Не сдавайся

Я стою, прижавшись к стене и смотрю на Пита. Он замер у стола. Видно, что он борется сам с собой. Будто два человека внутри него спорят. Один из них – добрый и такой родной мне человек. Человек, с которым я была счастлива проводить дни напролет. Он единственный мог помочь мне избавиться от кошмаров. И он помогал. Вернее от кошмаров то я не избавилась. Я по-прежнему просыпалась от криков Катона, стонов Мирты и шума осиного гнезда. Я переворачивала гноящееся тело Диадемы, пела маленькой Руте и видела мясорубку у Рога. Но я на время попрощалась с новыми кошмарами. Я не видела взрывающейся мины, убившей Боггса. Я не смотрела, как Финика раздирают переродки. Я не наблюдала за падением парашютов, отнявших у меня сестру. А второй человек – это Пит после Капитолия. Человек, душивший меня при первой встрече. Человек, желающий моей смерти. Он не верил, что я человек. Пит считал, что из-за меня произошел тот пожар. Тот страшный пожар, забравший у него родных и друзей. Пит, считавшей меня циничной стервой. Впрочем, тут я не могу с ним спорить. Я действительно слишком похожа на стерву. Грубая, недоверчивая и циничная стерва. И эти два человека спорят внутри него. Один призывает задушить меня, а второй доказывает, что я ему далеко небезразлична. Один доказывает то, что я бездушный переродок, а второй утверждает то, что я великолепный человек. Я медленно сползаю на пол. Что-то мне нехорошо. Сквозь полузакрытые веки смотрю на Пита. Он крепко сжимает спинку стула и даже не смотрит на меня. Странно. Странно, что у него случился приступ. Я думала, что у ему стало лучше. Видимо, я ошибалась. Я сижу на полу и прижимаюсь щекой к стене. Впервые заметила, какая я худая. Ребра больно упираются в живот. Их можно пересчитать. Да и за последние дни я похудела еще сильнее. У меня ведь не было возможности полноценно питаться. Да и до этого я не ела по-человечески. Сей приходила раз в день и проверяла, съела ли я то, что она мне наготовила. Я съедала не больше половины. А все остальное честно скармливала Лютику. А что? Кот сыт. И я тоже съела столько, сколько мне нужно. Пит вдруг вздрагивает и поднимает голову. Оглядывается, будто не знает, где он находится. Пока он меня не заметил, я поднимаюсь на ноги и делаю пару осторожных шагов по направлению к нему. Пит трясет головой и двигается мне на встречу. -С тобой все хорошо? – осторожно спрашиваю я. Мне еще чуть-чуть боязно. Но Пит, видимо, сам опасается сделать мне что-то во вред. -Все хорошо. Все хорошо, Китнисс, - он слегка улыбается. Я вижу, что ему плохо. -И это я еще не умею врать. -Ты просто слишком хорошо меня знаешь. Поэтому тебя так трудно обмануть. Пит садится на стул и внимательно смотрит на меня. Будто желает убедиться, что я все еще человек. Или в то, что я не убегу от него в ужасе. Я грустно улыбаюсь и подхожу к нему. Встаю вплотную к стулу, на котором он сидит. Пит откидывает голову назад и упирается ею в мой живот. Я кладу руки ему на плечи. -Все будет хорошо. -Глупая фраза. -Я согласна. Но ведь у нас все обязательно будет хорошо. Так всегда бывает. -Наверное. Но не забывай – удача всегда на нашей стороне. -Да. Иначе Эффи не вытащила бы наше имя на Жатве. -Кому как. Ты ведь вызвалась добровольцем. -И ты тоже. Такая уж у нас судьба. От разговора нас отвлекает звонок телефона. Я поднимаю трубку. -Да. -Здравствуй, солнышко. -Чего тебе, Хеймитч? -Мне? Мне ничего! Век бы тебя не видел. Только вот я звоню по просьбе Плутарха. -Плутарха? Что ему нужно?! – резко спрашиваю я. -Ну, не сколько ему, сколько Капитолию. Им нужна их игрушка. -Игрушка? -Да, солнышко. Им нужны несчастные влюбленные из Дистрикта 12, - фраза, заставившая все у меня внутри оборваться. Все холодеет. -Что это значит? -Это значит то, что вам нужно ехать в Капитолий. -И когда? -У, они решили устроить тебе «праздник». В следующую пятницу вы должны быть там. А в субботу вечером у тебя будут брать интервью, - о да. Капитолийцы постарались. Мой день рождение. Хороший подарок.