The ultimate weapon

      На кухне все в прежнем составе, только вот лишь один молчит, лишенный возможности вставить хоть слово. Тэхен орет на Чимина, обвиняя во всех смертных грехах. Он больно оттягивает друга за волосы, иногда даже за ухо дергает. Кричит так, что голова начинает болеть с однотонного голоса. Чонгук стоит в шоке, ведь кто, как не Ви всех подбадривал, утешал, говоря, что Пак скоро вернется. Хосок сидит напротив этой наглой апельсиновой макушки, под столом изредка ударяя ногой по чужим косточкам. Уже не зная от кого отбиваться, Чимин дергает головой, отмахивается руками, и, в конце концов, резко встаёт. — Так, — громко рявкает, ударяя ладонями по столу, отчего даже Тэ замирает, — хватит уже гнать на меня! Все знали, что вернусь, Намджун даже приезжал ко мне в Тэгу, рассказывал как вам здесь без меня живется. Когда надумал приехать — так все на животных похожи стали. Совсем уже со своими расследованиями голова поехала, а? И- блять, Тэхен, отъебись. Ви слушал друга внимательно, меж словами дергая того за ухо. Джун, слыша упоминания своего имени, решил тихо ретироваться. Ну, как тихо. Он просто везунчик, раз задел ногу Юнги. К слову, злого и недовольного Юнги, у которого на голове вместо волос гнездо. А всё потому, что Тэхен, узнав, что Пак вернулся, вызванивал всем, одновременно тряс Юнги, говоря, что всё наладится, что «он вернулся, я же говорил, Шуга, Шуга ты слышишь?». Пока Юнги одевался, не обращая внимание на крики, Ви было слишком много, он успевал орать в трубку, разговаривать с Мином, обнимать Чонгука, а после выбегать на встречу приехавшим хенам. Чимин даже не успел толком напялить обратно джинсы, как его уволок тот же Тэхен на кухню. — Тэгу, говоришь? — переспросил Мин, удерживая Намджуна за локоть. Патологоанатом шмыгнул, опуская взгляд. — Ну да, писал же хену, — как только Шуга был готов залепить наглой и молчаливой роже, внезапно Чимин продолжил, — Джин-хен, ты забыл, что ли? — Оп-а, — протянул Хосок, скосив взгляд на Сокджина, который припечатал ладонь ко лбу. Пока Мин держал Джуна, едва не придушив, а главный по делам о пропавших метал молнии в самого старшего, Чонгук поспешил свалить, ссылаясь на больную голову. Макнэ уже задницей чуял, что попал, ибо старшенькие в самом деле его если не убьют, так четвертуют, потому что «да, я сказал, что Чимин в Тэгу. Конечно, Юнги знает. Что? Хен всё ещё печальный? Так поссорились, наверное. Да сказал я, точно-точно». И хорошо бы, Тэхен не прознал об этом. — Серьезно, просил же погулять часик-второй, так нет, они приперлись, ещё и вырубили. Изверги какие-то, — обиженно пробурчал Чимин, плюхаясь обратно в свой стул. Парень потер свою шею, вспоминая, как минутами ранее длинные пальцы Гука одним ударом вырубили его, — устроил, называется, своему парню романтику. — Ты практически изнасиловал меня — это раз, а во-вторых, с чего ты взял, что я твой? — Мин хмыкнул, отдирая руку от Намджуна. Оказывается, знали практически все, ездили к мелкому, общались, и ни словом ни обмолвились. Молодцы какие, только посмотри на них. Чимин посмотрел на Юнги, изгибая бровь. Словно не верил, что тот нашел кого-то другого. Если это окажется правдой — старший рискует быть изнасилованным взаправду. После всего, что меж ними было. Полтора года — не срок, чтобы забыть и забить на всё, но как раз то время, чтобы найти в себе наглости выебнуться. — Ты это сейчас пошутил? — даже спрашивать не нужно. Шуга, как и мелкий, врать и играть вообще не умеет, если честно. — Не, серьезно. Парни могут подтвердить, — уверенно кивает Мин. Он прямо таки мысленно прожигает дыры в головах присутствующих, умоляя просто согласиться. — Нет никого. — На телефон спускает. — "Я ночью плачу и дрочу" — состояние хена весь год. Как один, сдают полицейского друзья. А Тэхен был бы не Тэхен, если бы не сдержал язык за зубами. — Спасибо, хоть ты промолчал, — вздыхает парень, обращаясь к патологоанатому. — Просто не успел придумать, что сказать, Ви украл идею. Шуга хочет придушить всех, но вместо этого лишь вздыхает. — Да ладно тебе, Юнги-хен, — Чимин тихо посмеивается, вставая из-за стола. Он совсем не подрос, вовсе не обзавелся щетиной или ещё какие-то радикальные внешние изменения. Просто ощущается что-то необъяснимо взрослое. Шуге на секунду даже стыдно, но он не теряет лица, когда младший подходит вплотную, протягивая руки, — зачем ты пытаешься врать? Кому от этого лучше? Парни обеспокоенно переглянулись, ожидая взрыва Юнги. Тот молчал о том, как сложно без Чимина. Лишь по ошибке звал всех одним именем. Случайно могло вырваться «Чимин», которое быстро исправлялось на «ой, блять, Чонгук». Но Шуга был спокоен, поглядывал на неловко застывшие в воздухе руки. — Хосок звонил тебе до отлета, просил вернуться, ты жил в Тэгу, куда я приезжал по делам часто, — перечислял полицейский, — Чимин, почему нельзя было просто встретиться? Кому лучше от всей этой беготни было? Младший хотел было что-то ответить, но зацепился взглядом на остальных слушателей, которые совсем не в тему сейчас. — Думаю, мы достаточно отдохнули, нужно браться за работу, — громко сказал Сокджин, выталкивая посторонних с кухни. Тэхен уже наметил цель, тыкая пальцем в спину Намджуна. Тот боялся обернуться и столкнуться с взглядом мелкого, ибо чего тот только не удумает. Хосок же пятился назад, смотря на лицо Джина и пальцами указывал на его глаза, немо говоря «я слежу за тобой», пока тот не покрутил пальцем у виска, захлопывая за собой дверь. Как только все вышли, Тэхен метнулся обратно к двери, прижимаясь лбом в стеклянную вставку, сквозь которой не было ничего видно. Три силуэта встали рядом с Кимом, прислушиваясь. — Неловко как-то стоять вот так, — признается Чимин, но рук не опускает. Юнги закатывает глаза, но всё-таки протискивается вперед, а после ощущает, как его крепко сжимают. И волосы младшего щекочут щеку. — Почему ты уехал? — повторяет вопрос, который Пак задавал себе больше года. — Я.. — младший запнулся, а дальше продолжил, уткнувшись в чужую шею и бубня себе под нос, — Я подумал, что всё как-то неправильно. Если бы мы тогда проснулись вместе, то отрезали бы любые пути наших отношений. Ну, знаешь, всякая такая ванильная чепуха. Мне неудобно о ней говорить. А вообще, я струсил. Думал, если останусь, никто из нас до конца не поймет ничего. Вдруг, всё это оказалось бы на один раз? Хен нуждается в семье, в ребенке, в том, что я не смогу никак дать. Мне нужно было понять : чем стоит заниматься дальше в жизни, а тебе — какое твое настоящее отношение ко мне. — Не хватало этой "ванильной чепухи", если честно. Чимин, я больше года представлял что будет, когда вернешься, понимаешь? Сейчас мне заливаешь о каком-то отношении. Я, мать твою, ждал все эти полтора года, хотя мог приехать к тебе на раз-два. Но думал, что уже где-то в США или Японии живешь. На самом же деле, был так близко, в нескольких часах электричкой от меня. Серьезно, не думай, что так просто получишь прощение, — Юнги отстраняется лишь затем, чтобы переложить руки поверх чиминовых, и обнять ещё крепче. За дверью все толкаются, стараясь услышать чего больше. — Что-то интересное? — к четверым парням сзади прижимается Чонгук, опираясь локтями о широкие плечи хенов. Те шикают, чтобы вел себя потише. — А ещё, Гук присылал мне селки с тобой спящим, хотелось так же прилечь рядом, — жаловался Чимин за дверью, услышав посторонние голоса, в то время, как на мелкого обернулись четыре пары глаз. — Мне кажется, или что-то пошло не так? — повел бровью Хосок, обращаясь к Тэхену. Последний, словом, уже удрал за сбежавшим макнэ, крича на весь дом, что кому-то сейчас будет очень плохо. — Ты чего Юнги-то не сказал ничего? — Сокджин был просто уверен, что мелкий или патологоанатом сдадут Пака в первую же неделю. — Так это, — Джун чешет нос, неловко почесывая затылок рукой, — думал, что ты спалил всё. А вот какого Гук промолчал — загадка. Я даже несколько раз спрашивал, знает ли хен, что Чимин в Тэгу, так мелкий мне твердил, что да, знает. — Вот скотина мелкая, мне тоже самое говорил, а я ещё думал, чего это он не валит к Чимину. Потом на работе сказали, что он, вроде как, с девушкой поругался, ну и я не полез не в своё дело, — хмыкнул Сокджин, пока не получил под ребра от Хосока. — Его шеф просто за яйца подвесит, — хмыкает Хоуп. — Он сам его и устроил в Тэгу, — в один голос говорят Намджун и Сокджин, не отвлекаясь от подслушивания. А когда чувствуют затылками просто угнетающую ауру, спешат догнать младшего. Юнги, в принципе как и Ви, догадывался о причине молчания Чона. Мелкий гаденыш мстит хену за то, что застукал их с Кимом. От Мина он побегает позже, когда разберется с разъяренным Тэхеном, который, в отличие от Шуги, ныл едва не часами о пропавшем Чимине. Пак тихо смеется старшему в шею, слыша крики парней, а после, как орет Чонгук о помощи. И ему этого не хватало. Шуга закатывает глаза, потому что такое каждый день. Но он ничуть не устал, а вот по Чимину соскучился. Юнги опускается, дабы подхватить младшего и усадить его на кухонную тумбу. — Привет, — счастливо улыбаясь, говорит донсэн, чувствуя руки хена на его ногах, что легко поглаживают кожу. — Давно не виделись, — отвечает старший. Ещё считает, что новый цвет идет Чимину просто суперски. Его теперь будет легче найти, если потеряется, но хрен кто отпустит. — Ты всегда на людей с оружием кидаешься? Думал, пристрелишь меня, — деланно жалуется Пак, не спешит целовать хена, который дышит просто в губы. — На тебя и пистолет не нужен, ты сам как оружие, — шепчет Мин, перед тем как затянуть в поцелуй, — абсолютно и невозвратно мозги вышибаешь, так резко и бесшумно, словно с глушителем. Чимин уворачивается от чужих губ, чувствуя, как пальцы хена сжимают мягкую кожу на бедрах. — Абсолютное оружие, да? Тогда я знаю, кто служит этим глушителем, без которого я просто буду убивать громко, со следами после преступления. — Вот разговорился-то, а? Кого-то пора глушить, — Юнги притягивает одной рукой донсэна за шею, врываясь языком в рот, а другой ведет по пояснице. Пока Юнги занят Чимином, терзая того поцелуями, с другой комнаты же слышны крики о помощи, а после пронзительные взвизги. У Чонгука в голове перья, во рту перья, да везде эти чертовы перья. Тэхен уже дышит сбивчиво, иногда откашливается, потому что надоело гоняться за младшим, который удирал каждый раз, кружа по комнате. Гук опирался руками о поверхность письменного стола, а хен напротив. Оба тяжело дышали, но зрительного контакта не прерывали. — Сюда иди, — устало швырнул старший в донсэна разорванную подушку. — Хё-о-он, — протянул Чон, смахивая со стола перья, — вон Юнги хоть и злой на Чимина, но исправительные работы проводит совершенно другими способами. Тэхен выгибает бровь, а после одним пальцем подзывает к себе. Чонгук опасливо поглядывает на Кима, подходя не спеша. Он уже получил парочку подзатыльников, так что насилия на сегодня хватит. Раз заявил, что хочет опробовать что-то из новенького, вроде костюмов или игрушек. В итоге, возвращаясь домой со смены, надеясь на романтический вечер, получил лишь связанные руки и прищепку в нос. После этого просто опасно для жизни предлагать Тэхену экспериментировать. — Ты знал, что Чимин совсем рядом. Знал и молчал? — старший сжал запястье Гука, когда тот подошел ближе. — Хен, да в чем проблемы? Он же всё равно вернулся, — Чон в самом деле не понимал причины беспокойства. — Чимин... Он не обычный, — пальцы Ви заскользили вверх по руке, — я даже знать не хочу, что он делал. Чонгук, скажи напрямую, ты думаешь, так легко нам перестраиваться? То есть, сперва было в порядке вещей каждый раз препарировать гребанных лягушек, пока кого-то не стошнит, а после сворачивать людям головы? Или, думаешь, легко можно перенести боль, когда тебе просто ни за что выдергивают ноготь. Вот просто так, чтобы больше не ошибался. — Хен, — выдохнул макнэ, чувствуя на своей шее чужие пальцы, что сжимались с каждым разом сильнее. И как-то не до веселья. — Думаешь, он так легко забыл всё? М, Чонгук? — Ви прикоснулся второй рукой к горлу, надавливая под кадыком, а младший так и стоял, опустив руки. — Прости, я не думал, что- — Не нужно думать, — прервал Тэ, слегка улыбаясь, но руки не убирал, только пальцами ощутимо сдавливал кожу, ожидая, когда же Чон начнет брыкаться. Но тот стоял, словно статуя, — просто сообщай мне, если увидишь что-то странное, ладно? — С-странное? Например? — донсэн уже говорил с трудом, чувствуя, как лицо просто горит от нехватки кислорода. — Ну, как, к примеру, Чимин, который по-случайности стоит над окровавленным Джином, ибо тот не сказал Юнги, где его искать, или же, как он с наслаждением препарирует чужие тела. С таким же, как сейчас душу тебя я, — Тэхен сильнее вдавливает в кадык, отчего Гук в самом деле пугается и вцепляется пальцами в чужую ладонь, — Господи, да шучу я, идиот. Просто волновался за него, а ты, как оказалось, секреты от меня таишь. Ви поднял руки в примирительном жесте, улыбаясь уже привычной улыбкой. Но от Тэ, что был секундами ранее, у Чона мурашки шли по телу, разливаясь щекотным покалыванием. Он действительно забыл, что делали и кем являлись его соседи, было ощущение, словно те с самого начала с ними, в полиции. Но на деле, хотелось забыть многое, например, как на крыше выстрелил Тэхену в ногу. Как тот кричал от боли, проникая своими ногтями едва не под кожу. А после, этот же взгляд Ви, когда ему вкололи непонятно что. Те пальцы, что липкой хваткой сцепились вокруг шеи. Впервые за всё время, Чонгука словно ледяной водой окатили. Действительно ли все изменились? Или он просто видит то, что хочет видеть? — Эй, ты в самом деле подозреваешь нас? Сказал же, что пошутил, — парень издал разочарованный вздох, когда сделал шаг вперед, а от него попятились, — Господи, просто забудь. Каждый старается жить своей жизнью, забывая о прошлых проблемах. Серьезно, прости, что напугал. — А я забыл извиниться, — макнэ говорит тихо, а в голове проносятся все те эпизоды, что они успели пережить. А после доходит, что они, мать его, в самом деле забили на бывших аферистов, считая их своей семьей. Тот факт, что у них отобрали едва не родного человека, что им тоже перепало, даже больше, чем полицейским, он остаётся. Но все, блять, зациклены лишь на себе, — хен, прости за простреленную ногу. И, знаешь, ты молодец, справился с заданием. Ким широко открывает глаза, когда мягкая ладонь ложится на его макушку, гладит волосы. Ким не до конца понимает, о каком таком задании речь, а у Гука перед глазами ухмыляющийся и скалящийся одновременно от боли Тэ, который ногой толкает мешок денег, спихивая с обрыва крыши. Он даже не думал, что его могут убить? Просто отдавал себя полностью на такого рода задания? Старший стискивает донсэна в объятиях, утыкаясь в чужое плечо. — Я не хотел заставлять тебя вспоминать всё, — говорит, а у самого тот ужас на глазах, и изрезанные ноги Чонгука. Ни одного живого места, и впервые заплаканное лицо младшего. Чонгук до сих пор не может терпеть касания кого-либо из коллег, но к Ви льнет с радостью. А ещё, кажется, начинает понимать, почему тот в постели просто через край нежный и не соглашается на все игры. Он, похоже, не забывает ни на день о всем том кошмаре. Боится причинить кому-то ещё боль. И по этой же причине покинул полицию.       Чимина в участке встретили крепкими объятиями и громкими матами, потому что он такой паршивец, даже не предупредил о своём отъезде. Пока всё возвращалось на круги своя, Чонгук с большей проницательностью следил за парнями, зачастую угадывая их желания. Что-то начиная от обычного лакомства, до уединения. На вопросы о том, что же случилось с макнэ, Ви лишь пожимал плечами, а сам про себя ухмылялся. Юнги всё так же пропадал на работе, только теперь возвращался домой раньше, расследуя каждое дело с особой внимательностью, потому что Чимин просто обожал путаницы. Никто из парней не поднимал вопросы на счет «кто мы друг другу?» всё заменялось простым «чья очередь мыть посуду?». Даже когда посудой занимался Намджун, Шуга был не против, потому что тот заменял всем старшего брата. Каждый выдумал сам себе отдельную историю о семье, даже не догадываясь о похожих мыслях. Кулио разрешал встречаться с Шихёком, но после каждого визита, завидев неловкие улыбки троицы, вел их за свои деньги в кафе.       Когда Гука послали забрать вещи потерпевшего в другом морге, поскольку телом занималась иная группа, парень даже не думал возражать. Только с подозрением косился на хихикающих меж собой Сокджином с Хосоком, ещё Юнги давил свою фирменную ухмылочку. Постучав три раза, полицейский открыл двери, где на столе уже лежал труп, а незнакомый патологоанатом копошился внизу, явно что-то уронив. Чон прикрыл двери, разворачиваясь вновь лицом к коллеге и от испуга впечатался спиной в ту самую дверь. Чимин поправлял очки, языком прошелся по нижней губе, в то время, как пальцы, погруженные в мертвое тело, иногда приподнимали синюю кожицу. — О, Гукки, салют, — Пак всё же вытащил руки, где на латексных перчатках оставались кусочки непонятного бурого цвета с примесью серой вязкой жидкости. — Не ожидал, что ты станешь таким же маньяком, как Намджун, — кривится макнэ, делая пару шагов к коллеге. — Не трупов нужно бояться, а живых людей. Они много пакости могут натворить, а мертвец-то что? Лежит себе преспокойно, хоть о жизни беседуй. Думаю, можно было бы узаконить некрофилию, раз уж на то пошло, — пробурчал Чимин, тыкая мертвецу в щеку пальцем, — Кстати, ты Тэхена не видел? Он как раз и спрашивал меня про фото изнасилованных с порезами на шее. Гук дергается, переводя взгляд с Пака на труп, и обратно. А после выбегает с комнаты, направляясь на поиски хена. Потому что не хватало ещё психушки для Кима. Чим шмыгает носом, смотря на незакрытую дверь. Чувствует, как телефон в его кармане пульсирует и спешит ответить. — Чонгук рядом? — Неа, только что убежал, перепуганный весь. Кстати, хен, зачем мне нужно было это всё ему говорить? У вас вновь серийный убийца? — Нет, просто Тэхен любит играть на нервах нашего макнэ, и, кажется, знает, какие мысли посетят Чонгука, — тихо смеются в динамик. — Если вы расстроите ребенка, то окажетесь у меня на столе, усек? — О, Мистер Пак, если вы так хотите, можем и на столе. — Блять, Хосок, отдай телефон обратно Юнги, — патологоанатом ругается тихо, поглядывая на труп, словно тот может с секунды на секунду встать. — Извиняй, друг, тут внезапно-осознавший-всю-истину-своего-долбоебизма-Тэхен, он твоего парня просит упаковать его в ящик с документами, так что ворковать дома будете, — серьезно проговаривает Хоуп, пока на другом конце не слышится громкий стук, словно что-то разбилось и такое смачное «сууука, лампа» от Мина, и «о, привет, Намджун» от Тэхена. Звонок внезапно прерывается, а Чимин улыбается, представляя, как зол его Юнги. И хотя тот говорит, как задолбали эти шумные донсэны, всё равно не отстаёт в поведении. Тем временем, Сокджин с Чонгуком стоят рядом, выглядывая из-за угла и наблюдая за громкими разборками парней. — Похоже на сон, да? Как всё бы было, засади мы их за решетку? Тогда, ещё в банке, у меня была мысль взять их сразу с поличным, — признается хен. — Ой, давай не вдаваться в эти трепетные воспоминания, я тебя умоляю, — машет рукой Гук, отодвигаясь от стены, — эти бы выбрались с тюрьмы и по-любому рядом с нами крутились. Просто от этого никуда, понимаешь? Иногда мне кажется, что они просто не с нашей планеты, пережив столько дерьма, а после вот так из-за мелочей драться, но потом до меня доходит, что они просто ебанутые на голову. Сокджин на секунду теряется с таких слов, но когда хочет что-либо сказать, замечает взъерошенных парней, которых со своего кабинета выпихивает Юнги. Тэхен здоровается со старшим, а на вопрос о том, что они тут забыли, сообщает, что просто искал вдохновение. Потому что режиссеры — натуры довольно странные, как и сам Тэхен. Потому его профессия полностью подходит под стать. Хосок же заявляет, что соскучился, а грустные истории о пропавших людях уж больно огорчают. И на джиновское «ты же старший по делам о пропавших» отвечает «не понимаешь ты души моей ранимой». Намджун просто забывает, зачем приходил, потому бредет обратно в свой кабинет, говоря, что там, возможно, вспомнит. — Да уж, слишком вы раздражительные для людей из сна. — Хен, ты о чем? Какой сон? Мне послышалось, или ты говорил о еде? Я, вот, ужасно проголодался и мой аппетит, в отличие от людей, никуда не пропал. Пойдем поедим? — тараторил Хосок, зачем-то улыбаясь. Всегда непонятно чему улыбается, словно рад даже этим загруженным будням, что так изматывают. — Только если ты заткнешься, — устало говорит Сокджин, а про себя мысленно добавляет :

— и продолжишь улыбаться.