Найди меня в темноте

Выехать решают через три дня. Не раньше. На этом настаивает Рик. Во-первых, за это время успеют прочесать местность вокруг Александрии в радиусе нескольких миль. Чтобы убедиться, что нет поблизости людей Гроуди, а значит, более-менее безопасно. А во-вторых, необходимо время для всех из их маленькой группы, кто идет за ворота. Дэрилу необходим отдых после нелегких последних дней. Моргану – время для того, чтобы убедиться, что Мишонн идет на поправку и вполне способна справиться без него некоторое время. Иногда в Бэт возникает маленькая искра ревности где-то в глубине души, когда видит, как он трогательно заботлив к Мишонн. Она приходит в их дом все чаще теперь, снова чувствуя неловкость и нервозность в доме сестры. Особенно когда видит Тару. На которую едва не напала, как ей сказали, тогда в холле. Когда убила Тромтона. Она до сих пор помнит, как Мэгги смывала с нее кровь. Эти кроваво-красные потоки, которые убегают по белизне эмали в сток ванны, в которой она сидит, прижав колени к груди. Совсем не ощущая, где она находится, и что происходит вокруг. Думая только о том, что убила Тромтона и едва не убила Тару. В темноте… И что ОНИ все это видели. Они знают теперь. Потом Мэгги аккуратно заворачивает ее в большое полотенце и помогает подняться, чтобы выйти из ванной. Ведет, обнимая за плечи в комнату, где переодевает, как куклу, и укладывает в постель. - Сейчас придет доктор Робардс… - Нет! – впервые разлепляет пересохшие губы Бэт. – Я никого не хочу видеть! И ты! Уйди! Прошу… Морган… Она слышит, как внизу ожесточенно спорит с Гленном и Риком Морган. - Я хочу только Моргана… пусть придет Морган…Только он! И Морган приходит. Он всегда приходит. Всегда рядом с ней, когда он ей нужен. Он никогда ее не бросит, как они. Никогда! Он успокаивает Бэт, уверяя, что Гленну, наблюдавшему все со стороны недавно, только показалось, что она может напасть на Тару. Что это все даже не стоит принимать близко к сердцу. И напоминает, что сам был свидетелем ее приступов, и никогда она не приближалась к нему с намерением причинить вред. Даже в темноте… Уверяет ее, что она никогда не сможет причинить вреда тому, кто ей близок и дорог. Никогда. И она ему верит. Потому что хочет в это верить. До безумия хочется в это верить. Иначе как ей остаться сейчас с ними, когда они видели ее иную темную сторону? Она так и не смогла ее скрыть, как бы ей этого не хотелось. В доме Мишонн нервозности и неловкости нет. С ней спокойно. Она никогда не задает лишних вопросов. И никогда не касается тебя, когда тебе этого не надо. Никогда не лезет в душу. С ней можно просто сидеть и молчать. И чаще всего так и происходит - они молчат, а говорит только Морган. К примеру, о том, как постепенно успокаиваются люди в Александрии. - Время лечит любые раны, - говорит он, протягивая обеим по баночке холодного лимонада. Часть привезенных запасов из того проклятого грузовика. – Все забывается. - Нет, есть вещи, которые нельзя забыть. А значит, нельзя простить, - отзывается Бэт. Мишонн смотрит внимательно на нее поверх разноцветной банки. С таким выражением в глазах, что она чувствует впервые странную неловкость от того, что сказала. А потом все же решается задать вопрос, который иногда всплывал в ее голове: - Тогда, когда мы бежали с фермы, мы бросили Андреа. Мы думали, что она умерла. И оставили ее там. Одну. Когда-нибудь… когда-нибудь она говорила о нас? Что чувствовала при этом? Злость? Ненависть? - Андреа? – переспрашивает Мишонн. Ее глаза вмиг чуть тускнеют. Спустя секунду она качает головой. – Вспомни, как она пришла к вам. Как радовалась, что вы живы. Как сочувствовала вашим потерям. Она всегда была частью вашей семьи. И меня… она всегда была и останется частью меня. - Я немного ее знала, - признается Бэт. – Но уверена, что она была замечательная. Тебе ведь не хватает ее? - Нам всегда не хватает тех, кого уже нет с нами. Мне не хватает Андреа. Рику не хватает твоего отца. Это невосполнимые потери для нас. Бэт с трудом сдерживает вопрос на губах, который так и рвется сейчас из нее. А меня? Вам не хватало меня, когда меня не было с вами? А потом ловит себя на мысли, что ей больно от того, что она так и не сумела стать такой, как Андреа. Достаточно сильной, чтобы принять. - Она просто приняла то, что случилось, - говорит Мишонн, будто читая ее мысли. – Как данность. Сейчас настолько все переменчиво вокруг, что просто надо принимать как данность то, что происходит. Если ты не можешь изменить что-то, то разумнее это просто принять, разве нет? А если можешь изменить, то меняй. Бэт не может переглянуться с Морганом при этих словах, настолько они похожи на те, что когда-то говорил сам Морган ей. Он улыбается, а потом смотрит на Мишонн со странной теплотой в глазах. И Бэт вдруг понимает, что они чем-то похожи – Мишонн и Морган. И дело не только в цвете кожи. И не в том, что оба спасли их с Андреа, когда они так нуждались в помощи. Неудивительно, что они сейчас становятся так близки за то время, что делят одну крышу. И неудивительно, что Бэт почему-то вдруг чувствует себя лишней сейчас. Потом они говорят о братьях Рейвен. Бэт видит, что Мишонн искренне скорбит о смерти младшего. - Иногда он мне очень напоминал тебя, Бэт. Такой, какой я тебя запомнила в тюрьме. Надеюсь, Рику хватит сейчас мудрости не давить на Алекса. Он как лоза. Гнется, если сгибать. Но и переломится, если сделать это слишком сильно. А лоза, переломившись, может больно ударить… Когда он собирается ехать за телом брата? - Ты ведь не собираешься выехать с ним, правда? – спрашивает Морган, сразу же насторожившись при этих словах. – Ты ранена, не забыла? - С тобой разве забудешь? – улыбается Мишонн. – И потом – на ноге лишь царапина. Так, скользнуло… Так когда он собирается ехать? - Я не знаю, - говорит Бэт. – Сначала мне надо узнать у Диксона, где он оставил тело. Брови Мишонн взлетают вверх, когда Бэт произносит это, и она смущается прямого взгляда, направленного прямо на нее. Переводит сразу тему разговора на предстоящую вылазку, и Мишонн снова хмурится и смотрит недовольно на Моргана. Ей явно не нравится предстоящая поездка, но Бэт все никак не может понять почему. - Мы будем осторожны, Мишонн, - пытается успокоить ее Бэт. – С нами ничего не случится. Мне просто нужно выйти за стены. Я не могу здесь… я задыхаюсь… - Я тоже пыталась уйти, Бэт, когда-то. Только уйти от себя невозможно, - возражает ей Мишонн, и снова в этих словах Бэт слышит Моргана. – Когда-нибудь ты поймешь. И перестанешь уходить от всего, что сейчас кажется таким пугающим. - Я не боюсь ничего. Я уже ничего не боюсь. Ты даже себе не представляешь, через что мне довелось пройти. Через что мы вдвоем с Морганом проходили. - Нет, ты не понимаешь пока, - качает она головой, а потом смотрит на Моргана так, словно хочет ему что-то сказать этим пристальным взглядом. И ей определенно не нравится что-то. Морган отвечает Мишонн не менее странным взглядом. Словно между ними происходит немой диалог, в котором Бэт нет места. И снова она вдруг ощущает себя лишней. И снова эта легкая ревность в груди. - Ты и Мишонн? – спрашивает она с намеком, когда Морган провожает ее до двери. Тот только смотрит в ответ пристально и ничего не говорит. И тогда она поясняет. – Вы вроде стали намного ближе… как… - Маленькая леди, я всегда буду с тобой, чтобы ни случилось, - говорит твердо он вместо ответа, вводя ее в недоумение. – Всегда сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Просто помни об этом, ладно? Бэт вспоминает эти слова, когда утром к дому Ри подъезжает Дэрил за рулем небольшого внедорожника. Но она не понимает сразу. Обнимает на прощание Мэгги, шепнув в ухо той, что будет осторожна. Трогает пяточки Патти. Легко подхватывает рюкзак и арбалет и подбегает к машине. - Привет, - она хочет занять место на заднем сидении, но Дэрил перегибается и открывает ей пассажирскую дверь впереди. Проигнорировать этот жест будет явно грубо с ее стороны, поэтому она бросает рюкзак и арбалет на заднее сидение, а сама садится рядом с ним. Он молчит. Вообще ничего не отвечает на ее приветствие, и ее улыбка чуть гаснет. Когда заедут за Морганом, она пересядет от него. Потому что ее начинает почему-то раздражать и его молчание, и запах дыма от сигареты, которую он зажимает губами. А потом нужно просто перетерпеть… просто перетерпеть… чертовы несколько дней… Но за Морганом они не заезжают. Прямиком катят к воротам, которые распахиваются перед ними, а потом медленно закрываются, когда они покидают Александрию и едут по бывшей улице. - Где Морган? Почему мы не заехали за ним? Я не поеду без него! - Тогда выпрыгивай на хер! – он так резко давит на тормоз, что Бэт чуть не слетает с сидения. Пришлось упереться руками в приборную доску, чтобы не удариться лбом о стекло. – Джонс сказал, что не поедет. Можешь тоже топать обратно. Мне так даже лучше, Грин. Не надо тащить твою задницу за собой. - Когда он это сказал? - Вот только что, когда я заезжал за ним. Ну? Мы едем? Или ты топаешь домой к сестре? Ей очень хочется сейчас кричать в голос. Потому что она никак не может ехать с Дэрилом сейчас. Не так. Не вдвоем. Вдвоем за стенами им просто нельзя быть никак. Но и не ехать она не может. Потому что если откажется, то будет выглядеть перед Риком и остальными идиоткой, учитывая то, как она настаивала на этом выезде. - Валяй, -бросает Бэт Дэрилу, откидываясь на спинку сидения. Они молчат. Молчат, пока едут по заросшим травой улицам бывшего города. Проезжают под мостом развязки с Девяносто пятой автострадой. Потом сворачивают с шоссе на узкую двухполосную дорогу с разбитым кое-где асфальтом. Бэт любопытно спросить, куда они едут. В лес – на охоту или в какой-нибудь бывший городок, чтобы проверить, есть ли там что-нибудь интересное. А еще ей очень интересно, кто расчищал дороги, ведущие из Александрии. Потому что машины, некогда запрудившие выезд из города, сейчас аккуратно расставлены, образуя неширокий проезд. Но она видит профиль Диксона, и понимает, что сейчас его точно лучше не спрашивать ни о чем. Вместо сигареты теперь у него во рту соломинка, которую он слишком резко гоняет из одного уголка в другой. Она отводит от него взгляд и опускает стекло окна. Подставляет лицо ветру, который вмиг путает волосы, выбившиеся из косы. А потом высовывает руку в окно, словно пытается поймать этот ветер пальцами. - Если ходячий будет везунчиком, то успеет оторвать твою руку к херам, - замечает Дэрил, но она не обращает на него никакого внимания. Смотрит на проносящиеся мимо дома и брошенные автомобили. На кладбище, которое проезжают. Флаг, висящий на высоком столбе перед входом, уже давно истрепался и выцвел на солнце. Как и у средней школы, мимо которой тоже проезжают через какое-то время. Бэт не может не оглянуться на мусор перед школой – редкие рюкзаки, разбросанные книги с пожелтевшими страницами, листы бумаги, исписанные чьей-то рукой. Интересно, как сейчас выглядит ее школа? Так же в ее здании чернеют пустые оконные проемы, в которых можно увидеть тени ходячих? Так же перед ней ветер шелестит уже никому не нужными страницами? Если бы ничего не случилось, то она бы уже училась в университете. Жила бы в кампусе. И через пару каких-то месяцев могла бы спокойно покупать алкоголь… И могла бы закатить свою первую вечеринку в каком-нибудь баре… Или ее день рождения бы все-таки отмечали на ферме за барбекю, как повелось издавна. Папа бы жарил ароматные отбивные. Мама сделала бы картофельный салат. А она бы сидела на ступеньках дома и пила бы холодное пиво. Потому что уже было можно. И был бы жив Шон. А Мэгги… была бы замужем к этому времени Мэгги или нет? Уж определенно, ее мужем был бы не Гленн… А сама она… сама она бы, наверное, привезла бы на этот праздник своего молодого человека, чтобы познакомить с родителями… В голове вдруг возникает голос Алекса, и она думает о том, что не случись всего этого, она никогда бы не встретила Диксона. Никогда. И учитывая то, что он делал до конца прошлого мира, вряд ли бы она могла привести его в дом родителей на собственный праздник. И вообще - едва ли он был бы жив ко дню, когда она отмечала бы свой двадцать первый день рождения в том прежнем мире… - О чем ты думаешь? – вдруг спрашивает Дэрил, и она испуганно поворачивается к нему, стараясь придумать, что ему сказать сейчас. Не может же она сказать, что думает о том чертовом мультике про говорящую собаку. И о том, насколько они были разные прежде… - Вы проверяли все эти дома? – показывает Бэт на аккуратные одноэтажные домики, пробегающие сейчас за окном. А как ты думаешь, отвечает ей взгляд, брошенный мельком. И она чувствует себя идиоткой в который раз. Естественно, они их проверяли уже за то время, что живут поблизости от этого городка. Потом она снова попадает впросак, когда они выезжают за пределы городка, и по обеим сторонам дороги проносятся деревья изумрудной полосой. - Мы не сюда? Это ведь парк… или лес? - Ты хочешь пострелять мышей? Если мышей, то давай завернем. Ну, на крайняк, может найдешь белку. - Ты можешь ответить нормально, Диксон? Хотя бы раз. Я думала, что мы с тобой уже можем нормально разговаривать. - Я тоже так думал. Что мы можем нормально. Ошибался. - Какого черта тогда мы поехали вместе куда-то? - Ты так решила. Рик настоял. - А ты всегда делаешь то, что говорит Рик. Правда? Когда бы ты сказал ему слово против? Дэрил резко выворачивает руль влево, съезжая на обочину дороги, и Бэт на миг пугается, что сейчас что-то произойдет. Либо он ее выкинет из машины, либо… просто оторвет ей голову. Но он только лезет в карман ее сидения и достает карту, на которой внимательно проверяет дорогу. Потом так же молча сворачивает и убирает. Но прежде чем тронуться с места, поворачивает к ней голову и произносит медленно и тихо: - Я поехал потому, что ты хотела выйти за стены, Бэт. Только поэтому. И сейчас ей уже совсем не так радостно ловить пальцами встречный ветер, когда они едут дальше по одной из полос широкого шоссе. Потому что Бэт четко уловила знакомые мягкие нотки в его голосе. И чувствует себя идиоткой из-за всего того, что говорила раньше. И из-за того, что думала. Особенно позднее, когда они после четырехчасового пути - вместо сорока минут как в прежней жизни без объездов крупных дорог и улиц городков - наконец доезжают до конечной точки их путешествия. Несмотря на то, что она проспала почти всю ночь, мерное укачивание в машине и солнце, ласково пригревающее через лобовое стекло, ее убаюкивают почти сразу же после первой остановки у брошенной заправки, где Дэрил снова проверяет карту. Она открывает глаза только, когда автомобиль качает на одной из неровностей грунтовой дороги. Кругом лишь зелень леса, залитая ярким солнечным светом. И эта картинка вдруг наполняет ее таким восторгом, что даже захватывает дух в груди. И только сейчас она понимает, как соскучилась за эти несколько недель, проведенные в Александрии, по лесному воздуху. Она даже не обращает внимания на знаки, расставленные вдоль дорожек, которые видит среди деревьев. Именно поэтому то место, куда выводит ее Дэрил, становится для нее полнейшим сюрпризом. Они выходят из машины в полном молчании, как и провели часть пути. Берут арбалеты с заднего сидения и проверяют оружие. Дэрил осматривается по сторонам, прищурив глаза, а потом манит ее за собой. Они недолго идут от автомобильной площадки, где стоят брошенные давным-давно машины. По пути снимают пару ходячих, медленно вышедших к ним из кустов. Бэт мельком подмечает одинаковые футболки на них, словно они в униформе. Пытается взглянуть на эмблему, но Дэрил трогает за руку, вынуждая идти за собой. А потом выводит ее из леса на открытую площадку, и Бэт замирает восторженно. Потому что перед ней раскинулась темно-синяя гладь озера, в которой отражается зелень деревьев на берегах и яркая точка солнца в лазурном небе. Над озером стоит тишина, которую только изредка прерывает птичье пение, раздающееся из леса. Ни какого хрипения ходячих. Никаких голосов живых. Только тишина. Только небо, зелень лесов, солнце и это озеро. - Это восхитительно! – шепчет Бэт. – Это просто восхитительно! Она оборачивается к Дэрилу и видит, что он смотрит не на озеро. На нее. С еле уловимой улыбкой на губах. С нежностью во взгляде. - Спасибо. Она смотрит в его глаза и снова чувствует себя долбанной идиоткой. Из-за всего, что о нем думала прежде. Она не смогла бы привести в дом родителей на праздник? Быть может раньше. Но такого, как прежде, Дэрила Диксона уже нет. Он канул в Лету вместе с прежним миром и их прошлым. Теперь у них есть только настоящее. Теперь у них есть только этот день. Теперь они такие, какие есть… И такого Дэрила Диксона она бы с удовольствием познакомила со своей мамой. Потому что именно о таком мужчине та мечтала для своей дочери. Который всегда подставит свое плечо и возьмет за руку, когда ей плохо, как тогда, на похоронах. Который пробежит несколько часов без остановки, потому что ей будет угрожать опасность. Который привезет ее на озеро, чтобы подарить ей эту тишину и красоту этого волшебного места. Она вдруг шагает к нему и, вставая на цыпочки, обнимает за шею. А потом прижимается к его губам, прежде чем он успевает отстраниться. Проводит языком по его рту, ощущая запах табака. - Фу, ты курил, - Бэт морщится забавно, когда отрывает свои губы от его спустя несколько секунд, за которые он приходит в себя от этого неожиданного напора. Он хочет ее обнять, но она выскальзывает из его рук и срывается с места. Бежит, радостно улыбаясь, к причалу, который видит вдали. Только и качается из стороны в сторону светлая косица за спиной. Дэрил догоняет ее только на конце длинного дощатого причала. Она уже успевает стянуть один из топиков и сбросить ботинки. Теперь воюет с джинсами, которые стягивает с длинных ног. - Ты рехнулась, Грин? Почему она знала, что он задаст сейчас именно этот вопрос? Она не отвечает, сбрасывает джинсы и, оставшись в трусиках и топике, с разбегу прыгает в воду, окатывая его ворохом брызг. Потом выныривает и смеется, глядя на него. - Сейчас жарко. Давай! Залезай! Дэрил! - Грин, мы не на прогулке. Ты, наверное, забыла, что сейчас долбанный конец света, и в любой момент из кустов может выйти ходячий, чтобы хватануть тебя за голую задницу. - Какой кошмар! – тянет она с озорными нотками в голосе. Ей сейчас совсем не хочется думать ни о ходячих, ни о живых. Забыть все тревоги. Стереть все воспоминания. Кроме тех, что связаны с приятным. Например, с этим сердитым мужчиной, который садится сейчас на причал, скрестив ноги, лицом к лесу. Готовый отразить любую опасность, которая может им угрожать. - Вы сегодня мой опекун, мистер Диксон? – игриво спрашивает Бэт и подплывает к причалу, за который хватается ладонями. - Зря вы не взяли мистера Джонса. Он бы взял на себя эту роль, так тяготящую вас. Он молчит и только жует травинку, которую сорвал по дороге к причалу. Даже не смотрит в ее сторону. И это начинает действовать на нервы. Она упирается руками в причал и приподнимается из воды, а потом опирается грудью на доски причала и болтает ногами в воде. - Дэрил! Ты злишься на меня? Из-за того, что я плаваю без спроса? Дэрил! А! Вы все еще, мистер Диксон? Мой строгий опекун! Тогда вы можете меня наказать сегодня за непослушание и поставить в угол. Или даже оставить без сладкого! Он поворачивает голову и смотрит на нее. У нее вмиг исчезает из головы прежнее игривое настроение. И ее окатывает жаром от этого взгляда, несмотря на прохладу воды и ветерок, который холодит кожу плеч. Потому что она без особого труда читает в его взгляде тот знакомый ей огонь. Знакомый по тому дню, когда она мыла банки в кухне, а он ворвался в дом без стука. Ее губы распахиваются, словно она сейчас произнесет «О!». И он резко поднимается с причала в тот момент. Стоит, переминаясь с ноги на ногу. Арбалет бьет легко по широкой штанине джинсов. Пальцы свободной руки то сжимаются, то разжимаются. Трогают ткань рубашки, словно он решил понять, какова она наощупь. - Пойду проверю палатки, - говорит Дэрил, заметив на берегу озера яркую ткань нескольких тентов, стоящих на площадке для кемпинга. – Осторожнее тут, Грин, ладно? - Я с тобой! - Не, плавай… я сам все сделаю… Просто плавай. Она провожает его взглядом и пытается угадать, кому именно пришла в голову отправить их за стены вдвоем. Моргану или Мишонн? Или это Мэгги, уже давно обо всем догадавшаяся, подговорила Джонса? Бэт отталкивается от причала и плывет к середине озера до тех пор, пока у нее не начинают болеть мышцы ног. Потом ложится на спину и возвращается обратно к причалу медленными гребками. Смотрит в небо и думает о том, что Мишонн права. Пора перестать бежать от своего прошлого. Пора изменить то, что можно изменить. Она выбирается на причал и сидит, с наслаждением подставляя обнаженную кожу солнцу. Обсыхает. То и дело наблюдает за Дэрилом на берегу. Пристально. Чтобы вскочить в любой момент, если ему будет угрожать опасность. Но он справляется там самостоятельно. Она видит, как он вытаскивает что-то из палатки, а потом режет оранжевую ткань тента на полосы. Знаком ей показывает, мол, наслаждайся видом, не смотри на него. И она отворачивается недовольно. Опускает ноги в воду и болтает ими, то убыстряя движения, то замедляя. Как когда-то в детстве. - Держи. А то сгоришь к херам. На джинсы, лежащие возле ее руки, падает яркий пластиковый флакончик солнцезащитного лосьона. Бэт поворачивает голову и смотрит на Дэрила снизу вверх, прищурив глаза от солнца. Потом берет флакончик и отворачивает крышку, даже не смотря на срок годности. Кто вообще сейчас смотрит на срок годности? Крышка не поддается. Флакончик новый. Она протягивает тот Дэрилу, и он одним движением отворачивает крышку с легким щелчком. - Намажешь? – спрашивает Бэт, подставляя спину, но почему-то этот невинный вопрос только злит его. Потому что он резко бросает ей флакончик обратно. - Я похож на мудака Рейвена? - Что? – не понимает она, к чему тут вообще возникло имя Алекса. - Не играй со мной в свои игры, Грин, - отрезает он и уходит снова. Но на полпути по причалу возвращается обратно. – Да, о мудаке Рейвене. Это из-за него ты не поднялась ко мне? Бэт сначала не понимает вопроса, а потом вспоминает, как пришла к Граймсам позавчера, чтобы расспросить Дэрила о месте, где он оставил тело Майка. Но в этот раз осталась в гостиной и послала Карла позвать Дэрила из его комнаты. Так и разговаривали – при Карле, развалившемся в кресле и упорно делавшем вид, что он не понимает взглядов Дэрила. А потом, зарисовав карту на листе бумаги, Бэт просто позорно сбежала, понимая, что пока не готова остаться с ним наедине. Не обращая внимания на его выразительный взгляд, приказывающий остаться. Она вообще не думала, что когда-нибудь будет готова быть с ним только вдвоем. После всех этих разговоров в семье. О том, как она убила Тромтона. О том, что у нее в голове. - Что на хер происходит? – горячится Дэрил. Бэт видит, что в нем начинает просыпаться злость. – Я тебе мальчик, что ли? Долбанный ниггер захлопнул дверь прямо перед моим лицом. Словно я никто. Словно я вообще пустое место. И ты, твою мать, позволила это… ты позволила! - Я… я просто… я все тебе объясню. Позже. Хорошо? Он никак не реагирует на ее слова. Разворачивается и шагает по причалу обратно на берег. А Бэт подхватывает с досок одежду, ботинки и арбалет и медленно идет босиком за ним. Пока он не оборачивается к ней. - Какого хера? Ты голая решила теперь ходить? - Мне нужно переодеться. Я же не буду ходить в мокром, - возражает она. Дэрил смотрит на нее как на идиотку в который раз за этот день. И это ее злит. Да, быть может, это странно, но сейчас, когда она может стирать белье и принимать душ так часто как раньше, она даже смену одежды с собой может возить, Дэрил Диксон! Совсем как раньше. В кустах переодеться он ей не разрешает. Так же как и в палатках, которые она видит на площадке неподалеку от озера. К ним он вообще даже не подпускает. Она поймет, почему он это делает, только когда будут проходить мимо тех к домику с остроконечной крышей. Когда заметит в одной из палаток маленькое тело, завернутое в оранжевую ткань тента, который Дэрил недавно разрезал. Он мягко касается ее плеча, когда она застывает на миг, мол, пойдем, смотреть не на что, и она подчиняется. - Я потом сожгу их, - глухо говорит он, и она кивает, прикусывая губу. В домике пусто. Никаких ходячих. Лишь разбросанные листы бумаги, рулон кассовой ленты, какой-то мусор между мебелью и витринными стойками. Дэрил проверяет быстро все примыкающие к комнате помещения - маленькая кухонька без окон и санузел, и показывает ей знаками, давай заходи. Потом снова уходит, позволяя ей переодеться без лишних глаз. Она роется в рюкзаке и… Мэгги… охренеть, Мэгги… ты явно тут по самые уши, в этой авантюре с вылазкой. Потому что я не собиралась брать это кружевное белье. Зачем оно мне в лесу, Мэгги? Зачем? И когда вы все это придумали? Когда тебе это пришло в голову? Когда я сказала, что хочу выйти за стены? Или гораздо раньше? И когда ты успела так спеться с Морганом?

***

Он сидит на перилах крыльца, перекатывая травинку из одного уголка рта в другой. Слышит, как Бэт что-то двигает в магазинчике, который станет им сегодня местом ночлега. Там есть диван и столы, которыми можно задвинуть дверь. А окна он заколотит на ночь досками, которые нашел у сарая с дровами. Охренеть, тут даже есть камин! С головой оленя на стене над ним. Жаль только, все витрины давно кто-то опустошил. Он нашел только пару фонариков, несколько удочек и катушки с леской. И множество упаковок с надувными кругами и плавательными матрасами. Почему-то он уверен, что завтра на одном из таких матрасов Бэт будет плавать в озере. Никаких сомнений! - Смотри, - подходит Бэт к нему со спины. – Ты никогда не был в кемпинге. Теперь ты тут. Она показывает ему проспект с яркой надписью «Отдых и развлечения в Барк Лейк Парк», который он внимательно рассматривает. Потом замечает ЭТО. Ухмыляется и показывает на зеленый большой квадратик на другой стороне озера и обозначение домика рядом с ним. - Гольф-клуб, Грин. Тебя больше не тянет поискать бухло? Тут совсем недалеко. - Боюсь, что и там мы найдем сейчас только чертов персиковый шнапс, - улыбается она. - Ну, после самогона можно бухнуть и шнапса. Уже не так страшно…. - Неа, обойдусь. Сегодня как никогда мне нужна ясная голова. Они смотрят друг на друга пристально. Он первый отводит глаза в сторону. Охренеть… охренеть… почему-то раньше их одиночество не давило так на нервы, как сейчас! Надо что-то делать! Надо что-то делать! А, это ведь тоже когда-то говорила она… тогда тем летом… - Надо найти что-то на ужин, - говорит он хрипло. - И неплохо бы расставить силков. Может, попадутся зайцы. Я видел следы. Они сидят вдвоем на крыльце магазинчика и делают силки. Дэрил исподтишка наблюдает, как она крутит силок старательно, пытаясь не выдать свое волнение через дрожащие пальцы. Понимает, что ей очень хочется показать, чему она научилась за это время. Чувствует гордость за нее. Не у каждого вышло бы то, чему он начал учить ее когда-то. У нее получилось… - Силки? – шутливо морщится он, когда Бэт показывает ему то, что у нее вышло. – Это не силки… - Вот такие у меня силки! Похожи на твои! – упрямо говорит она. - Ну, если только похожи. Я охренею, если ты что-то поймаешь. - Значит, охренеешь, - отрезает она, а потом вдруг замирает, поднимает голову и смотрит на него так, словно у него выросли рога. - Что? – начинает нервничать Дэрил. Но она только головой качает в ответ, как-то странно улыбаясь дрожащими губами. Они расставляют силки, убивая парочку бывших туристов, что ушли из кемпинга в лес. Дэрил отмечает про себя, что и тут есть птица, которую неплохо было бы выследить. Фазаны, судя по размерам. Спасибо тебе, Уильям Форест Парк за этих птичек, что разлетелись по окрестным лесам. Одного зайца удается подстрелить прямо у норы. Не ему. Бэт. Из ее игрушечного арбалета. Ее самодельными стрелами с ярким опереньем. Она почему-то даже подскакивает на месте, когда убивает зайца. Сжимает его руку. - Ты видел? – глаза сияют сейчас, как звезды, за которыми они тогда наблюдали, сидя на крыльце дома Ри. Он кивает ей в ответ, чувствуя, как грудь так и распирает от смеси эмоций. Гордость за нее, радость от того, что она счастлива, покой и что-то такое, отчего замирает сердце. Он разжигает камин, принеся дрова из сарая рядом с домиком. Она кладет на огонь решетку, которую сняла с плиты в маленькой кухоньке, чтобы приготовить ужин. Пока она занимается готовкой, он прибивает к окнам доски. После этого натягивает на крыльце веревку с пустыми банками, которые собирает на площадке кемпинга. Они ужинают овощным рагу, которое она сумела приготовить из консервированных овощей, нескольких картофелин, что собрала им с собой Мэгги, и зайца. Домашняя, мать его, еда. Тарелки и приборы, которые она нашла в маленькой кухоньке. Словно они сидят в доме, а за окном нет всего этого дерьма, что свалилось на мир несколько лет назад. Они почти ничего не говорят. Просто молчат и смотрят друг на друга через стол. И едят. Интересно, думает ли она так же, как и он, что на полу у огня камина лежат расстеленные спальники? А еще ему охренительно любопытно, намеренно ли она положила два спальника рядом. Хотя могла бы лечь на диване. Единственном в этой комнатке магазинчика кемпинга. Бэт моет посуду в кухне, пытаясь сполоснуть ее начисто в небольшом тазике, найденном в одном из ящиков. А он выходит из домика в темноту летней ночи. Слушает, как стрекочут цикады в траве, как где-то ухает сова. Смотрит на лунную дорожку на поверхности озера вдалеке. Ему охренительно хочется курить… но вдруг… вдруг… быть может, ему не стоит курить сейчас, вспоминая, как она отшатнулась от него там, у озера, уловив запах табака? Дэрил возвращается в дом и замирает у двери, после того, как запирает ее. Потому что Бэт тоже как-то странно застывает, поднимаясь с дивана, на котором сидела до того, наблюдая за игрой огня в камине. Смотрит на него. Проникает куда-то вглубь него этим взглядом, разворачивая целые пласты в его душе. Охренеть… просто охренеть… Пальцы начинает колоть от желания коснуться ее. Этих распущенных волос, которые она просушивала, сидя у огня. Они так толком и не высохли в солнечных лучах. Теперь струятся волнами по ее плечам. Тонким плечам с охренительно тонкими косточками под лямками… Он готов поклясться, что видит даже, как бьется пульс на ее шее сейчас. Быстро-быстро… Она идет к нему через всю комнату. И он знает, что не сможет сдержать себя, если она коснется его сейчас. Не уверен даже, что сможет остановиться вовремя. Сдержать дурную кровь Диксонов, когда это понадобится. А это понадобится. Он прекрасно помнит, как едва не потерял ее несколько дней назад, когда они… Не стоит, наверное, думает он. Все-таки не стоит. И это последнее, что он может думать более-менее разумно. Потому что она подходит к нему вплотную и смотрит своими удивительными глазами-озерами. Которые просто сводят его с ума сейчас. - Один очень мудрый человек сказал мне: "Нужно принять то, что не можешь изменить, и попытаться изменить то, что можешь", - говорит она. Он пытается отвлечься от того, что она так близко к нему. Почти вплотную. Еще движение, и они практически соприкоснутся телами. - Я хочу изменить. Я очень хочу изменить. Свои воспоминания… И себя… Измени меня. Дэрил… Она так произносит его имя, что у него идет вдоль позвоночника легкая дрожь. А потом берет его ладони и переплетает пальцы с его пальцами. И он чувствует сейчас ее волнение. Ее буквально трясет сейчас. Но она не отводит взгляда и снова произносит с легким придыханием, чуть нараспев: - Дэрил… Все. Все его благие побуждения и настрой сгорают в огне, который взметается в груди при звуке его имени. Она делает последний шаг вперед, и их губы соприкасаются, словно давным-давно они оба ждали только этого момента. Больше нет ни сомнений, ни опасения, что снова все повторится. Уже в третий раз. Он сумеет удержать ее. Сумеет удержать себя. Просто надо попробовать. Изменить ее воспоминания. Получить свои собственные… особые… Дэрил выпускает ее пальцы и обхватывает ее под бедра, приподнимает над полом, не прерывая поцелуя, потому что оторваться от нее невозможно. Бэт берет его шею в кольцо своих рук и запускает пальцы в его волосы. И снова по его позвоночнику бежит легкая дрожь, словно кто-то запустил ток под кожу. Но это не ток… Это она… она под его кожей. Прямо под кожей. И от нее уже никуда не деться… Дэрил доносит ее до расстеленных спальников. Стягивает топик и отбрасывает куда-то в сторону. Она в это время сражается с пуговицами на его рубашке без рукавов, но сдается на третьей и просто тянет ту вверх, как он стянул с нее топ. Он колеблется буквально секунду, а потом поднимает руки и позволяет ей стащить рубашку, обнажая торс. И то, что видит в ее глазах после, пьянит похлеще любого алкоголя. Бэт восхищенно смотрит на его грудь. Проводит ладонью от плеча до татуировки. А потом поднимает взгляд, и он видит, как плещется знакомый океан в ее глазах. Она его хочет… как он ее… охренительно… до дрожи в пальцах… до взрыва в башке… Он ее хочет… Господи, какой кретин придумал надевать сразу два топа? Он стягивает второй топ и вдруг замирает, как она секунду назад. Потому что на ней тот самый лифчик из домика на Элкотт-стрит. Тонкое переплетение кружев. Едва скрывающее нежную кожу. Манящее прикоснуться к этой груди. И он касается этой груди, впиваясь ртом в покорно распахнутые губы Бэт. Чувствуя, как она подается его рукам. Как выгибается, когда он то просто проводит ладонями, то сжимает сильнее ее грудь, словно не решая, как лучше ее ласкать. Но кружево вскоре начинает ему мешать. Ему не нравится, что он не может коснуться кожи, и тогда приходит очередь и этой вещицы улететь в сторону. Она сводит его с ума. Тем, как выгибается в его руках. Тем, какие звуки издает, когда он ласкает ее обнаженную кожу. Сначала робко касаясь кончиками пальцев. Потом уже смелее губами и языком. Вспоминая, как она стирала следы его прошлого. Создавая для нее новую память… - Господи Боже мой, Дэрил! - срывается с ее губ, и он не может не улыбнуться, чувствуя, что получает наслаждение только от этого возгласа и от того, как она реагирует на его прикосновения. Это просто охренительно… это так охренительно… Целовать ее кожу. Потом обводить языком выпуклость груди до самой вершины… Потом целовать эти губы. Проникая в нее языком глубоко, как только возможно. Снова и снова выпивая ее до самого дна. А потом его пальцы ложатся на долбанную пуговицу ее джинсов, и все заканчивается. Она буквально каменеет в его руках, и он поднимает голову. Она все еще с ним. В ее глазах нет тех теней, что он видел тогда, когда она почти провалилась от него в темноту. Но он видит, что все… то, что было между ними ушло… то охренительное… оно ушло. Он меняет свой поцелуй – делает его более мягким и менее требовательным. Полным нежности, но не страсти. Потом находит на полу одеяло и тянет к себе. Накрывает ее обнаженную грудь, с трудом отрываясь от ее губ. Но все-таки отрывается, потому что она лежит каменная под ним. И он не сможет… просто не сможет… Иначе чем это будет отличаться? Какие на хер новые воспоминания? - Дэрил…, - Бэт хватает его за руку, но он качает головой. И целует ее в лоб, прямо в место шрама от пули. – Дэрил… мы можем… - Не можем. - Ты ведь… - Рядом озеро, Бэт. Я сейчас окунусь и вернусь. Все будет нормально со мной… Он откидывается на спину, с усилием выпуская ее из своих рук. Закрывает глаза ладонью. Слышит, как шелестит одеяло рядом, потому что Бэт поднимается на ноги. Слышит ее прерывистый вдох, словно она сдерживает слезы. Сука… сука… Долбанный мудак с именем мыши из мульта. Если бы ты сейчас был рядом…! А потом слышит, как медленно едет язычок молнии, и приподнимается на локтях. Смотрит на Бэт, стоящую в шаге от него у камина. Она решительно расстегивает джинсы и стаскивает их с бедер и ног. Потом немного думает и стягивает маленькие кружевные трусики… И делает шаг к нему. Прямо в его подставленные руки, в которые он принимает ее. Бесстрашную. Решительную. Маленькую. Хрупкую. Его. Всю. До самых кончиков пальцев. Его. И снова этот жар, от которого так и кипит кровь. Она просто невероятная. Потому что никогда прежде у него не было подобного. Касаться и целовать. Потому что только от одного этого идет кругом голова. От ее вздохов. От ее наслаждения, которое проникает и в него через губы, язык и кожу. Отчего он просто взорвется сейчас… как долбанный подросток… И вспоминает, что у него с собой нет презервативов. Потому что он не собирался ничего подобного делать с Бетани Энн Грин, распластавшейся под ним… оставившей метки своих ногтей на его спине… Метки на его сердце, которое по-прежнему привязано намертво к ней той нитью, что уже вросла в него. Намертво… - Что? Что такое? – шепчет она в его губы, чувствуя, как поменялось его настроение. - У меня нет… - В рюкзаке. В маленьком кармане. Он действительно находит два презерватива в маленьком кармане рюкзака. И пытается сдержать невольное ощущение неловкости и странного царапанья в груди. Она сама взяла с собой это? Или это ей подсунула не в меру деловая Ри? Скорее всего, последнее. Охренеть просто… словно плакат с собой унес, чем будет заниматься ночью… и долбанный ниггер… охренеть… - Дэрил? – шепчет Бэт, не понимая, чего он задержался у рюкзака. Он смотрит на нее. На ее распущенные волосы, уже спутанные его пальцами. На распухшие от его поцелуев губы. На ее кожу, сияющую в свете догорающего огня. Она вся сияет. Она вся его. <i>Она. Вся. Его. Сначала он даже не понимает, что происходит. Она выгибается в его руках. Он видит, как она прикусывает губу, но стон все равно вырывается из ее плотно сжатого рта. И видит по ее глазам, что ей больно. Охренительно больно. И только потом понимает, почему она такая узкая, и что именно мешало ему проникнуть в нее в первые секунды. Охренеть… просто охренеть… Он замирает на ней, не зная, что делать дальше. Смотрит, как бежит слезинка от уголка ее глаза. Стирает эту слезу кончиком большого пальца, чувствуя сейчас себя последним мудаком. Потому что не понимает, просто не знает, как надо вести себя с такими, как она, в такие моменты… Потому что он еще ни у кого и никогда не был первым. Она открывает глаза и смотрит прямо в его глаза, проникая в самую душу. В этих озерах сейчас плещется такое счастье, что оно окутывает его сейчас облаком, проникает в поры и заставляет сердце стучать в груди в бешеном ритме. - Ты – тот самый… только ты. Тот самый, - она проводит пальцами по его лицу, а он поворачивает голову и целует их, эти пальцы… Эти тонкие пальцы на его губах. Он – тот самый… Первый… Единственный… Он тот самый… - Ты тот самый… Она подается ему навстречу. Губами. Бедрами. Всем телом. Обхватывает его руками. - Ты – особенная, - шепчет он ей прямо в губы. – Ты моя… вся моя… Она улыбается. А потом отвечает на его поцелуй, цепляясь пальцами за его широкие плечи. И он снова проваливается в смесь невероятных ощущений и чувств. Потому что только с ней весь мир становится иным. Полным красок. Полным огня. Полным света… Потому что только она меняет весь мир. И его самого. Только она… И он – тот самый… Для нее он – тот самый.