она не сразу запрыгнула на воздуховод. - Все же закончилось хорошо, - пытается вставить слово она. Только распаляя Дэрила еще больше. - Особенно когда упал стеллаж, да? Маленькая оплошность! Маленькая, на хер, оплошность! - Ты ведь сделал бы то же самое! – вдруг вскидывается она, злясь почему-то не меньше, чем он. – Ты пошел бы именно туда за смесью! И не говори, что нет, потому что я знаю! Вот для тебя это точно было самоубийством! - А для тебя это было охренительной прогулкой! – орет он в ответ. – И этот Рейвен...! Он же чокнутый совсем! Для него нет слова «опасность». Какого хера ты вообще с ним там была? - Если бы его там не было, то я бы тут не стояла! – кричит она. – Потому что он спас меня! - Он спас тебя, да?! Спас тебя! – у Дэрила наступает очередной виток ярости, потому что он вдруг начинает резко ходить по дворику, как разъяренный зверь в клетке. – Прямо херов принц из сказки! - Иди ты на хрен, Диксон! – Бэт чувствует, что сейчас вот-вот заплачет. Она была так воодушевлена почему-то, когда шла сюда еще недавно. А теперь она жалеет, что поддалась этому дурацкому порыву. И вообще, какого черта она должна выслушивать все его крики? Теперь все по-другому. Теперь она может просто встать и уйти. Потому что они больше не вдвоем во всем мире. Они больше не вдвоем… И Бэт поднимается на ноги, намереваясь убежать отсюда, чтобы скрыть свои слезы, неожиданно навернувшиеся на глаза при этой мысли. Только едва не падает, вдруг неудачно наступив на поврежденную при прыжке с крыши крыльца ногу. Шипит, не сдержавшись от боли, и снова садится в траву. - Что такое? – мгновенное напрягается Дэрил. Потом в два шага подходит к ней и опускается рядом с ней в траву. – Ты поранилась во время вылазки? Бэт не может признаться ему, что повредила ногу, когда прыгнула с крыши крыльца, как какой-то подросток. Потому что именно так она ощущает себя сейчас рядом с ним – каким-то глупым подростком с идиотскими поступками. Не то, что та, другая… Последняя мысль обжигает. Так сильно, что перехватывает дыхание. - Все со мной нормально, - говорит Бэт. – Просто неудачно встала на ногу. Отсидела. Но он все равно тянет вверх штанину ее джинсов и начинает щупать ее лодыжку. Уже не так, как когда. Уверенно. Без всякого смущения. Для него теперь совсем не в диковинку касаться кого-то, как раньше, понимает она. - Не надо! – Бэт выдирает ногу из его пальцев и резко одергивает штанину вниз, закрывая ногу. Потом резко поднимается. На этот раз встает удачно на обе ноги. - Скажи мне, ты боялась? – вдруг спрашивает Дэрил, и она удивленно застывает на месте. – Там, в гипермаркете. Ты боялась? Он смотрит на нее так внимательно, что она теряется под этим взглядом, оставляет попытки разгадать подоплеку его вопроса и отвечает честно: - До безумия. Я еще никогда не видела их столько на таком расстоянии. Я боялась, что упаду прямо к ним. В их руки. Боялась, что не вернусь сюда. К Мэгги. К тебе… - Это было охренительно глупо, - говорит Дэрил тихо, переведя дыхание после ее ответа. И отводит взгляд в сторону, словно пряча от нее глаза. – И мне не надо ничего доказывать, Бэт. Только не мне. Никогда. Я был там не один раз. Но только раз смог спуститься вниз. Сегодня это было охренительно глупо, Бэт. И охренительно смело… - Правда? – она даже забывает дышать, когда он произносит это. - Но все равно охренительно глупо! – повторяет Дэрил, и она улыбается довольно. - Я запомню. - Я чертовски надеюсь, что ты это сделаешь. Бэт кивает несмело, а потом еще раз – уже на прощание. Разворачивается, чтобы уйти. Но не может. Не может уйти. Не сейчас. Когда он так смотрит на нее. Когда он ей так нужен. Когда он успел стать таким нужным? Когда успел проникнуть прямо в ее сердце и голову, да так, что никак не выходит его оттуда извлечь? Когда это случилось? Почему она не может относиться к нему, как к Рику или Гленну? А потом неожиданно для самой себя вдруг пересекает разделяющие их несколько метров и прижимается к нему, обхватывая крепко его руками в тугом объятии. У него такая широкая грудь, что она с трудом достает до своего запястья, беря его в кольцо своих рук. Прижимаясь щекой к его груди. Просто, чтобы снова почувствовать его тепло. Биение его сердца прямо под своей кожей. - Привет, - шепчет она, на миг закрывая глаза. Вслушиваясь в ритм его сердца, который вдруг становится сильнее. Словно кто-то увеличил обороты… - Привет, - шепчет он в ее волосы и несмело обнимает в ответ. И теперь она ощущает себя дома. Действительно дома. Словно встает на место последний кусочек мозаики, и складывается полная картинка. Бэт слушает, как вдруг удивительно быстро и сильно колотится сердце Дэрила. И вдруг ощущает знакомое чувство где-то в глубине тела. Словно снова в ней просыпается что-то такое, что она еще не может определить. Нечто странное, но такое чудесное, вспоминает она, улыбается и быстро выходит из кольца его рук. А потом разворачивается и быстро скрывается в темноте, сама не понимая, от чего бежит. Глупо, но счастливо улыбаясь при этом… А потом он приносит эти долбанные леденцы, и для них все навсегда меняется…