Не твоя игрушка

ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤпока я держу удар, тяну сигарету, курю взатяг — молись обо мне святому мартину, хранителю всех бродяг. молись обо мне непорочной деве, сожги за меня свечу. я сам не умею. вообще не в теме, сам я только молчу. ведь я же не верю — ни в сон, ни в чох, ни утренний птичий грай. я обнимаю твое плечо. и я не увижу рай. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤно губы твои создадут слова, латынь полетит, звеня, взовьются стяги и покрова немеркнущего огня, и, — пусть не найти на меня креста, — пройду по всему кругу, и, если я встречу в пути христа, — он мне подаст руку. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ так будет, я знаю, и это просто, и это совсем немного. читай за меня этот pater noster, пока я ищу дорогу, пока я гадаю по старой карте, на пальце кручу медяк… ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤпроси за меня у святого мартина, ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤзащитника всех бродяг. Арчет Я сражаюсь со светом и тьмой, чтобы быть ближе. Тени и ложь прячут тебя от меня. Ólafur Arnalds (feat. Arnór Dan) — So Close

      Кориолан Сноу стоит перед зеркалом и поправляет тёмно-зелёный галстук, доводя узел до совершенства. Сегодня у него есть одна попытка, чтобы исправить всё сотворённое им, поэтому движения его немного скованные, а дыхание прерывистое, пальцы слишком напряжены, взгляд предельно сфокусирован. Его мысли крутятся вокруг плана, а тянущая боль за грудиной не даёт ровно дышать.       Президент смотрит на зеркальную гладь, проверяет своё отражение, меняет одну эмоциональную маску на другую, чтобы понять, какая подойдёт ему лучше именно сегодня, какая станет самой выигрышной. Господин Сноу давно перестал быть человеком с открытым сердцем. Казалось бы, он занимает самую высокую должность, ему нечего бояться, его положение настолько высоко, что обычный смертный даже не надеется подступиться к такому величию. Именно его имя будет занесено в историю. Именно он станет лицом и именем этой эпохи Панема. Не всякий обычный человек сможет добиться такого.       Но Кориолан завистлив. Он был бы счастлив, не оказаться сыном своих отца и матери, не иметь этот статус и деньги, влияние и успех. Чем выше стоишь, тем больнее падать. А выше уже некуда. Поэтому президент Сноу завидует обычным людям, живущим в тихом счастье, не страдающим от своего же положения. Тем, у кого есть семья.       Отец Кориолана, прошлый президент Панема, всегда говорил ему, что важнее страны и поста, который он занимает, ничего нет. Даже двое сыновей, один из которых родился в любви, другой из соображений выгоды, никогда не были для него самым важным. Отец долгое время тяжело болел, но держался не за семью, думал не об их будущем, а переживал о парламентских выборах, грядущем бюджете, забастовках… Его волновала судьба народа.       Кориолан тоже должен был быть таким. Нет, не совсем так, Кориолан Сноу был обязан таким быть, но не получилось. Семейное счастье прочно заняло первое место.       Мужчина как-то неуловимо изменился за прошедшие два года: его красивое лицо теперь было измученным, волосы осеребрились, став платиновыми, а глаза потускнели. На лбу президента лежала печать скорби и невыносимого горя — венец власти создан из тёрна и слишком тяжёл.       Он оборачивается, слыша осторожные шаги за дверью. Кроме них в этих апартаментах никого нет, а, значит, примерка масок затянулась, раз пленница уже проснулась и пытается добраться до него.       Мягкая и терпеливая улыбка на лице Сноу настолько искренняя и тёплая, и так похожа на родительскую, что увидевшая её женщина, застывает на месте, торопливо пряча в складках платья нож.       — Добрый вечер, — его голос нежный и бархатный. — Я рад, что ты пришла ко мне, дорогая.       Он протягивает к ней руки и делает неспешные, осторожные шаги, боясь спугнуть. Женщина молчит, но смотрит прямо, не моргая, не опуская головы и не отворачиваясь, хотя ей очень хочется это сделать. Внутри неё, словно разгорается огонь, разделяя сущность на две сильные части. Одна хочет убить человека прямо перед собой, другая — выбросить нож и прижаться к нему.       — Ты хорошо себя чувствуешь? Голова не болит? Ты что-нибудь вспомнила? Знаешь, кто я?       Она мотает головой. Распущенные волосы падают на лицо, закрывая глаза, лезут в рот.       — Ты можешь мне доверять. Ты можешь бросить нож. Я ничего тебе не сделаю. Ты можешь мне верить.       Кориолан повторяет это несколько раз, наблюдая за пленницей, осторожно опускает руки на её дрожащие плечи, мягко гладит её, совсем не опасаясь ножа, направленного в сердце.       — Тише, — еле слышно шепчет он, наклоняясь над её лицом. — Я рядом. Всё хорошо, я рядом и буду с тобою всегда. Вспомни летний день, качели, влюблённых, смеющихся в парке. Вспомни меня и себя.       Женщина вздрагивает, пальцы разжимаются, и нож глухо падает на пол. Кориолан убирает волосы от заплаканного лица, заправляя локоны за уши, вытирает пальцами остатки слёз и позволяет себе прижать её к груди.       — Вот и хорошо.       Этот вечер будет наполнен надеждой.

***

      Зелёное сукно скользит под ладонями игроков. Мистер Эвердин держит в руках свои фишки, время от времени поглядывая на противников. По правую руку от него сидит Джеймс Мелларк, владелец нескольких заводов по изготовлению роботов и созданию новых технологий в Дистрикте-3. Напротив — его кузен, Кориолан Сноу, действующий президент Панема.       — Господа, делайте ваши ставки. Улица* от двадцати до сорока золотых панем.       — Джозеф, надеюсь, вы не против того, чтобы сыграть по-крупному? — Кориолан откидывается на спинку и кивает своему кузену. — Вчера я увидел в театре вашу дочь. Она прекрасна, юна и неподвластна моде Капитолия. Вы её, кажется, отправляли в Четвёртый для поправки здоровья?       — Да, отправлял. Она вернулась на праздники.       — Милый друг, откуда такая жестокость к дочери? — задаёт вопрос Джеймс Мелларк и ставит на сукно ставку в тридцать золотых. — Бедная девушка, вероятно, зачахла в этой глуши.       — Наоборот, я не мог выманить её из дистрикта*. Скорее всего, это из-за молодого ментора. Одэйр, кажется, — мистер Эвердин делает глоток виски и смотрит на Джеймса, откинувшегося на спинку стула и расстёгивающего верхнюю пуговицу рубашки.       — Да, я знаю его. Он красив и молод, в таких девушки влюбляются и бегают за ними, как кошка за мышкой, — Мелларк посмеивается, глядя на неудачливого папашу.       — Нельзя питать слишком большие надежды о том, что девочка сможет заполучить его в мужья. Капитолийка никогда не выйдет замуж за неравного себе по положению, — голос Кориолана звучит повелительно и холодно, а сам он источает уверенность.       — Она слишком упряма. Вся в мать, — мистер Эвердин качает головой, оправдывая свои проколы в воспитании. — Для Китнисс это увлекательная игра, не более.       — Давайте устроим ей настоящую игру, господин Эвердин, — загадочно предлагает Кориолан. — С помощью неё мы быстро исправим все неправильные решения вашей ненаглядной дочери.       — И что же за игра, позвольте узнать? — Джозеф наклоняется вперёд и кажется заинтересованным.       Кориолан медленно улыбается, предвкушая приближающуюся победу.       — Дальнейшая судьба вашей дочери и вашего бизнеса стоит на кону в этой партии. В случае вашей победы вас ожидает место в верхней палате парламента и освобождение от налогов на десять лет. В случае вашего проигрыша ваша дочь станет женщиной моего племянника, законной супругой в будущем, не волнуйтесь на этот счёт. Но до тех пор, пока она не родит наследника, всё, что принадлежит вам, станет моим.       Джозеф прикрывает глаза. Он задумывается о будущем. Ставки слишком высоки, но карты в руке обещают выигрыш, ведь полный дом* из трёх валетов и двух восьмёрок сулит место в парламенте и развитие бизнеса. Но взгляд Сноу его тревожит. Да, Эвердин игрок. Да, он может забыть обо всём, но проиграть дочь?       — Решились? — в комнате царит, воистину, напряжённая атмосфера.       Джозеф смотрит то на Кориолана, то на Джеймса, ища какого-то знака извне. Да, азарт разливается в крови, словно героин. Это непередаваемое чувство — кончики пальцев мужчины покалывает, они тянутся к картам, хотя разум вопит: «Не делай этого!». Но комбинация настолько сильно вселяет ложную надежду на победу, что Эвердин решается, заглушая доводы рассудка.       Джозеф кивает, а Сноу обращается к своему кузену:       — У твоего младшего сына всё ещё нет невесты? Ты не против условий?       — Если девушка настолько прекрасна, как вы говорите, брат, и вы выиграете текущую партию, я не против. Моего сына нужно обуздать и сделать достойным, уважаемым человеком, а что может быть лучше упрямой женщины в этом случае?       Мужчины смеются. Партия начинается. В руке Джозефа полный дом. В руке Джеймса стрит* от пятёрки до туза. В руке Кориолана каре* из четырёх десяток и семёрки.       Кориолан Сноу никогда не проигрывает.