Найди меня в темноте

Писать про Джерри больно. Очень больно. Возвращаться в прошлое оказывается не так просто. В голове бьется уже невыносимая боль. Поэтому Бэт захлопывает дневник и тянется к пузырьку, стоящему на тумбочке. Высыпает на ладонь сразу две таблетки. Потому что в этот раз боль просто нереальная. Позади нее шевелится Дэрил, проспавший добрую половину дня, пока она писала и писала в дневник все, что так хорошо запомнила. Она знала, что он наблюдал за ней в самом начале. Чувствовала затылком его взгляд. И именно он придал ей сил наконец-то вывести первые строки. Она сможет это сделать. Хотя бы дневнику рассказать о том, что так тщательно скрывает в глубинах своей памяти. И быть может тогда станет легче… Но легче не становится. Наоборот, теперь почему-то ей кажется, что из прошлого в настоящее шагнула темная тень, и теперь стоит за ее плечом. Наблюдает за ней. И она видит его почему-то именно таким, как увидела тогда на дороге. Широко улыбающийся. Располагающий к себе. Приветливый. - Привет, - говорит Бэт Дэрилу, наблюдающему, как она принимает лекарство. Он смотрит на нее как-то настороженно. Словно видит тень, стоящую за ней. - Привет, - глухо отзывается он и садится в кровати, разминая затекшие мышцы. На его щеке тонкие полоски – следы от смятой подушки, и ее сердце захлестывает волной нежности к нему. Она тянет ладонь к его лицу, но почему-то он уходит сейчас из-под ее руки. И это причиняет ей боль. Потому что Бэт точно знает, что может быть тому виной. Тень за ее спиной. Причина ее вчерашнего приступа, который впервые видел Дэрил. Приступа, который она бы никогда не хотела показывать ему. А потом вспоминает свежую кровь на своих пальцах. Это ведь его кровь. И она точно знает, что тогда не касалась его раны… до чертова приступа. - Сколько времени? Сколько я спал? – спрашивает он, потирая шею. - Если считать со вчерашней ночи, то около двенадцати часов. - Охренеть… что остальные? - Мэгги внизу у Гленна. Он держится. Больше никого. Все ушли. И он сейчас тоже уйдет. Она точно видит это в его глазах. И ненавидит себя за то, что она уже другая. Что есть темнота внутри нее. И темные моменты в ее прошлом… - Я должен идти, - говорит Дэрил мягко. – Завтра будем хоронить наших. Надо забрать… надо съездить за Сашей. - Я поеду с тобой, - предлагает Бэт, а потом понимает, что это невозможно. Она не может оставить Мэгги сейчас одну. Когда ей так нужна помощь с Гленном и Патти. - Я справлюсь. Ты нужна здесь, Бэт. Бэт видит в его глазах то же самое выражение, что и вчера ночью, когда он говорил о тех, кого потерял во время этой вылазки. Поэтому тянется к нему снова, берет за руку и переплетает свои пальцы с его пальцами. На этот раз он не отстраняется, и страх немного ослабляет давление на ее сердце. - Я не смог, - говорит Дэрил глухо. - Я не донес ее всего пять миль. Она была ранена. Не могла идти. Я не сумел донести… не сумел спасти. Это моя вина. - Нет, не твоя. Перестань винить себя за все, что происходит. Иначе когда-нибудь это просто раздавит тебя. - Ты не понимаешь… ты просто не понимаешь… были случаи, когда я мог… мог, но не сделал! Не сумел! Тогда Бэт прижимается к нему, обхватывая руками в крепком объятии. И холодеет, когда понимает, что он не обнимает ее в ответ. Только касается локтя, как раньше. И при этом он напряжен. Она чувствует это напряжение руками. Ощущает его даже в воздухе рядом с ними. Что-то изменилось. Изменилось из-за ее приступа. Из-за ее темноты. Кровь на ее пальцах. Его кровь. - Мне нужно идти. Иначе я не успею забрать… не хочу даже думать, что ее могут найти ходячие. Мне нужно идти, Бэт. И она отпускает его. Понимая, что удерживать его глупо. Никто не сможет удержать Дэрила Диксона, если он решит уйти. - Увидимся вечером? – спрашивает Дэрил от двери, словно угадывая ее отчаянье сейчас. В горле настолько сдавило от волнения и страха, что она может только кивнуть в ответ, улыбаясь несмело. Он кивает и выходит. Она слышит его удаляющиеся шаги, а потом спустя некоторое время – как захлопывается входная дверь. И старается отогнать от себя мысли, что могла причинить ему вред, когда была в темноте. Как тем, другим. Как тому, кто стоит за ее спиной. Поэтому Бэт весь остаток дня отвлекает себя хлопотами. Занимается Патти, убирается в доме, потому что после вчерашней ночи в гостиной и кухне сущий кавардак. Сменяет Мэгги, сидящую у постели Гленна и неотрывно наблюдающую за ним. - Тебе нужно отдохнуть, иначе ты свалишься, - Бэт мягко трогает ее за плечо, потом целует в висок, прямо у края растрепанных волос. – Иди поспи. Если что-то изменится, я разбужу… Бэт пытается снова открыть дневник и взяться за ручку, пока сидит в гостиной, наблюдая за Гленном. Но как только видит имя Джерри, сразу же закрывает его. Потому что в голове сразу же начинают возникать воспоминания. Такие разные. Как и сам Джерри… И даже рада приходу Джи, которая приносит с собой пакет с лекарством для капельницы. - Почему он не приходит в себя? – обеспокоенно спрашивает Бэт, наблюдая, как Джи аккуратно вставляет трубку в катетер на руке Гленна. - Потому что он еще не определился, где ему лучше, - отрезает та. – Бэт, надо понаблюдать за подачей. Смотри, чтобы не капало часто. Если будет, то чуть закрути… - Я знаю, где регулируется подача. Я как-то ухаживала в госпитале за пациентами. - Ты была медсестрой? – поднимает на нее удивленный взгляд Джи. И только сейчас Бэт замечает, какие у нее красные глаза. Прошлая ночь была для нее тоже не из легких. - Нет, я просто… просто была в госпитале. Помогала. Помогала. Если это можно так назвать. Она первая отводит взгляд от внимательных глаз Джи. Больше они не говорят. Проверив состояние Гленна и напомнив в очередной раз про капельницу, Джи уходит, оставляя Бэт наедине со своими мыслями. И с тенью Джерри, стоящим за ее плечом. Что вчера произошло, пока она была в темноте? Что она сделала? Мысли не дают покоя. Все крутятся и крутятся в ее голове. Ей очень хочется расспросить Моргана, но он так и не приходит в дом Ри в этот день. У него на руках раненая Мишонн. Бэт прекрасно понимает это, но не может не чувствовать легкую ревность. Раньше Морган принадлежал только ей. Весь его оптимизм, все разговоры, которые пусть и на какую-то долю, но снимали тяжесть с души. Он ей нужен. Он ей по-прежнему нужен. Когда Мэгги сменяет Бэт у постели Гленна спустя пару часов, она торопится к домику Мишонн. Ей очень и очень нужно увидеть Моргана. Просто чтобы понять, что вчера случилось. Просто чтобы он ее успокоил, что все возможно. Что она может победить эту темноту. Что эта темнота не угроза ее будущему здесь, в этих стенах. С семьей. С Дэрилом… Но Бэт даже не стучит в дверь. Потому что видит в окно, что Морган спит на диване. Видимо, присел на минуточку и заснул, откинув голову на подголовник. В его руках зажаты почему-то бумажные полотенца, и это не может не вызвать улыбку на губах Бэт. Морган… она вспоминает, как он заботился о ней во время болезни, которая едва не унесла ее жизнь прошлой зимой. Тогда первое, что она увидела, придя в себя после жара, мучающего ее всю ночь – он, спящий у ее импровизированного ложа. Он вытащил ее из цепких рук болезни. Он всегда ее вытаскивал. Даже из темноты... Бэт идет к Граймсам. Нет, поправляет она себя мысленно, не к Граймсам. К Дэрилу. Ей открывает дверь Карл и сообщает, что Сэм и Рик на заднем дворе, а Дэрил только недавно вернулся и у себя. - Тебе нужен Дэрил? – сразу же почему-то задает он вопрос каким-то странным тоном. – Я позову. - Я сама поднимусь. - Ты поднимешься к Дэрилу? – переспрашивает Карл, а потом поджимает губы. – В комнату? Он только вернулся, и я не думаю… Бэт! Бэт, давай я его позову! Он может… Бэт! Ему не нравится, когда кто-то вторгается в его комнату! Только папа и я… Бэт! - Он не будет против, если зайду я, - говорит ему Бэт и добавляет про себя с легкой ноткой нервозности - наверное, не будет против. Она поднимается по ступеням, идя к знакомой двери, а Карл неотрывно следует за ней и что-то говорит, пытаясь переубедить. Так и доходят к двери вдвоем. Карл снова поджимает губы недовольно и стучит, опережая в этом Бэт на какую долю секунду. - Дэрил, тут Бэт. Она хочет зайти, - последнее он произносит таким тоном, словно Бэт предложила сделать что-то совсем неразумное. Ответа они не получают, и Бэт сначала даже думает, что Дэрила нет в комнате. А потом прислушивается и различает шум воды в душе. Поворачивает ручку и открывает дверь. - Ты куда? Бэт, он оторвет тебе голову! Он так и говорит, оторву голову и засуну в за…, - Карл вовремя спохватывается и умолкает, глядя на нее широко распахнутыми глазами. Его неровный еще не установившийся голос вдруг срывается с полувзрослого баса в мальчишеский голос, когда она, не слушая его, перешагивает порог. – Ты рехнулась, Бэт? Он же... Бэт! Бэт! В ответ на его крик шум воды в ванной комнате стихает, и они вдвоем смотрят друг на друга. Причем, Карл почему-то перепуган. - Какого черта? – выходит к ним явно недовольный Дэрил. Он только и успел натянуть джинсы и накинуть рубашку на голое тело. Даже не вытерся толком. Потому что Бэт видит капли, медленно стекающие по его телу. Прямо по груди, по татуировке, начало которой она видит сразу у незастегнутого края рубашки. К поясу джинсов. Вниз. Она делает усилие и переводит глаза от этой капли, путешествие которой сейчас отследила взглядом, на его лицо. - Это всего лишь я. - Я говорил ей, что ты не любишь, когда входят в твою комнату. Они говорят с Карлом одновременно. И оба краснеют, когда замечают усмешку Дэрила. - Ладно, я понял, - говорит он, а потом смотрит на Карла выжидательно. – Карл. А когда Карл не понимает, подходит к двери и берется за ручку. - Тебя искал отец. - Хорошо. Я потом спущусь. - Когда? Но вместо ответа Дэрил только закрывает дверь перед Карлом. И Бэт видит, что он чем-то раздражен сейчас, хотя всего минуту назад казался спокойным. Он проходит к кровати и садится на ее край. Потом внимательно смотрит на нее. - Что стряслось? – спрашивает тихо. - Ничего. Просто ты сказал, что придешь, - Бэт чувствует себя сейчас идиоткой. Долбанной идиоткой! Зачем она пришла сюда? Вторглась в его комнату, в его святая святых. Она ведь знает, как он не любит, когда нарушают его личное пространство. Особенно те, кому не позволено… Позволено ли ей? Дэрил протягивает руку и мягко берет ее за запястье, и она делает шаг. Потом еще один, и оказывается между его расставленных ног. - Я просто хотела увидеть тебя, - шепчет она, глядя в его глаза. Я хотела узнать, что вчера произошло. Хотела узнать, почему у меня на пальцах была твоя кровь. – Все нормально… м-м-м… с Сашей… вернее, с ее… ? Все нормально? Почему ты не касаешься меня? Почему сразу отпускаешь мою руку? Почему между нами снова что-то изменилось? Что я сделала? Что я сделала, пока была в темноте? Это, наверное, из-за дневника. Именно из-за того, что она стала доставать из своей памяти то темное, что скрывала в тайных уголках, она снова вспоминает лицо, которое будет преследовать ее до конца дней. Жизнь, отнятая темнотой. Одна из многих… Никому и никогда она не расскажет об этом. Даже в дневнике не смогла написать. Всего несколько строк, за которыми прячется трагедия ее новой жизни. Она снова смотрит на Дэрила и вспоминает кровь на своих пальцах… Господи, только не ты! Только не ты… в день, когда темнота заставит причинить вред кому-то из близких, она просто умрет… А потом слышит голос Моргана, который когда-то в спальне успокаивал ее: «Тут твоя семья. Тут твое сердце. Ты просто должна быть здесь. Рядом с ними. И ничего плохого не случится»… Тут мое сердце… вот оно… передо мной… мое сердце… - Дотронься до меня, - вдруг произносит Бэт. Просто коснись меня как тогда в кухне. Или когда мы были в гостиной. Или в моей спальне в доме Мэгги. Даже тогда. Просто коснись меня… Он даже не шевелится при ее просьбе. Только что-то меняется в его лице. В его глазах. Заставляя сердце рухнуть куда-то вниз. - Я не хочу обидеть тебя. Ничем. Или причинить тебе вред. Никогда, - хрипло признается он, когда видит, что она готова плакать. - Это из-за того, что ты видел? Мой приступ. Или это другое? Что я сделала? Я что-то сделала не то? - Я был причиной твоего… приступа. Я и никто иной. - Неправда. Мы оба знаем, что причина другая. Не ты этому виной. Рана. И… Произнести имя того, кто стоит за ее спиной невидимой тенью, тяжело. Она не хочет, чтобы он был здесь. Не тогда, когда она рядом с Дэрилом. Не тогда, когда она сама хочет, чтобы ее касались так, как должен мужчина касаться женщины. Все это должно было быть иначе. Так, как тогда в кухне. Когда кругом шла голова, и кровь полыхала жидким огнем. Когда казалось, что без этих прикосновений губ или рук никак… просто никак… - Тот Джерри…, - начинает несмело Дэрил. – Он… он… Но он не может продолжать. Она видит, что ему больно даже задать это вопрос. Видит, как напряжен он сейчас при одной только мысли. И сама чувствует боль, что пришла к нему другой. Что она не такая, как прежде. Уже другая. Совсем другая… - Просто коснись меня. Как тогда… в кухне... Если сейчас он снова откажет ей, ее душа умрет прямо здесь. Перед ним. Потому что тогда выйдет так, что тот другой уничтожил ее. И на ней навсегда останутся только прикосновения чужих пальцев… - Ты не понимаешь, о чем ты просишь, - хрипло говорит он. – Я могу быть таким, как он… я ничем не отличаюсь от него. Потому что… потому что могу не остановиться… потому что я такой же, как он… - Ты никогда не будешь таким, как он. Потому что ты – это ты… Дэрил… Вытащи меня из этого. Вытащи из моего мрака. Потому что только ты можешь это. Она бы сказала ему это. Если бы успела. Потому что в следующий момент только успевает открыть рот, как он резко дергает ее на себя и в одно мгновение кладет на кровать, откинувшись рядом с ней. - Ты уверена? – Бэт смотрит в его глаза и чувствует, как ее заливает волной любви к этому человеку. Господи, какой он удивительный! Грубый, но в то же время такой нежный. Сильный, но в то же время слабый. Равнодушный ко многим вещам, но в то же время такой чуткий и внимательный к тому, что ему важно. Как ты можешь быть таким, Дэрил Диксон? Как это вообще возможно? - Я уверена… Как он может даже думать, что хотя бы в чем-то похож на того, другого? Как может? Когда его губы дарят такие неповторимые ощущения. Когда она чувствует себя так, будто тает в его руках. Когда он вызывает в ней такие неизвестные ранее ей потребности и желания. Ощутить прикосновения его пальцев к своей коже. Его язык у себя во рту. Тяжесть его тела на своем теле. Переплести с ним не только пальцы руки, но и ноги. Прижаться теснее, чтобы раствориться в нем. В его силе. От требовательной настойчивости его губ и языка голова вмиг пускается кругом. И она сама поддается, когда он приподнимает ее, чтобы стянуть футболку, чуть запутав ее волосы в вороте. Она подавляет улыбку, когда видит его смущение. Ведь ему не удается с первого раз расстегнуть одной рукой ее лифчик. Но потом забывает о том, что думала, видя, как Дэрил смотрит на нее, стянув наконец его и отбросив куда-то в сторону. Никакого смущения при этом взгляде. Никакого желания прикрыться. Он смотрит на нее, словно она самая желанная для него. Словно она – нечто прекрасное… А потом его ладонь накрывает ее грудь, скользит по коже, повторяя ее округлость, и Бэт тонет в ощущениях, которые захлестывают ее в этот момент. Желание. Удовольствие. Жар, полыхающий в крови. Настоятельную потребность, чтобы он продолжал. Такое ощущение, что ее грудь создана для его ладони, настолько она легко накрывается его рукой. Когда Дэрил дотрагивается, проводя кончиками пальцев по обнаженной коже, ей кажется, что она сейчас просто сойдет с ума от наслаждения, которое захлестывает ее волнами. Никогда прежде она не испытывала подобного… Никогда… Она сама прижимается к его губам, стягивает с него рубашку, чтобы ощутить под ладонями обнаженную кожу его спины. Сейчас… Сейчас же… Она видит, что он старается быть нежным, хотя невольно и проскальзывают иные нотки – требовательные, более грубоватые. Но теперь они не пугают ее. Наоборот, она выгибается в ответ на то, как его ладони скользят по ее коже или сжимают бедра. Чтобы прикосновение вышло теснее… еще теснее… Бэт забывает обо всем на свете, кроме него. Ей кажется, что весь мир отступает куда-то в этот момент, растворяясь в ощущениях, которыми она полна сейчас. И на какой-то миг ей кажется, что все получилось. Пока Дэрил не касается пуговицы на ее джинсах… - … раздвигаешь ноги… ты раздвигаешь ноги… для меня… Она изо всех старается подавить панику, разрастающуюся в ней сейчас. Словно волной смывает все прежние ощущения, и внутри нее остается только неприятие происходящего и страх. И темнота подступает… И Дэрил останавливается, словно почувствовав ее напряжение. Всего за миг до того, как она поддается панике, обхватывает ладонями ее лицо. - Бэт… смотри на меня… смотри мне в глаза и дыши, - доносится откуда-то издалека его голос. И Бэт пытается изо всех сил удержаться. Глядя в его глаза, глядящие с тревогой. – Дыши… вдох… выдох… Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Подавляя панику, заставляющую соскочить с постели и искать оружие, чтобы дать отпор. Вытаскивая ее из темноты… Потом, когда темнота отступает, Бэт плачет в его руках. Уткнувшись носом прямо в татуировку с именем на его груди. Спрятавшись от всего мира в его объятиях. Потому что ничего не выходит. Не получается… Откуда-то снизу Дэрила зовет голос Рика. Потом Карл стучится в дверь и повторяет просьбу отца. - Мне надо идти, - сердито говорит Дэрил. – Я не знаю, какого хера там стряслось, но надо идти… - Хорошо, - кивает она и с трудом отстраняется от него. - Ты в порядке? – спрашивает он. И Бэт видит по его глазам, что это не просто вопрос. Если она сейчас скажет, что ей нужно, чтобы он остался с ней, то он проигнорирует просьбу Рика и будет с ней. Дэрил… - Я в порядке. Когда Дэрил уходит, бросив к ней на кровать футболку и лифчик, что подобрал с пола, она зарывается лицом в подушки на его кровати. Чувствуя запах его кожи. И покой в душе. Словно он по-прежнему обнимает ее. А потом слышит внизу, как кто-то говорит на повышенных тонах… узнает голоса и вмиг спрыгивает с постели, пытаясь поскорее натянуть на себя лифчик и рубашку. Путается в рукавах. Трясущими руками застегивает пуговицы. Потому что внизу определенно что-то происходит. Потому что она слышит, как что-то кричит Рик. И когда она подходит все ближе к лестнице, то слышит в его голосе какие-то странные нотки. Сомнение. Ярость. И… страх… У лестницы Бэт сталкивается с Сэм, которая тоже слышит голос мужа и спешит узнать, что случилось. Обе почему-то думают о Гленне, потому что это первое, что приходит на ум, и что срывается с губ Сэм, едва они входят в комнату, где стоят мужчины. - Нет, с Гленном все в порядке, - спешит заверить Рик жену и взволнованную Бэт. – Все в порядке. Ничего не случилось. Но Бэт смотрит на Дэрила, стоящего у окна к ним спиной, и понимает, что это не так. Что-то определенно случилось. Иначе он не был такой настороженный, словно находится в не доме за стенами Александрии, а на вылазке, когда неизвестно откуда ждать опасность. А еще он зол… Он безумно зол… И Рик… Бэт видит в светлых глазах Рика странную тень. Видит, как он сжимает на мгновение пальцы в кулак, прижимая тот к губам, прежде чем распахнуть объятия и крепко прижать к себе Сэм. А потом вдруг все взрывается с приходом Алекса…

***

Его пускает в дом Карл. Рейвен тут же отталкивает его с силой к стене холла, а сам проходит внутрь и орет, зовя Рика. Идет сразу в гостиную, где тут же начинает с каких-то херов нападать на Рика. Пока только словесно. Но Дэрил видит по его глазам, что он на пределе. Вот-вот сорвется и прыгнет прямо через низкий столик на Рика. Подбирается сам, готовясь в любой момент перехватить этого мудака, если тот все-таки решится на это. - Какого черта, Граймс? Где мой брат? Где мой брат, Граймс? Почему ты позволил ему идти куда-то без меня? Ты знаешь, что ему не было восемнадцати? Ты знаешь это, Граймс? Ты же знаешь правила Александрии – тот, кому нет восемнадцати, не может вызваться добровольцем. Какого черта ты позволил ему ввязаться во все это? Где вы оставили его? Где мой брат, Граймс??? - Твой брат сказал, что ему уже исполнилось восемнадцать, - спокойно отвечает беснующемуся Алексу Рик, пряча Сэм к себе за спину. Сам Дэрил при этом тоже неосознанно косится на Бэт, стоящую чуть поодаль. - Прикажи отдать мне оружие, Граймс. - Зачем тебе оружие? - Я ухожу искать Майка. Прикажи отдать мне оружие! Я ухожу из вашей чертовой безопасной зоны! - Алекс, я понимаю твои чувства, но это безумие. Твой брат мертв. - Откуда ты знаешь? – орет Алекс. Он вдруг со всей дури хлопает ладонью по поверхности столика, что лежащие на нем старые журналы и книги так и подпрыгивают. – Откуда ты это знаешь? Ты знаешь, что сегодня пришла индианка из группы Диксона? Живая! Без царапины даже! Селена. В груди тут же разливается тепло при этой новости. Селена жива… Его локтя тут же касаются пальцы Бэт. В знак поддержки и того, что она разделяет с ним радость от того, что Селена выжила в той ловушке, расставленной людьми Гроуди. Алекс краем глаза замечает движение и тут же оборачивается в их сторону. - О! – говорит он, странно щуря глаза при взгляде на Бэт за его спиной. – Почему я не удивлен сейчас? Ну, как тебе брат Чезаре, дорогая Лукреция? Отменная у вас семейка. А говорила, я ничего не понимаю… Дэрил не понимает, о ком Рейвен тут толкует. Но он чувствует, как напрягается ладонь Бэт не его локте и видит краем глаза, как прикусывает губу, словно услышала что-то неприятное. А еще ему охренительно не нравится тон, которым тот произносит эти слова. И прежде, чем кто-либо успел даже шевельнуться, как Дэрил в два шага доходит до Рейвена и с тайным наслаждением бьет его прямо в нос, желая переломить тот одном ударом. Рейвен падает на пол и поднимается сразу же. Буквально вскакивает с пола вдруг как херов мячик, но его тут же ловит за локти подоспевший Рик, оттаскивает назад, с трудом удерживая в своих руках. - Иди и отдохни, Рейвен! Под дурью все кажется легко, - цедит Дэрил зло. И кивает Рику, подтверждая брошенное обвинение. Да, Рик, Рейвен сейчас обкуренный. И это легко можно понять по сладкому запаху и его расширенным зрачкам. И если бы ты сейчас не был так встревожен из-за Боевой Малышки, то ты бы тоже это понял. – Иди, Рейвен, дурь выветрится, придешь, и поговорим обо всем. - Иди к черту, Диксон! – ревет в ответ Алекс и рвется из рук Рика. - Это ты угробил их всех! Твоя вина, что столько людей осталось там! Только твоя. Это ты угробил их всех! Это все из-за тебя! - Если тебе нужно кого-то обвинить, вини меня! – вдруг вмешивается Бэт с каких-то херов, выскакивая из-за его спины, как клоун из коробочки-сюрприза. Он даже не успевает ее перехватить, прежде, чем она начинает болтать лишнее. – Это я нашла тот грузовик! Это моя вина, что попали в эту ловушку! Это из-за меня умер твой брат… - Бэт! – ревет он, прерывая ее. Потому что видит, как прищуривается Рейвен в ответ на эти слова. Хватает за руку и оттаскивает от Алекса. Кивает Рику, и тот утаскивает Рейвена прочь из гостиной, а потом из дома. – Херов день… какой-то херов день… Ты какого хера полезла вообще? Ты же видела, он под дурью… на хера? - Потому что он обвинял тебя! – бросает она ему в ответ. – Потому что это было несправедливо! Потому что это нечестно винить тебя в том, что произошло! Маленькая и бесстрашная. Готовая всегда встать на его защиту. Охренеть. Осознание этого тут же отдается где-то внутри. И ему до одури хочется ее обнять. Но тут Сэм… стоит и наблюдает во все глаза за ними. - Я уже привык. Меня часто обвиняли. В том, что делал, в том, чего не делал. Я привык. Ты не должна вот так бросаться… Это нормально. - Нет! – яростно возражает она ему. – Это ненормально. И это неправильно. И так не должно быть. Твоей вины в том, что случилось нет. - Как и твоей, Бэт, - напоминает он. И чувствует, что ему охренительно нужно коснуться ее сейчас. Просто обнять. - Пойдем, я провожу тебя… А еще ему нужно отвлечься от мыслей о долбанном сюрпризе, что явно принесли от Гроуди. Оранжевый носок на маленькую ножку. И самое охренительное, что они не могут понять с Риком, правда ли это носок Боевой малышки, или группа, вернувшаяся с вылазки сегодня днем, принесла совершенно чужую вещь. Вряд ли кто-то будет прикалывать на ствол дерева у дороги, ведущей к Александрии, носочек и детский рисунок просто так… Охренеть… просто охренеть… Дожили… Если этот мудак угрожает Боевой Малышке… - Что случилось? – спрашивает Бэт, когда они доходят до крыльца дома Ри. Она так пристально смотрит на него, что у него создается ощущение, будто она сейчас мысленно читает все его мысли. Поэтому он просто привлекает ее к себе и целует, прижимая спиной к столбу. Быстро, чтобы не заметили из окна дома, но глубоко, чтобы сбить ее с толку. Они чуть не падают вдвоем, отскакивая друг от друга, когда распахивается дверь, и на пороге появляется Мэгги. Ее лицо сияет, и Дэрил сразу же понимает, что она сейчас скажет. - Гленн очнулся! Идите скорее! Гленн действительно пришел в себя. Выглядит, конечно, херово, но Дэрил знает, что этот сукин сын выберется из этой передряги. - Привет, как ты? – говорит он, склоняясь по знаку корейца над ним. Тот же шепчет ему, заставляя напряженно замереть: - Это Джон… Джон Говардс… из твоей группы… он выстрелил… Сука! Если бы Джон был еще жив, то Дэрил бы собственными руками сейчас снова разорвал его на части! Выстрелить в живот и бросить умирать мучительной смертью. Если бы ходячие пришли на запах крови, то смерть от их зубов показалась бы наслаждением в сравнении с пулей в животе… Теперь понятно, почему Джон пытался прирезать их всех там, в лесу в окрестностях Вудбриджа. Потому что, скорее всего, видел, как Гленна унес Рик. Испугался, что все откроется, когда Гленн заговорит. - Мы знаем, Гленн, - отвечает Дэрил, пожимая тому легко плечо. – Мы уже знаем. Из дома Ри Дэрил идет сначала к Селене. Она еле держится на ногах, но ждет его. Потому что знает, что он придет ее проведать, как только узнает, что она вернулась. - Здравствуй, Белое Облако. - Диксон… я надеялась, что ты тоже сумел вырваться из этого капкана, - она улыбается ему только пару секунд. А потом улыбка сходит с лица. Глаза острее лезвий. - Кто это? Девчонка? Это девчонка? Это твоя Дэбасиге? - Нет, Селена. Это не Бэт. - Тогда Гомес или Джон, - говорит она с горечью. – Кто из них? Это ведь Джон, да? Я знала, что эта баба его погубит. Мне она никогда не нравилась. Пусть она и пострадала от рук Гроуди. Дурная баба. Пусть и красивая. Они оба молчат некоторое время, потом он вспоминает про долбанный носочек и детский рисунок. - Ты сможешь завтра пойти со мной, Селена? Мне нужно проверить одно место. Если тебе по силам... если сможешь. - Смогу. Ты же знаешь. Если надо – смогу. Что-то случилось? Он рассказывает ей о находке, которую принесли скауты одной из групп, возвращающиеся в Александрию из одной из вылазок. Старается скрыть собственное волнение, но разве можно было что-то скрыть от острых глаз Селены? - Надо спросить у женщины Граймса, носок ли их ребенка или нет. Вдруг это вовсе не ее. - Даже если так. Детей в этом возрасте в Александрии больше нет. Только старше. И спросить у Мэм означает сразу же рассказать ей обо всем. И ее отцу. Не надо тревожить никого лишний раз. И так люди перепуганы до усрачки тем, что произошло. И эти головы… Дэрил рассказывает Селене о головах, а та поджимает губы недовольно. Ей все это очень не нравится. Особенно голова оленя. На прощание Дэрил не может не поинтересоваться у Селены, сможет ли она помочь ему в одном вопросе, а еще спрашивает: - Что означает Дэбасиге? - Далеко идущий солнечный свет, - отвечает Селена. – Я сделаю для нее то, что ты просишь. Дай мне пару дней, хорошо? На обратном пути Дэрил заходит к Кэрол, чтобы предупредить ее о том, чтобы была крайне осторожна сейчас. И не убирала далеко от себя оружие в доме. Внутри неприятно тянет, и он изо всех сил пытается определить, что за чувство его сейчас терзает. Ощущение чего-то нехорошего? Или просто холодеет внутри из-за завтрашних похорон, которые всегда давались ему тяжело? Единственная могила из семнадцати, в которой будет лежать тело под деревянным крестом – это Сашина. Только сегодня он привез ее тело, которое закрыл от ходячих в автомобиле, брошенном на одной из бывших улочек пригорода Александрии. Саша… охренеть, Саша… на хера ты полезла к тем долбанным тачкам на шоссе? Все небольшое население Александрии собирается на участке у церкви, отведенном под кладбище их Зоны, провожая ушедших от них. Тихо читает последние слова проповедник, вызывая в Дэриле неприятные воспоминания. Он всегда ненавидел похороны. Потому что каждый раз возвращался в тот день, когда этот же проповедник стоял над ямой под персиковым деревом. Ямой, где закапывали тряпку, которая когда-то была желтым поло, и куски гипса. В день, когда он прощался с Бэт, провожая взглядом закат…Именно поэтому каждый раз, когда в Александрии кого-то хоронили, он умирал раз за разом возвращаясь в долбанный день чьих-то похорон. Но сегодня все не так. Потому что она стоит сейчас рядом с ним у могилы Саши. Он видит, как блестят ее глаза от слез, которые вот-вот сорвутся и побегут по щекам. Протягивает руку и переплетает ее пальцы со своими пальцами. Чтобы хотя на чуть-чуть унять ее боль и горе. А она прислоняется головой к его руке, чуть пониже плеча… потому что маленькая… охренеть, какая она маленькая рядом с ним… просто охренеть… Дэбасиге… Далеко идущий солнечный свет… Его свет… Она вернулась к нему, и его жизнь снова озарена светом. Ее светом. Ее теплом. Бэт… Потом они разделяются – она остается с Граймсами и Мэгги у могилы Саши и Аба, а он идет к другим могилам. К другим семьям, которые лишились своих близких. К семьям Гомеса и Джона. Чтобы разделить с ними горе и заверить, что они могут рассчитывать на его помощь и поддержку. Даже семья Джона, которая никогда не узнает, что тот сделал и ради чего. Дэрил не может не смотреть на белобрысую девочку, у которой то и дело сползают очки на нос, из которого постоянно течет, потому она вся захлебывается сейчас в рыданиях. Они сказали, что любят таких… у которых еще даже не оформилась грудь. Ты себе не представляешь, Дэрил, каково это. Ей всего одиннадцать… Долбанный конец света… … рассказать о вас. Кто вы и что вы. И что вам дорого… Граймсу. Ри. Тебе. Чтобы продолжить игру. Так и сказал – продолжить игру… Потому что интереснее играть с сильными через слабых. С сильными через слабых… Охренеть, кому может прийти в голову играть, используя жизни детей? Только долбанному психопату… Дэрил находит взглядом Селену. Она кивает ему, мол, я готова, можно выходить. В отличие от него, Селена выражает свои соболезнования только к семье Гомеса. И молча обнимает девчонку Джона. На Хелену, его жену, она даже не смотрит. Он теряет Бэт у церкви. Но Мэгги тоже не видит среди расходящихся с кладбища людей, поэтому думает почему-то, что она уже вернулась домой. Правда, в доме Ри с удивлением обнаруживает, что это не так. Там только семейство Ри полным составом. - Я думала, что Бэт с тобой, - озадаченно хмурит лоб Мэгги. – Может, она пошла к Розите, как собиралась недавно. Дэрил не может не чувствовать легкое беспокойство при мысли, что понятия не имеет, где она находится сейчас. Особенно, когда вспоминает слова Джона, сказанные перед смертью. Бэт приходит, когда это беспокойство вырастает в размерах. Ему надо уже уходить – скоро будут сумерки, и тогда они с Селеной вообще ни хера не найдут. Но он терпеливо ждет. Ледяная рука ощущения чего-то нехорошего, что так и не выпускает его внутренности, чуть ослабляет хватку, когда он видит через окно, как она идет по улице Александрии. Топик на широких лямках, открывающий ключицы. Узкие джинсы. Высокие ботинки, несмотря на жару, словно она собралась на вылазку. Высокий хвостик, который так качается из стороны в сторону в такт шагам. - Ой, ты здесь? Ты к Гленну пришел, или меня ждешь? – спрашивает, отчего-то смущаясь. А потом замечает ремень арбалета, пересекающий его грудь, и тут же встревожено. – Ты уходишь за стены? - Мне нужно выйти. До темноты я вернусь. Ты где была? У Мишонн? – что означает – у долбанного ниггера. - Нет, я ходила… в другое место, - она поджимает губы, а потом говорит, оправдываясь. – Я была у Алекса. Ему сейчас очень плохо… из-за Майка. Я не могла не навестить его. Ему это охренеть как не нравится. Потому что помнит ту ненависть, что мелькнула в глазах Рейвена вчера. Но он молчит, стараясь сдерживаться. Только плечами пожимает. - Надеюсь, в этот раз он был не под дурью. - Нет. Он был… нормальный. Он видит, что она мнется, явно желая что-то сказать. Но никак не решается. Тогда решается он и лезет в сумку. Селена, к его удивлению, сделала за ночь то, что он просил. Он охренительно боялся что-то сломать, когда прятал это в сумку. Потому что это был особый подарок. - Ах! Господи! – она выдыхает с таким восторгом, что у него так и замирает сердце от радости. Будто это ему подарили что-то, а не ей. Тонкое переплетение ниток в замысловатом узоре. Круг из ивовой ветки и мягкие перышки совы, на добычу которых по просьбе Селены он выходил вчера на закате за стены. - Ты знаешь, что это? – спрашивает Дэрил у Бэт, заворожено наблюдающей за кружением перьев в воздухе. - Ловец снов. Пусть он ловит все твои кошмары. Все твои тени. Всех твоих злых духов… Она как-то странно смотрит на него, а потом прижимается к нему, крепко беря в захват своих тонких рук, и целует его, приподнявшись на цыпочки. Открывает доверчиво губы. Проводит языком по его губам, отчего у него вмиг закипает кровь в жилах. Этот поцелуй еще долго горит на его губах, когда они вдвоем с Селеной выходят за ворота. И он пытается не улыбаться, как долбанный идиот, ощущая, как горят эти поцелуем его губы. До бывшего парка, где группа сняла с дерева носок и рисунок, не больше двух миль, поэтому они решают идти пешком. О чем впоследствии Дэрил будет жалеть еще долгое время. Дерево находят сразу по описанию. Начинают осматриваться, чтобы понять, с какой стороны пришли сюда те, кто оставил такой сюрприз. Идут, внимательно осматриваясь и подмечая - небрежно брошенные окурки или смятую пачку сигарет, следы от каблуков сапог или ботинка, обломанные ветви кустарников. Спустя пару часов, когда солнце медленно поплыло к линии горизонта, Дэрил вдруг переглядывается с Селеной, когда им в головы приходит практически одновременно одно и то же. Все слишком очевидно. Эти следы… они слишком очевидны. Словно напоказ. Слишком просто для херова умника Гроуди-младшего. Засада, спрашивает его одними глазами Селена, а потом подходит к очередному ходячему-одиночке, что медленно идет к ним из-за кустов. Он ей медленно кивает. На всякий случай будь наготове. Тут явно нечисто… А сам расстегивает ножны на всякий случай, чтобы иметь возможность быстро вынуть нож. Шевелит пальцем на курке арбалета, разминая тот. Через полчаса они выходят к заботливо приготовленному для них очередному подарку от Гроуди. И тогда Дэрил понимает, как они с Риком ошиблись, сосредоточившись на том, чтобы защитить Джудит. Оранжевый херов носочек. Трупик обезглавленного лиса, голову которого подкинули в мешке с остальными. И детская плюшевая игрушка у трупика лиса. Охренеть… Мелкая… охренеть…