Найди меня в темноте

Звук жестяной банки вторгается в сон и заставляет проснуться в ту же секунду. Бэт перекатывается на спальниках и ищет ладонью нож, который всегда кладет возле головы, чтобы подхватить в любую минуту. Но ножа нет. И сначала это ввергает ее панику. Как и осознание того, что она почему-то обнажена под одеялом. Полностью. Что произошло? Почему она голая? Почему так странно болит тело? А потом на ее плечо ложится широкая ладонь. Которая вырывает в один миг из приступа паники и страха. Как и тихий шепот. - Я проверю… Дэрил… Она замирает на месте, прижимая к груди одеяло. Наблюдает, как он подходит к одному из заколоченных окон с арбалетом и всматривается через щели в досках в темноту. Интересно, давно ли он успел одеться, не может не прийти ей в голову. Дэрил уже успел натянуть джинсы, и он обут. А она явно спала одна… потому что проснулась, завернувшись в одеяло. - Все нормально. Один. Спи, - говорит он тихо от окна. - Еще до рассвета есть время. Огонь в камине уже догорел. Только угли краснеют в темноте, изредка вспыхивая яркими всполохами огня. Бэт видит в этом неровном свете темные силуэты татуировок на его спине. Широкие крылья… Почему-то вспоминается момент из охотничьей кабины, когда она видела его, так похоже стоящим у окна. Ее ангел, вернувший ее с того света. Не единожды спасший ей жизнь. Вытаскивавший ее из темноты, еще до того, как в ее жизни появился Морган… Бэт видит по наклону его головы, что что-то не так. За все месяцы, что наблюдала за ним издалека в тюрьме и за время, что провела с ним когда-то летом, Бэт уже научилась определять его настроение. И сейчас она ясно видит, что его что-то тревожит. Поэтому поднимается на ноги, завернувшись в одеяло в попытке спрятать свою наготу, потому что та вдруг стала смущать ее, и идет к нему. - Что с тобой? – спрашивает Бэт тихо. - Все нормально, - бросает он ей в ответ. - Было бы нормально, ты бы настоял на том, чтобы я оделась. И не дал бы мне спать… м-м-м… в этом виде. «Ты же не хочешь, Грин, чтобы тебя ухватил ходячий за голую задницу», - передразнивает она его. Но Дэрил даже не поворачивает к ней головы. И тогда она вмиг становится снова серьезной. – Что с тобой, Дэрил? Он просто пожимает плечами. Как всегда, когда не хочет говорить. Но Бэт знает, что что-то не так, и это заставляет ее чувствовать себя сейчас иначе, чем до того, как заснула. Ей было больно. Дискомфортно. И в то же время ощущение чего-то верного… того самого… и странно приятного не оставляло до самого финала, когда Дэрил опустился на нее, выдыхая ей в шею полустон-полувыдох. От понимания его наслаждения… от его пережитого пика у нее даже мурашки пошли по всему телу. Его наслаждение сгладило все неприятные ощущения от происходящего. Заставило позабыть первоначальную боль. И уже вызывало в ней настойчивое желание снова подарить ему то, что он пережил сейчас с ней. «Маленькая смерть», вспомнила она, как называют французы оргазм. Ирония судьбы… маленькая приятная смерть в мире, где смерть следует по пятам… Она гладила его плечи и целовала то в шею, то куда-то в ухо. Чувствовать на себе тяжесть его тела – это то самое. Чувствовать своей обнаженной кожей жар его кожи – это то самое. Быть только его. Принадлежать ему полностью. Отдавать себя без остатка. Это все - то самое… - Ты в порядке? – приподнимается он на локтях спустя пару секунд, боясь давить на нее своим весом. Смотрит пристально в глаза, словно пытается прочитать ответ на свой вопрос. - Как никогда раньше… Зря она произносит слово «раньше». Потому что вдруг чувствует, как что-то меняется между ними. Словно тень прошлого образуется в самом дальнем темном углу… И тогда она делает единственное, что кажется таким верным сейчас. Она его снова целует… чтобы раствориться в его поцелуе без остатка… снова потеряться… И он целует ее в ответ. Уже не так, как прежде – страстно, терзая губы и проникая языком в глубины рта. Его поцелуй нежен и мягок. И ее сердце замирает сладко при этом поцелуе, а тень прошлого, шагнувшая из угла, развеивается в ту же минуту… Дэрил стоит возле одного из витринных столов, глядя в окно. Бэт усаживается аккуратно на этот стол, кутаясь в одеяло. Утыкается лбом в его спину. Прямо рядом с широкими крыльями татуировки. Проводит пальцами вдоль позвоночника, губами касаясь кожи. И он не отстраняется, как она опасалась почему-то. - Ты сожалеешь? – этот вопрос приходит в голову как отголосок воспоминания о словах Алекса. О Джи. О ее пальцах. О том, что было до нее в Александрии. И она почему-то не может не думать о том, что скорее всего, и в тюрьме могла быть женщина. Не из группы. Чужая. С которой можно было… м-м-м… без обязательств. Просто потому, что он мужчина. Она, конечно, была невинна в области подобных отношений до того, как попала в госпиталь, но наивной точно не была. Да, она не была такой, как большинство ее одноклассниц в прежней жизни. Но наивной точно не была. Одно дело просто переспать… просто заняться любовью. Другое – лишить невинности. И она понимает, что даже была рада той неизвестности, что была до этого момента. Потому что Дэрил Диксон, которого она знает, слишком… слишком… слишком благороден, чтобы решиться на это вот так, как это было недавно. - Ты сожалеешь? – возвращает вдруг Дэрил ей этот вопрос, подчеркивая «ты». Она снова целует его в спину, прямо в один из грубых шрамов на плече. – Я думал… Он не может продолжать, но напрягшиеся мускулы спины и рук подсказали Бэт без слов, что он имеет в виду. - Все должно было не так, Бэт. У тебя все должно было быть не так… Она улыбается и обнимает его, прижимаясь обнаженной грудью к его спине. Берет в плен своих рук, бережно закутывая в одеяло его обнаженные холодные плечи. От контраста с прохладой его кожи по телу Бэт проходит дрожь, и она теснее прижимается к нему. - Все было как должно. Именно так. Я знаю. Я давно этого хотела. Еще в госпитале поняла. Что все должно было случиться именно так. В домике похоронщика. Или тогда, когда мы пили самогон. Я..., - ее голос срывается. Память заботливо возвращает в моменты, которые она предпочла бы навсегда забыть. И в которые или после которых неизменно приходила мысль – лучше бы это сделал он… первым… если не суждено быть единственным. Пусть был бы тогда первым. Бэт даже не замечает, как озвучивает свои мысли в эту минуту вслух. Только когда Дэрил хватает ее руку, которой она обхватывает запястье в объятии, и резко разворачивается. Теперь это не он в ее руках. Она – в кольце его рук. Он держит в ладонях ее лицо и смотрит так странно в ее глаза, что у нее в груди снова начинает разворачиваться знакомое чувство потребности. Стать ему ближе. Раствориться в нем. Стать его. Полностью. - Бэт…, - произносит он с такой болью в голосе, что у нее замирает сердце. И она понимает теперь, что не ошиблась. Никогда она не расскажет ему. Ни о Гормане. Ни о Джерри. Ни о других, которые пытались получить то, что было предназначено именно ему. Ни о том, что пришлось пережить по пути к нему. Никогда… И тогда она тянется к нему и целует, запуская пальцы в его волосы. Прижимаясь к нему всем телом. Чтобы снова почувствовать жар, медленно разгорающийся где-то в животе, а позднее захватывающий все тело. С каждым поцелуем, который становится все глубже и глубже. Все яростнее. Все страстнее. Потом его губы скользят от ее рта вниз – по шее… по горлу… по тонким косточкам под нежной кожей… к груди. Чтобы взять в плен. Чтобы свести с ума. Чтобы заставить снова потеряться под его руками и губами. Бэт выгибается навстречу его прикосновениям и удивляется, когда ощущает лопатками поверхность стола. Одеяло уже давно соскользнуло с ее тела, но она даже не почувствовала это, настолько ей жарко сейчас. Его ладони скользят ее телу, снова и снова обследуя каждый его уголок. Только когда одна рука касается внутренней стороны ее бедра, Бэт невольно напрягается, чувствуя слабый отголосок паники. Но когда распахивает глаза, замечает его взгляд – пристальный и внимательный, четко подмечающий любое изменение на ее лице. И улыбается ему широко. Открывается для него, расслабляясь. Потом прижимается к нему, чтобы провести губами от шеи вниз к груди. Прямо к татуировке. - Ты…? – шепчет он ей, когда становится уже невыносимо терпеть жар, пожирающий их обоих. - Все нормально. Мы можем, - шепчет она ему, понимая его вопрос. Даже если ей снова будет больно, она ни за что не откажется от того, чтобы снова разделить с ним минуты его наслаждения. Хотя девочки в классе говорили, что больно только в самый первый раз, она это точно помнит. За стенами домика раздается бряцанье жестяной банки, и они быстро отстраняются друг от друга. - Долбанный мудак! – шипит Дэрил. Бэт улыбается и снова тянется к нему, кладет ладонь на его лицо и заставляет взглянуть на себя. Не смотреть на ходячего, который сейчас все продолжает ходить кругами возле домика в неясном свете приближающегося рассвета. Но ходячий все не унимается. И снова натыкается на банку. Прерывая их поцелуй и останавливая ласковое движение его ладони на ее груди. - Его надо снять. Этого мудака надо снять, - не выдерживает Дэрил, когда раздается бряцание банок в третий раз. – Он сюда созовет остальных из леса… Он выходит аккуратно из домика и уходит за угол, чтобы убрать ходячего. А Бэт подтягивает одеяло и заворачивается в него, потому что сразу же становится холодно. Прислушивается к ощущениям в своем теле, потому что где-то в глубине по-прежнему неприятно тянет. И думает о том, как могла ошибиться… Господи, как же она ошиблась! А ведь был момент в ее прошлом, когда сама чуть не отдала свою невинность, решив, что ей уже нечего терять… - Холодно? – спрашивает Дэрил, возвращаясь. Подмечая моментально, как ее трясет, несмотря на то, что она чуть ли не с головой завернулась в одеяло. Ей холодно. Но она не хочет, чтобы он уходил. Хочет, чтобы всегда был с ней. Всегда… Он снимает ее со стола прямо в этом коконе из одеяла. Несет к камину, где раздувает тлеющие угли, чтобы развести огонь. Потому что утро до того, как поднялось солнце, несет с собой прохладу. Она терпеливо дожидается, пока разгорится огонь, и он замрет рядом с камином. И тогда снова станет целовать его холодные плечи, пробуждая в них огонь иного рода. И снова он откинет ее на спальники, водя ладонями по телу. А она будет выгибаться навстречу этим рукам, чуть ли не плача от счастья, что это именно он. Его губы. Его язык. Его пальцы… Второй раз Бэт проснется, когда комнатка будет залита ярким солнечным светом, но Дэрила снова не будет рядом. И в домике его не будет. Она спешно оденется, с трудом отыскав свои трусики и один из топиков среди беспорядка в помещении магазинчика. Выскочит из домика, застегивая ножны на бедре, гонимая каким-то неясным страхом, что что-то случилось. Ходячие. Или люди из Харвуда. Или просто живые. Другие живые… Он плывет в озере, взрывая водную гладь широкими гребками. Она даже замирает на миг, завороженная силой этих движений. Садится на настил и наблюдает за тем, как он приближается к берегу. - Ты не боишься, что тебя ухватит долбанный ходячий за голую задницу? Ты словно на долбанной прогулке, - дразнит Бэт его, когда он подплывает и хватается за доски причала. А потом ее игривое настроение моментально улетучивается. Потому что он действительно плавал обнаженным. Она отводит глаза, когда он вылезает на доски, и краснеет. Стесняясь того, что краска заливает ее лицо и даже уши, мать их. Потому что, черт возьми, глупо краснеть сейчас, когда ночью они дважды… когда она касалась его так смело… - Поверь, я знаю, как уберечь от ходячего свой…, - начинает он, и она буквально молится про себя, чтобы он не продолжал, учитывая тон, которым произносит эту реплику. Косится взглядом и видит, как он натягивает джинсы и рубаху прямо на мокрое тело. - Ты будешь ходить мокрым? - А солнце на что? Обсохну. Пошли, Грин. Надо проверить тут все. Барахла навалом, и кажется, что еще никого здесь не было с тех пор, как все тут сдохло. Они наспех перекусывают крекерами и сухими шоколадными печеньями, запивая водой. Причем, Дэрил опускает крекеры в свою любимую арахисовую пасту. Сладкое с соленым, не может не отметить Бэт, удивляясь в который раз его вкусу. А потом радуется, как ребенок, когда он кидает ей упаковку высушенных бананов, доставая ту из кармана своего рюкзака. - Боже мой! Я их сто лет нигде не видела… банановый снэк! – она тут же вскрывает упаковку. Ей безумно сейчас не хватает фруктов, которые раньше казались такой обыденной частью привычного мира. Виноград, бананы, апельсины… Теперь об этом остается только мечтать. Теперь только консервы. - Жаль, что мы ушли из Джорджии, - задумчиво тянет Бэт. - Там были персиковые деревья. Свежие персики…А еще они так красиво цвели весной… Дэрил замирает над банкой, откуда выгребал в тот момент печеньем пасту. Смотрит на нее таким взглядом, что у нее аж переворачивается все внутри от боли, которую видит в его глазах. Он, наверное, замечает, что она меняется в лице и хочет спросить его, потому быстро облизывает пальцы и поднимается из-за стола. - Все, жрать нет времени. Пора заняться делом. Потом они добрую половину дня обыскивают палатки на площадке кемпинга. Их около десятка, различные по размеру – от самых маленьких до огромных, в несколько отделений. Дэрил сначала не пускает ее – убирает трупы ходячих, относя те в сторону и складывая под дерево. - Потом закопаю. Сжигать не стоит. Если живые рядом... Он не договаривает, но Бэт понимает его без слов. В их ситуации, когда на Дэрила ведется охота, привлекать к себе внимание явно не стоит дымом от огня. - Я помогу… - Копать? – иронично произносит он, глядя на нее, маленькую и хрупкую. Но потом кивает, мол, хорошо. Потом они вдвоем собирают барахло из палаток, откладывая по разным кучкам полезное и бесполезное в их новой жизни. Съедобное и несъедобное. То, что еще можно забрать, и то, что надо выкинуть. Как чертовы барахольщики. Вся жизнь теперь свелась к тому, чтобы найти то, что не можешь сделать. Копаясь в чужом барахле… Бэт откладывает в сторону яркое бикини в крупные цветы. Комплект белья у нее один, не считая того, что на ней, а поплавать ей очень хочется. Особенно учитывая жару, которая донимала до самого нутра. С нее просто градом течет пот. Особенно под джинсами. Волосы противно взмокли. В высоких ботинках невероятно жарко ногам. Зато Дэрилу, как ей казалось, установившаяся жара вообще не причиняет никаких неудобств. Настолько невозмутимым он выглядит сейчас, пакуя то, что они отобрали в пакеты. Консервы. Снэки в больших упаковках. Готовые завтраки. Рыболовные снасти. Пара пистолетов и коробки патронов к ним. Фонарики. Теплые флисовые толстовки. Спальники. Бинокли. И все это только малая часть. - Как мы все это увезем? – скептически смотрит на все это Бэт, прикидывая размер багажника их машины. - Как-нибудь. - Шикарный ответ, - закатывает она глаза. Впрочем, разве она ожидала иного? Потом они оба смотрят в сторону парковочной площадки. - Мы можем все перенести в домик. И приехать после забрать остальное, - предлагает Дэрил. – И надо проверить баки. Если тут херово изобилие, то и там может быть что-то. В баках действительно есть бензин. Они переглядываются – Бэт радостно улыбаясь, Дэрил довольно сверкнув глазами. Бензин в их время – непозволительная роскошь. Найти столько бензина – невероятная удача. - Пойдем проверим силки, - говорит Дэрил, словно прочитав ее мысли в этот момент. Как же она устала! У нее даже руки трясутся… и этот запах бензина…! – Тут недалеко. Потом я займусь бензином. В силках их ждет добыча. Не во всех, правда, но все-таки. Пару зайцев съедают ходячие, которых они убивают тут же у силков. Бэт с гордостью обнаруживает, что и ей повезло с добычей, не только Дэрилу. - Ты видишь? Видишь? – снова не может сдержать она радости, и он ей кивает в ответ. Правда, зайцев не дает ей убить. И она с благодарностью перепоручает ему это. Потому что несмотря на то, что она неоднократно лила чужую кровь за последние годы, убивать мелких зверушек, доставая их из силков, по-прежнему для нее нелегко. Каждый раз, когда она делала это прежде, она говорила себе знакомую до боли фразу. Ты должна жрать, если хочешь жить. Их день заканчивается только на закате, когда они возвращаются к домику. Бэт безумно устала, но старается держаться. Домашние хлопоты не отнимают все-таки столько сил. Физических и моральных. Когда необходима постоянная концентрация на том, что происходит вокруг. Чтобы не пропустить ходячего, который в любой момент может выйти из кустов или из-за дерева, нарушив своим хрипением лесную тишину. Пока Бэт готовит ужин – разогревает на решетке в камине консервированный куриный суп, приносит из озера пакет, в котором охлаждали баночки со сладкой газировкой, Дэрил сливает бензин из баков припаркованных автомобилей. Правда, он с трудом отпустил Бэт к домику с площадки. Настаивал, чтобы она была рядом. Но у нее скоро разболелась голова, и подступила к горлу тошнота от запаха бензина, поэтому ему пришлось уступить. - Фу, - тянет она, когда Дэрил заходит в домик. – Найди, пожалуйста, что-нибудь из барахла из палаток… это просто невыносимо… Ей кажется позднее, что невыносимый запах бензина просто преследует ее. Она даже не может находиться в домике – ощущает его, несмотря на то, что Дэрил вымылся в озере и сменил одежду, отыскав себе среди вещей в палатках джинсы и футболку. От запаха начинает ломить в висках. И даже таблетка действует не сразу. Она не может… просто не может… Она уходит на причал, ложится на доски и плачет. Плачет, понимая, что слезы только вызовут очередной виток боли в затылке и висках. Чертова рана… чертова рана. Чертов выстрел. И сама – идиотка… просто идиотка… сама себе вычеркнула полтора года жизни… и навсегда испортила чертовыми приступами остаток жизни… - Бэт? – раздается спустя некоторое время голос Дэрила. Он мнется с ноги на ногу на причале в пяти шагах от нее, не решаясь подойти. Она садится и кивает ему. Только после этого он подходит. Кладет арбалет рядом с собой и запускает пальцы в ее волосы. - Голова? Может, снова лекарство? – спрашивает Дэрил обеспокоенно. - Сейчас все пройдет. Это обычно проходит. Если нет, выпью еще одну таблетку. Не переживай, - улыбается она дрожащими губами. Он трогает пальцем шрам, оставшийся от того выстрела на ее лбу. - Если бы я мог! Я бы все сделал, чтобы не было всего этого… Этого долбанного выстрела… этих мудаков из госпиталя и… всего этого… - Я знаю… - Нет, ты не понимаешь! Если бы я просто понял… если бы я нашел тебя тогда… в лесу… в том долбанном лесу… - Когда? – почему-то настораживается она, сама не понимая, почему его слова кажутся странными сейчас. – В каком лесу, Дэрил? Бэт видит по его глазам, что ему хочется сказать ей что-то. Что-то важное. Что-то, что ему хотелось бы, чтобы она знала. Но он молчит. Только лбом прислонился к ее лбу. Закрыл глаза, пряча взгляд от ее пристального взора. - В каком лесу, Дэрил? – говорит она уже тверже. Потому вмиг в ней возникает знакомое ощущение, от которого начинает снова увеличиваться биение пульса в висках. Что-то не так. Что-то случится… что-то… - В том лесу у домика похоронщика, - шепчет он глухо. – Я бежал за тачкой копов до самого утра… но я сдался… сдался на херовом перекрестке. Сдался, хотя надо было искать. - Вашингтон… мы все тогда… теперь было для чего жить… куда идти… - Что сказал Дэрил...? Что сказал Дэрил? Чертовы бутылки рядком у стены церкви. Огарки свеч. Белое пятно карты на полу. - Пошли, - отстраняется Бэт от его рук. – Надо уже устраиваться на ночлег. Они молча возвращаются в домик, где даже не смотрят друг на друга. Не касаются друг друга. Словно то, что было вчера, и то, что витало в воздухе сегодня весь день, куда-то испарилось, развеянное холодным туманом, который встал над озером после заката. Бэт очень не хочется думать о том проклятом дне, когда она вошла под своды церкви святой Сары, но она все время возвращается в прошлое. Особенно когда замечает его взгляд. Полный вины. Раньше бы она шагнула к нему и попыталась стереть следы этого чувства из его души. Но голоса из прошлого все витают и витают над ней. И она плачет беззвучно, уткнувшись лицом в спальник, пока Дэрил развешивает веревку с банками на крыльце. Потому что не может побороть чувство обиды, вдруг вспыхнувшее в груди при его словах. Она была не нужна им тогда. Никому из них. Ее никто не искал. Потому что она была никому не нужна… Ночью Бэт снова возвращается в госпиталь. Идет по темному коридору, борясь со страхом в душе. Поддаваясь ненависти. Сжимая в руке сталь хирургических ножниц. Она толкает дверь и видит Гормана, стоящего с планшетом в руках и что-то пишущего на листе бумаги. - А, Бэтти… хорошо, что зашла…. Она подходит к нему все ближе и ближе, готовая ударить в любой момент. Он так знакомо ей уже протягивает руки и запускает под ее футболку свои большие липкие от пота ладони. Сжимает грудь и сопит прямо в ухо, прижав ее к спиной к стене. Руки все шарят и шарят по ее телу. И тогда она заносит ножницы, готовая ударить… Но в руке пусто… в чертовой ладони ничего нет… Он поднимает голову, и она видит, что это уже не Горман. Это Джерри. - Тебе не удалось! Ничего не было! И сейчас не будет… Не будет! - Поспорим? – склабится он ей прямо в лицо и рвет на ней хлопковую футболку, в которую она была одета в тот злополучный день… - Ты никому не нужна, Бэтти. Никто не спасет тебя… Никто не спасет! - Бэт! – сильные пальцы больно сжимают плечо, и эта боль возвращает ее в реальность. Где нет стен госпиталя. Нет Гормана. Нет Джерри. Где только он. Дэрил… - Прости… очень громко? Это бывает… бывает… Вместо ответа Дэрил протягивает ей бутылку с водой, и она благодарно ее принимает, чувствуя, как пересохло в горле. Пьет жадно, а потом смотрит в темноту окна между щелей. - Сколько я спала? Наверное, сейчас моя очередь караулить? - Спи, - коротко отвечает он. – Почти и не спала… Час, не больше. - Хорошо, - отвечает Бэт. И снова укладывается в спальники. Он отходит от нее к окну, где, прислонившись к знакомому уже витринному столу, смотрит в темноту за окном. А она не может думать о том, что было вчера у этого самого окна. И той теплоте, которой ей сейчас так не хватает. - Не могу спать. Душно тут. В комнатке действительно чересчур жарко – слишком рано затопили камин, готовя ужин. Еще не спала дневная температура, и жар от огня только добавил градус в комнате. А окон не открыть… Она крутится на спальниках. Потом стягивает с себя джинсы и бросает в сторону. Игнорируя взгляд Дэрила, который чувствует затылком. К черту, Диксон, вчера я вообще спала голая, и все было нормально. Но и это не приносит облегчения. Тогда она поднимается и идет к коробке влажных салфеток, которые нашла днем в одной палатке. Из трех только одна была незапечатанной, остальные высохли напрочь. Начинает обтираться, как когда-то раньше – стесняясь его взгляда, проводя салфеткой под топиком. Потом ее вдруг что-то просто бьет осознанием. Она уже была перед ним голая. Он видел все, что можно видеть. Поэтому все к чертям. Ей жарко. Ей душно. И она не понимает, почему ей так плохо сейчас… - Какого хера ты делаешь? – спокойно спрашивает Дэрил от окна, наблюдая за ней. - На что это похоже? Бэт стаскивает с себя топы и остается только в белье. Но и влажные салфетки не приносят облегчения. И она злится… Господи, как же она злится! Сама не понимая причины своей злости. Швыряет эти салфетки через всю комнату. Выпуская ярость, которая стучит в висках и выворачивает мышцы. Потом снова падает в спальники… но сна уже как не бывало… - Знаешь, я убила его. Гормана, - говорит Бэт каким-то механическим голосом, глядя в потолок. - Это был второй живой, которого я убила. Я убила, когда он пытался меня изнасиловать. В госпитале. А Джерри был пятым. И он тоже хотел меня изнасиловать. И я была уверена, что все было. И еще был один потом, который пробовал. И еще… - Бэт… - Я никак не могу забыть! – вдруг снова садится она в спальниках. Злость выворачивает. Злость и непонятное ей желание. Она и сама не может понять, чего хочет сейчас. - Я пробую! Я всякий раз пробую и не выходит. Это все так рядом… Я знаю, что должна, но не выходит. Мне больно… мне физически больно, понимаешь, что я была не нужна вам! Не нужна тебе! Я не была нужна тебе тогда! Просто не нужна! Я была никто для тебя! - Никто?! – он тоже в момент вдруг слетает со своего места. Она видит, что он тоже на пределе. Что зол. Безумно зол. - Бэт, я сдох вместе с тобой! – шипит ей прямо в лицо. – Не нужна, твою мать! Я сдох там, в госпитале! Это моя кровь вытекала из тебя. Я сдох там! Там в госпитале…этот обмен… это было словно мне наконец-то дали долбанный подарок на Рождество! Найти тебя! Живую! Как долбанный подарок! Который ты так хотел! Всегда хотел! Дэрил отходит от нее, упирается ладонями в каминную полку и смотрит в догорающий огонь. Она видит, как он напряжен сейчас. Как ему больно. Как тогда, когда он говорит о ее отце у домика самогонщика. Его голос то и дело срывается от боли, которая настолько осязаема сейчас. - А потом… потом его просто вырвали из рук… это как… ты открываешь… срываешь упаковку… он пустой! Пустой! И ни хера внутри… и ты понимаешь… что это был единственный подарок, который ты хотел… и больше никогда не будет. Никогда! Никогда не будет этого долбанного подарка! Я сдох тогда, Бэт… я просто сдох… И только боль… физическая боль заставляла поверить, что я еще жив. Потому что другая боль… она сжигала… убивала… каждый день… каждый… Каждый вздох – это боль. Каждый долбанный вздох! Никто?! Я не мог дышать без тебя! Когда ты ушла, я сдох. Меня не стало вместе с тобой. Никто?! Ты была моим солнцем, Бэт! Моим долбанным солнцем! Ты ушла, и все сдохло… Бэт пытается тронуть его. Положить ладонь на его плечо. Но он сбрасывает ее руку, словно не только слова причинили ему боль, но прикосновение наносит ее. - Да, я тогда промолчал. В той долбанной церкви. Промолчал. Потому что думал тогда, что все… ни хера не найти. Надо просто идти дальше. А потом та машина… И я понял – вот, Диксон, возьми свой шанс. И ты найдешь… только попытайся! Только попытайся и не упусти… эту долбанную попытку. Потому что, твою мать, она будет только одна. Одна! Одна долбанная попытка! И когда мы были там… в том коридоре… охренеть… я думал – вот, наконец-то… мой долбанный подарок! Это просто… и я сдох там… и сдох еще раз потом… несколько раз, Бэт! Я подыхал десятки… сотни раз потом… Потому что каждый вздох – боль… Каждый долбанный вздох… И если ты думаешь, что я никогда не думал ни о том проклятом вечере, ни о днях, что были за ними, то ты охренеть, как ошибаешься! И всякий раз, когда я думал о них… это снова пережить… раз за разом… снова сдохнуть… раз за разом… снова подыхать без тебя… С каждым его словом Бэт переживает то, что переживал он за эти дни, недели, месяцы. Только сейчас понимая всю глубину его боли, которая выплескивается и выплескивается. И не может спокойно стоять сейчас. Как не могла никогда переносить его боль… Она берет его за руку, и в это раз Дэрил позволяет ей это. И она подносит эту руку к губам, тем самым прося прощения за все злые слова, что произносила когда-либо в его адрес. За все злые мысли, что возникали в ее голове за эти полтора года. Целует, а потом опускает взгляд на его ладонь и видит шрамы. Неровные маленькие шрамы. Как от ожога. И только боль… физическая боль заставляла поверить, что я еще жив. Потому что другая боль… она сжигала… убивала… каждый день… Поднимает взгляд на него и понимает, что это за шрамы, прокручивая в голове снова и снова его слова. Видя в его глазах подтверждение своим подозрениям. Медленно умирая от их осознания… Его палец стирает сначала одну слезу, сорвавшуюся с ресниц. Потом вторую. А потом он обхватывает ее лицо ладонями, и она подставляет губы под его поцелуй. Грубый. Глубокий. Проникновенный. Сильный. Словно он пытается убедить себя в том, что она живая. Что он сам живой. Что это не сон. Потом одна его ладонь запутывается в волосах, беря в плен затылок, не давая уйти от настойчивых губ. Вторая ложится на бедра и прижимает к телу. И она понимает, что вот то, чего ей так не хватало сейчас. Его рук. Его тепла. Его… Ей не хватает его. Его. Ей всегда было и будет не хватать его. Прижаться к нему. И забыть обо всем. О мире, который окружает сейчас. О том, что можно умереть в любую минуту, и есть только этот короткий миг. О том, что нет будущего. И о том, что было у них в прошлом… забыть о прошлом… Он стягивает с нее лифчик, а она с него футболку. И снова прижимаются друг к другу. Теснее и теснее. Кожа к коже. Никакой нежности. Только желание выплеснуть все эмоции, что скопились за это время. Только желание почувствовать, что они живы. Они вместе… Он поднимает ее над полом, и она обхватывает ногами его талию. В два шага он подходит к дивану, на который он опускает ее. Кажется, он рвет ей то самое кружевное белье, мельком думает она, слыша треск расходящегося шва в момент, когда он стягивает с нее трусики. Но ей уже все равно… ей все равно… она забыла сейчас обо всем, кроме него… И так должно быть… Потому что только так и правильно… Только он! Только он! Он… Теснее… еще теснее… глубже… раствориться… в нем… до конца… раствориться… - Никогда не отпускай меня! – вдруг вырывается у нее с болью, когда она отрывается от его губ. Они смотрят друг другу в глаза долго и пристально. Его руки на ее бедрах. Его взгляд, которым он прознает ее всю, до самого сердца. Обволакивающий… Обнимающий… - Никогда. И она знает, что это правда. Он больше никогда не отпустит ее… Никогда… Никогда… наверное, поэтому даже никаких сомнений не возникает, когда вдруг спустя какое-то время теперь он отрывается от ее губ и шепчет: - Бэт… Бэт… у нас ничего нет… мне нужно… иначе… иначе… ты можешь… - Я знаю… знаю…, - они встречаются глазами, когда она произносит. – Я всегда хотела ребенка… Он ненадолго замирает, а потом ловко переворачивает ее и кладет на диван. Теперь он сверху, а не она. Их пальцы сплетены. Она чувствует, как ее наполняет изнутри огонь. С каждым движением. Огонь. Жар. Свет…. Потом, когда настает ее очередь караулить – все равно она вряд ли уснет в эту ночь теперь - Бэт будет сидеть на подоконнике и думать об этой фразе. И краснеть от стыда, смущаясь даже взглянуть на Дэрила, спавшего у догорающего камина. Господи, Грин! Только ты могла такое ляпнуть… Я всегда хотела ребенка. Даже представить страшно, что он мог подумать в этот момент. А потом мысли перескакивают совершенно на другое. Отчего тут же теплеет в груди. Потому что вспоминает, что ребенок действительно может быть. Хотя… Мэгги пробовала два года… И ничего… Она откидывается спиной на узкую раму окна, кладет арбалет на согнутые колени и вспоминает каждое слово, которое Дэрил сказал ей недавно. И от каждого у нее до сих пор бегут мурашки. Как и от того, что он прошепчет ей прямо в ухо, когда они еще будут лежать обессилено на диване, переводя дух. - Ты когда-то сказала, что мне будет тебя не хватать. Это не то слово. Это не то долбанное слово… Бэт залезает к нему под одеяло на рассвете, когда возвращается, убрав двух ходячих еще до того, как пересекут веревку с банками. Зачищая периметр вокруг дома. Ей безумно хочется, чтобы он поспал подольше, но когда она закрывает дверь, то видит, что он уже натягивает джинсы. - Вы куда-то собрались, мистер Диксон? - Какого хера ты даже не сказала, что выходишь? Больше так не делай! Его голос звучит грубо и хрипло со сна, но она знает, что эта злость только от того, что он потерял ее. Пусть и на несколько минут, но снова потерял. И ее снова захлестывает нежность к этому мужчине. Такому сильному и слабому одновременно. Она идет к нему, чтобы просто поцеловать… Интересно, они когда-нибудь смогут теперь просто целоваться…? За завтрак садятся, когда солнце уже высоко. Бэт проверяет по часам, спрятанным в кармане рюкзака, что уже время близится к полудню. Сегодня они явно припозднились с подъемом. За столом обсуждают, куда можно сходить в этом комплексе. А он большой – вокруг озера не только кемпинговые площадки и гольф-клуб, но и магазины, детский парк аттракционов и даже мини железная дорога. Дэрил будет всегда так смотреть на нее при одном только упоминании слова «гольф-клуб»? В этот день решают никуда не ходить далеко от кемпинга. Во-первых, уже жарко, и желания идти вдоль берега огромного озера на другую сторону несколько километров тяжело по такой жаре. Во-вторых, место в багажнике внедорожника, который они берут со стоянки, уже забито канистрами и банками с бензином, а также остальным барахлом, которое забирают с собой. Остальное решили сложить в домик и вернуться позже. А по пути заехать на другую сторону озера и оглядеться по возможности, что там и как. Сначала они переносят все вещи в домик. Аккуратно складируют в кухню и санузел, потому что там нет окон. И не зайдя внутрь помещений, не увидишь весь этот склад. Потом Бэт выпрашивает небольшой перерыв. Ей безумно хочется окунуться. Тем более, она уже нашла купальник и солнечные очки. И даже радужный надувной матрас. - Как на долбанной прогулке, - комментирует ее появление Дэрил, проверяющий масло во внедорожнике, который они подогнали поближе к дому, когда перевозили все барахло и бензин. Она в купальнике, в солнечных очках, с большой сумкой на плече и с матрасом под мышкой. Дэрил наотрез отказался его надувать, поэтому она сама билась над ним почти час. Со своими слабыми легкими. И наверное, она бы действительно выглядит, как будто на долбанной прогулке. Если бы не ботинки, связанные шнурками, перекинутые через плечо. А еще не одежда и нож в сумке и если бы не ремень арбалета, пересекающий грудь. - Я ненадолго. - Надеюсь. Чтобы я тебя видел. Видишь, эту полоску? – он показывает полосу водной глади сразу за причалом, которая видна ему с места у домика. – Держись ее. И береги свою задницу… А потом вдруг задерживает за локоть, когда она уже отходит от него. Проводит пальцем по редким синякам на ее бедре. - Прости… я вчера был груб... - Я в порядке, - улыбается она ему и целует его в уголок губ. Стараясь не морщиться, потому что в другом уголке у него зажата сигарета. Но ей так хотелось почему-то поцеловать его… Сначала все просто идеально. Она плавает на матрасе, подставляя свое тело солнечным лучам. С наслаждением купаясь в его тепле, которое оно так щедро дарит в этот день. Смотрит в лазурно-голубое небо. И лежит, наслаждаясь тишиной, опустив руки в воду. Пропуская ее сквозь пальцы. Почти дремлет, потому что ночью спала всего ничего. И улыбается, снова вспоминая его слова… Первым в тишину вторгается громкое хлопанье крыльев, и она открывает глаза, не понимая, что происходит. Это птицы. Много-много птиц. Они взметнулись с одного берега озера и сейчас летят над ней, быстро-быстро маша крыльями. Она провожает их взглядом, а потом замечает краем глаза движение на берегу озера в той стороне, откуда полетели побеспокоенные птицы. И холодеет… Потому что между деревьев буквально все кишит в неровном движении. Стадо! Она смотрит на берег, где не видит Дэрила из-за открытого капота, и холодеет еще больше. Потому что крикнуть ему сейчас не может. Но он сам уже выбегает из-за машины с винтовкой в руке, потому что тоже видел, как резко взметнулись птицы. Она старается резко грести руками, ругая себя из-за того, что так далеко заплыла сейчас. И понимает, что вряд ли успеет доплыть до причала быстрее, чем первый ряд ходячих войдет в кемпинговый лагерь. Понимает, когда уже забирается на причал, больно ударившись коленкой. И одеться она не успеет… Дэрил смотрит на нее с места у автомобиля, а потом… … потом он снова делает это. Он срывается с места и уводит ходячих криками в сторону от причала, где бы она была заперта сейчас как в ловушке, поверни ходячие к ней. Бэт прикусывает губу, подбирая свое шмотье и арбалет, и бежит к автомобилю, с трудом удерживая себя на грани истерики. Снова теряя хладнокровие. Второй раз за эти полтора года. Снимает пару ходячих стрелами, пока добегает до машины, захлопывает капот и, отталкивая одного из ходячих ногой, садится за руль, молясь, чтобы были ключи в замке, где она видела их последний раз. Они там. Она заводит внедорожник и резко выруливает от домика, сигналя, как безумная. - Давайте, за мной… давайте…, - она пытается сдержаться и не заплакать. Потому что если заплачет, то не увидит его. А он где-то тут… она чувствует это… он где-то тут, и надо увести ходячих. А потом найти его. Куда бы ты пошла, Грин, уводя ходячих от причала? Думай! Думай, Грин! Она уезжает сначала в сторону железной дороги и непрерывно давит на сигнал, уводя за собой как можно больше ходячих. Одновременно пытаясь вспомнить карту комплекса с рекламного проспекта. Чуть не застревает на рельсах, когда случайно въезжает на заросшую травой колею железной дороги. На автомобиль тут же кидаются ходячие со всех сторон, когда она миг останавливается, дергая передачи. Потом все-таки выезжает задом, попутно давя ходячих. И снова выворачивает руль. Теперь уже сторону автомобильной площадки. Бэт видит его издалека. Тут мало ходячих, но вполне достаточно, чтобы у нее остановилось сердце на один короткий миг. Он стоит на домике-фургоне и стреляет прямо в головы тех, кто отчаянно лезет наверх к нему. Бэт сбивает сразу пятерых. Потом разворачивается и снова сбивает парочку, которая теперь решила рвануть к ней. Открывает дверь, чтобы Дэрил успел забраться внутрь. Стреляет в голову тому ходячему, который решил, что дверь открыта именно для него. Второго такого же решительного оттаскивает уже Дэрил. Она резко давит на газ, когда он почти вваливается внутрь салона и выруливает на дорогу, ведущую от кемпинга, молясь, чтобы ходячих было не так много, и они сумели вырваться. Им довольно быстро удается уехать из кемпинга, заполненного ходячими. Потом они выезжают на грунтовую дорогу, ведущую к шоссе. Бэт случайно сбивает при этом щит-указатель. До новых встреч в Барк Лейк Парке! Обязательно, черт возьми… обязательно! Проехав больше десяти миль по шоссе, Бэт останавливает машину и выходит. Она по-прежнему босая. В купальнике. Очки висят, зацепившись за волосы. Ее просто колотит. Он пытается совладать с собой, но никак не может. Она садится на корточки на асфальт. Слышит, как будто через вату, как хлопает пассажирская дверь. Через какое-то время видит ботинки Дэрила прямо перед собой. Подпрыгивает в один миг и тут же бьет его резко. Разбивая губу. - Ты охренела? – орет Дэрил, пытаясь ухватить ее за локти. Но она выворачивается из его рук и отходит в сторону, пытаясь не даться ему. - Это ты охренел! Никогда больше так не делай! Никогда! - она пытается ударить его снова, но он уходит от ее удара. А потом снова пытается поймать ее. Со стороны, наверное, все это кажется чертовым танцем. – Не смей! Ты мог бы просто подъехать к причалу! Просто подъехать! Я бы пробилась через них! Первых было мало! - Мало?! Мало?! Да их было не меньше десятка! Ты бы застряла на этом долбанном причале! - Ты этого не знаешь! – орет она ему в лицо. - Я бы справилась с ними! Я справлялась раньше! С Морганом бы было сейчас все иначе! Он мне доверяет! - Да, уж куда мне до твоего долбанного ниггера! Он засматривается на нее и пропускает момент, когда она бьет его повторно. - Не называй его так! Ты ничего не понимаешь! Ты… Ты… ТЫ! Дэрилу наконец удается поймать ее локти. Он притягивает ее к себе. И тогда она вдруг удивляет и его, и саму себя, разражаясь рыданиями. Громкими. Бурными. Некрасиво кривя губы. Ненавидя себя за эти слезы. Только ничего не может с ними поделать. А потом чувствует, как проваливается в черноту. Очередной всплеск эмоций, и снова подступает знакомая темнота. Хватается за его руки, за кожу его жилета, пытаясь удержаться здесь, в свете солнечного дня. С ним. Почему с ней нет Моргана? Она не хочет падать в темноту… не сейчас… - Бэт… Бэт… смотри на меня… Бэт… смотри на меня… дыши… вдох… выдох… Его глаза прямо над ней. Только его глаза. Она пытается удержаться. И дышит. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Удержаться рядом с ним… не упав в темноту… не потеряв сознание… Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

***

Она удерживается. Только обмякает в его руках, совсем обессиленная после борьбы с этим долбанным приступом. Он относит тогда в машину, где устраивается вместе с ней на заднем сидении. Правда, постоянно смотрит в окно заднего вида, по-прежнему не забывая о херовом стаде, что осталось около десяти миль назад. Находит ее таблетки в рюкзаке, который успел положить в машину еще до выхода стада. Готовясь уезжать. Как чуял, что что-то неладно в этой долбанной тишине дня. Как знал, что не может быть все хорошо постоянно… Правда, бензин собрали с собой только пару канистр. Все остальное так и осталось в домике. - Мы приедем за всем потом, - старается подбодрить его Бэт. Она проводит пальцами по разбитой губе. Потом садится в его руках, деловито копается в рюкзаке и находит салфетки. У мисс Я-Вся-Такая-Правильная всегда есть влажные салфетки в рюкзаке. И рука у мисс Я-Вся-Такая-Правильная не легкая… - Прости меня, - шепчет Бэт, вытирая кровь с его губы. – Я просто очень сильно разозлилась… Ты просто снова сделал это… увел от меня ходячих… снова рискнул своей жизнью. Охренеть! Чего вообще она ждала? Что он будет смотреть, как ее рвут на куски или вгрызаются зубами в ее кожу? Долбанный матрас! Он сразу ему не понравился. Еще там, в магазинчике. Знал, что это херовая идея, но отпустил…. И чуть не проебал снова… - Знаешь, мне теперь кажется, что лучше вдвоем… чем вот так… когда один остается жить за счет другого… лучше вдвоем. Потому что мне без тебя никак. Никак. - Долбанный любовный роман, - фыркает он тихо себе под нос. Хотя где-то в глубине чувствует тоже самое. Когда он услышал, как она газует где-то в глубине парка, застряв где-то в попытке увести от него ходячих, у него оборвалось сердце в груди. Долбанный любовный роман… Они выходят из машины, и будь он проклят, если ему нравятся две морщинки на ее лбу, когда она смотрит на поросль деревьев у дороги, за которой виднеется крыша дома. Потом она тянет к себе рюкзак и пистолет. - Я схожу за деревья и сейчас вернусь… - Херов с два. Идем вместе, - он достает из кармана рубашки пачку сигарет и закуривает. - Я одна. - Ты слышала меня! – Она думает, что он отпустит ее куда-то одну? Она охренела? - Я просто переоденусь. - Это можно сделать в машине. - Ты тоже… мне нужно… пожалуйста… Мне нужно! – она переминается с ноги на ногу, и тогда он понимает, чего она так рвется к этой зелени у дороги. - Давай тут. - Иди к черту! – взрывается вдруг Бэт. Из умоляющих глаза-озера вмиг превращаются в бушующие от гнева океаны. – Я не буду делать это тут. Я быстро. Черт, Морган никогда бы не заставил меня делать это при нем! Я сто раз уходила от него… просто доверься мне. Просто доверься мне. Вот так просто, твою мать. Просто. Доверься. И все это при том, что он доверяет людям, количество которых можно пересчитать по пальцам руки. Одной. Он смотрит на нее, прищурив глаза и гоняя сигарету из одного уголка рта в другой. Она смотрит на него, широко распахнув глаза и прикусив свою долбанную нижнюю губу. Надо запретить ей делать это. Надо прекратить это. Не позволить ей ни за каким хером вить из него долбанные веревки… Просто доверься мне… - У тебя три минуты. Потом я иду искать твою задницу и вытаскиваю на дорогу, по хер голая она или нет. Усекла? - Десять. - Пять. И не торгуйся! Иначе останешься тут… Бэт просто сияет, когда он соглашается. Хватает рюкзак, обувку и ножны. Он лично запихивает ей в карман рюкзака пистолет. - Пять минут. Она быстро целует его в губы, проскальзывая языком прямо в его рот. А потом убегает от него в зелень у дороги. Только и мелькает белобрысый хвост из стороны в сторону. Естественно, через пять долбанных минут она не возвращается.