The ultimate weapon

— Юнги, хватит! — кричит Чонгук, стараясь оттащить парня от Хосока. Последний держался за разбитую губу, а с носа шла кровь, собираясь в капли и стекала по подбородку. ранее :       Мин просыпается позже обычного. Он сладко потягивается на диване, не желая разлеплять веки. Парень воображает перед собой спящее лицо Чимина, совместное пробуждение. Как младший будет нехотя вставать с теплой кровати, прижиматься ближе к Юнги. Ещё пара секунд, и полицейский открывает глаза, щурясь от неприятного яркого света. Запястья онемели, а бандана перевязана недобантиком, который Юнги с легкостью развязывает. И улыбается безумно, осознавая, что это не было сном. Рядом не лежит Чимин. Наверное, завтрак делает. Юнги улыбается про себя, вновь потягиваясь. Ещё вчера, а точнее сегодня ночью, они были вместе. Взаправду.. всё было наяву. Мин скалится довольно, когда над ним возвышается тень. Воображает, как Пак стоит в одной простыни, с смущенной улыбкой на лице. — Хен, ты проснулся? — вместо желанного Пака стоит обеспокоенный Тэхен, всматриваясь в глупое выражение полицейского. Ааа, значит, никуда не улетели. — Ага, — до сих пор плавит старшего. Черт возьми, ему простительно, ведь ночью случилось нечто потрясающее, — А где Чимин? Ким оборачивается. После смотрит вновь на Юнги. Молчит, но выражение, словно хочет сказать многое, только не знает с чего начать. — Тэхен, — уже полностью проснувшись, зовет Мин, — что случилось с Чимином? Ви скользит взглядом по приподнявшемуся хену, боится даже вздохнуть. — С ним всё в порядке, — кивает блондин. Юнги спокойно выдыхает, — он улетел. Шуга давится воздухом. Резко принимает сидячее положение и замечает парней. Джина, который зачем-то огородил собой тело Хосока, рядом стоит Чонгук, опустив взгляд в пол. — Как это... улетел? — прочищает горло парень, сглотнув вязкую слюну. А после до Юнги доходит. Медленно, но уверенно. Мин видит подавленного Хоупа и встает с дивана, придерживая одной рукой простынь в районе бедер. — Юнги, что ты собрался делать? — с опаской спрашивает Сокджин, делая шаг навстречу. — Скажи мне, — Мин стискивает зубы, ощущая, как собственные ногти впиваются в ладонь, — кто надоумил этого придурка валить, а? Скажи мне, Чон Хосок. Только Джин хочет встрять, как его обходит Хоуп, отодвигая старшего назад. Чону неловко смотреть на хена по нескольким причинам. Во-первых, по его вине Пак единственный, кто ушел, а во-вторых... Засосы на бледном теле стали пурпурного цвета с тускло-желтоватым оттенком вокруг. — Я звонил ему сказать, что не следует улетать, но, — донсэн кинул взгляд на остальных парней, которые наблюдали, — он не брал трубку. А когда всё-таки ответил, то был уже в аэропорту. — И что? Почему ты не остановил его, почему не вернул? — Юнги начинал закипать. Так, что с силой сжимал простынь в руках, словно та могла расплавиться под таким давлением. — Хен, — встрял Тэхен, неуверенно положив руку на плечо полицейского, — Чимин не захотел возвращаться. Он сказал, что сам всё решил, нужно было лишь подтолкнуть. Мин прикрыл глаза, выдыхая. И в одно мгновение рука соскользнула с плеча, а Хосок едва не упал назад, на Джина, который вовремя его придержал за плечи. На белой простыне, что волочилась по полу, стали проявляться капли крови. — Подтолкнуть? Подтолкнуть?! — вторит Юнги, повышая голос. Чувствует, как его руки заламывают, и макнэ что-то на ухо говорит, — С какого хрена вам вообще захотелось свалить? Шуга старается еще раз врезать Чону, брыкаясь на этот раз ногами. — Юнги, хватит! — просит Чонгук. И Мина крошит, стирает в порошок. Он просто не знает, что делать дальше, и как вообще поступать. Искать ли Чимина, забить к хренам, или что вообще? — Найди мне его, — чеканит Юнги, с силой отталкивая Гука, что тот едва не валится на диван. Дверь ванной хлопает, а обмазанная в кровь простынь небрежно валяется на полу. И всем как-то неловко, а ещё на работу они опаздывают, но никто не заикается о времени, лишь переосмысливают молча, что делать дальше. Джин рукавом свитера стирает свежую кровь с носа Хоупа, размазывая по щеке. Старший хён вообще самый лучший хён. Он всегда поймет и поддержит. Именно поэтому Чона отправляют на кухню умыться, а на спине горячая ладонь, что подбадривающие гладит. — Он сбежал, потому что испугался ответственности? — тихо спрашивает макнэ, обращаясь к Тэхену. Последний отрицательно помотал головой, улыбаясь как-то по-своему. Это, вроде, зовется пониманием. — Чимин не сбегал, он просто... Просто всегда доводит начатое до конца. — Значит, это всё? Хен может свалить, ты это поддерживаешь, а о Юнги кто подумает? Если с самого начала думал линять, можно было и не играть весь этот спектакль, — Чонгуку откровенно обидно. Сказать по правде, не только за Шугу, а и за себя, за Сокджина и Намджуна. Этот дикий набор эмоций, вечные проблемы, чужие шмотки на Паке, заразительный смех — ко всему этому можно привыкнуть за считанные минуты. Ким обнимает макнэ сзади, кладет свой подбородок на плечо мелкому, и слегка покачивается. — С Чимина хреновый актер, ты же знаешь. Просто он такой : захотел — сделал, даже не думая толком о последствиях. Он вернется, вот увидишь. — Так нельзя, вообще-то, — Гук поворачивает голову, — нужно думать и о других. У Юнги тоже чувства имеются. Ви закатывает глаза, улыбаясь куда-то в шею младшему, прижимается губами к теплой коже, и руками обвивает сильнее. — Вот именно, о других нужно тоже думать, Чонгук. — Да иди ты, — отмахивается, стараясь спрятать всплывающую улыбку. Юнги прижимается лбом к двери в ванной, кусая губы до крови. Это получается само собой, но ощутимо больно. Шуга поздно понимает, что физическая боль не перекрывает душевную, они лишь смешиваются воедино и бьют с новой силой. В ушах как назло чиминовы стоны, а перед глазами смущенная улыбка. За дверью Тэхен, который обещает, что Чимин вернется. Юнги насрать, что Чонгук говорит о его чувствах, главное, чтобы вернулся, а за остальное он ответит. Шуга готов простить всё. Нет, конечно, он и живого места на Чимине не оставит, а после будет громко орать и винить во всех смертных грехах, но они будут вместе. Просто стоит прилететь обратно, как всё образуется и простится. Юнги в самом деле хочется проснуться. Только на этот раз либо в объятиях Чимина, либо вовсе о нём забыв. И на секунду кажется, что это засранец вернулся, когда входная дверь хлопает громко, а Юнги вываливается с ванной полностью обнаженный. — ... привезли тело, — договаривает Намджун. Становится до противного страшно, что кровь отливает от лица, придавая ещё большей бледности. — Какое тело? — вместо Мина интересуется Хосок. — Девчонку изнасиловали, говорю, тело привезли, Кулио за вами прислал, сказал, что на телефонные звонки не отвечаете. А вы чего это как призраки? Особенно этот, — Джун кивает на Юнги, а тот проскальзывает в комнату накинуть одежду. Во всяком случае, жизнь ведь не кончается, а Чимина Шуга будет ждать всегда с распростертыми кулаками.       Последующий год макнэ с Тэхеном всячески прячутся от Юнги. Это совсем уж заметно, но не для этих двоих. Они возомнили себя великими актерами. Даже когда целуются где-то в углу, а рядом проходит старший, мелкие отшатываются друг от друга, вытирая покрасневшие губы. Мин уже забил на это. Забавно, конечно, напрягать своим присутствием мелких, но его тоже кое-кто ждет. И проходит полтора года, а всё не становится на свои места. Однажды, после дежурства, когда Юнги уж совсем было хреново, Сокджин оказал милость, согласившись занять его место, и Мин двинул домой. Однако, только зайдя в прихожую, Шуга натыкается на лежащих на полу мелких, и, слава богу, пока одетых. Хен лишь забирает куртку с вешалки, наблюдая, как широко раскрываются глаза лежащего снизу Чонгука, и как пальцы Тэхена цепляются за края свитера, обнажая кожу того. Ви честно не понимает, с чего вдруг макнэ кусается не в шутку, но не отстраняется, а льнет ближе, вдавливая в твердую поверхность пола. — Уберете после себя, иначе Хосок убьет, — басит Юнги, выходя из дома. И старшему это в смех вспоминать каждый раз, но не Гуку, который просто обещает отомстить. На такое заявление Мин просто смеется и треплет макнэ по волосам. На счет Хоупа, так тот приходит домой лишь раз в неделю, вваливается уставший. И, если Тэхен ушел с полиции в режиссеры, Хосок же стал старшим по делам о пропавших, набирая к себе в команду новичков с академии. Не хотел в полиции находится — а вот уже и "сонбэ" зовут. Юнги, к слову, ни разу не держит зла на этого трудягу, лишь иногда подкалывает по работе, а ещё умоляет найти одного человека. Джин часто пересекается с Хоупом, иногда даже специально берет дела с пропавшими, в котором замешаны убийцы или маньяки. И всё ради того, чтобы не спускать глаз с донсэна, ведь дома они практически не пересекаются, а тот совсем не успевает спать, не говоря уже о еде. А Намджун... А Намджун как всегда наведывается к парням домой, как к себе, а после у них разговоры за столом о формалине и гнойных отверстиях. И всё это становится привычным, хотя, каждый из полицейских отмечает, что раньше с патологоанатомом особо не пересекались, лишь по работе. В душе улыбаясь, парни благодарят шефа, что выставил аферистов как жертв, а не как соучастников.       Юнги закрывается в комнате после работы, открывает окно, и в который раз достает с кармана джинсов телефон. Он сидит сгорбившейся кучкой, перелистывая фото документов, пока не доходит до самых ярких запечатленных моментов, но на деле расфокусированных фотографий. Его собственное тело, на шее пятно, а ещё в уголке экрана палец Чимина, что закрывает половину всего. Засос такой влажный, и доказывающий, что всё не сон. Только сейчас он испарился куда-то. А хотелось бы всегда его чувствовать, набить, как тату. Подобно Чимину. Его бы тоже набить. Следующее фото, и Юнги ложится на кровать, запрокидывая одну руку за голову. Чимин совсем уж живой, и губы у него красные-красные. Мина всегда ждет телефон. Он-то никуда не уедет, и всячески принадлежит Шуге, как, впрочем, потерявшийся где-то Чимин. Юнги избавляется полностью от одежды, скидывает всё на кучу, и лезет под одеяло, укрываясь с головой. Сует наушники в уши, делает громкость на всю, и воспроизводит одну из звуковых дорожек. «Юнги» Слышен обволакивающий голос. Тогда Чимин едва вздохнуть мог, и на фоне странные звуки. Мин помнит до мельчайших деталей, как просил Пака не закрывать глаза. Как в его ладони было мокро от руки младшего. Этот приоткрытый глаз, громкие вздохи, и внезапный вскрик. Юнги кусает губу, когда рука скользит вниз. Это некая пытка, и Мин не спешит притрагиваться к себе, пока не слышит очередной сдавленный стон. Воображение, вообще штука классная, думается парню, когда в голове мелькает образ голого Чимина. Чимина, который не вернулся ни через месяц, ни через год. «Хен, блять, быстрее» И, да, черт возьми, Юнги кроет полностью. Он складывается пополам, выпуская со рта частые вздохи, и рукой мажет по покрывалу. Так уже гребанные полтора года. Юнги ждет только телефон, и никто больше. Мин всерьез пугается, когда коллеги в который раз приглашают отвлечься от проблем, сходить в хорошее место, забить на проблемы с девушкой. Страшнее всего, что его самого начинают посещать подобные мысли, потому что Чимин заебал. Точнее, отсутствие его заебало. Шуга сам не знает чего ждет, с какого чуда выматывает себя на работе, берет сразу по три дела, выезжает в ночную смену. Издевается над собой, но продолжает просматривать списки недавно поступивших в участки, в художественные школы; мелькают разные страны, разные округа, но за всем не уследить. И никто не может утверждать, что этот идиот вернется. Сокджин всегда говорит, что мелкий вот-вот приедет, Чонгук тянет своё «да куда он денется», даже Намджун ни разу не сомневается в Паке. А вот у остальных просто крыша едет. Юнги, кажется, вот-вот и всех задолбит со своими срывами. Тэхен же в открытую орет, что соскучился, и на пару с Хосоком теряет надежду.       Мин заканчивает работу раньше, а в доме нет никого, и это уже нормально. Юнги скидывает туфли куда-то в угол, вешает пиджак в прихожей, и минуя кухню, плетется в свою комнату. Ему сейчас лучше всех — целая комната, на себя любимого. Ну, ещё и телефонного Чимина. Полицейский не замечает открытой двери, побыстрей хочет запереть окно, потому что дует, и воздух слишком сухой. Но только парень касается подоконника, как его хватают сзади, и ладонью закрывают глаза. Юнги пугается внезапно, потому что нельзя, он не для того так долго убегал, чтобы его тут нагнули. Потому что если это кто-то из своих — это вообще пиздец в квадрате. Его мысли все о Чимине, потому что и умирать ему рано, потому что он ещё не дождался Пака. Мин вынимает пистолет с кобуры, но стрелять не рискует, чем дает шанс неизвестному выбить оружие с рук и отшвырнуть куда подальше под кровать. Юнги брыкается сильно, пытаясь отодрать руку от собственных глаз, но его только разворачивают и сразу целуют. Чужие руки скользят по спине, опускаясь к заднице. Немедля, Шуга старается заехать коленом меж ног, только его опережают, подхватывая под коленку и вжимают где-то меж горячим телом и подоконником. А после дыхание теплое опаляет губы парня, и глаза-щелочки смотрят прям в душу. — Ублюдок ты, — шипит Мин, разглядывая макушку цвета апельсина. Чужие губы плавятся в счастливой улыбке, и медленно скользят по шее, прихватывая кожу, а рука особо ощутимо сжимает бедро, впиваясь пальцами в мягкую кожу. — Хен, — тычется в губы, — я так скучал, хен. Чимин не дает вставить и слова, а ненужные руки Юнги, что только мешают целоваться, упираясь в грудь, отводят куда-то за спину. Поцелуи совсем незаметные, повторяются снова и снова, пока чужие губы не задерживаются секундами дольше. Шуга жмурится, и у него двоится в глазах, ибо Чимина много. Слишком много, он просто везде. Целует так, словно всю душу высосать хочет. Пак с силой сжимает одной рукой щеки Юнги, проникая языком в рот старшего, а вторую убирает с бедра, ведет ею вверх и лезет под рубашку, поглаживая обжигающую кожу. У хена с одной стороны в поясницу давит подоконник, а с другой Чимин прижимается бедрами. Пак до ужаса доволен, что вся работа над собой не пошла коту под хвост, и теперь старший не отобьется от него. Просто в силу своих физических возможностей. Донсэн подталкивает к кровати, заставляя опуститься на мягкое покрывало, однако, Юнги успевает откинуть в сторону недавно выстиранное одеяло. Чимин взбирается на хена, целует так, что ноют губы. И совсем не хочет, чтобы Мин что-либо говорил. Он отстраняется, оставляя легкое касание, а после накрывает ладонью рот полицейского. Пак тычется в шею, щекоча волосами по щеке, приоткрывает рот и зубами касается кожи Юнги, прихватывая как можно больше. Донсэн засасывает кожу, стараясь оставить яркие метки. Пальцы влажные из-за дыхания старшего. Пак наслаждается очередным тихим всхлипом Мина, и кусает больнее, пока хен всерьез не начинает брыкаться, стараясь выбраться, ударяя руками по спине. Шуга мотает головой в стороны, старается избегать острых зубов, и приподнимает колено, надавливая Чимину меж ног. Младший выдыхает в шею, где, казалось бы, нет ни единого не задетого им места. Пак смотрит на свою ладонь на губах хена, а после неторопливо ведет подушечками, очерчивая контур. И, не смотря на то, что его не просто убьют, а расчленят в конце, хочется протолкнуть эти пальцы во влажный рот, касаясь мягкого языка. Просто от всплывающей в голове картинке идут мурашки. Чимин большим пальцем скользит по нижней губе Юнги, прося приоткрыть рот. Шуга на секунду пугается, отмечая, что мелкий выглядит точь-в-точь маньяк. Сжимает пальцами кофту на спине, словно этим может остановить. — Если думаешь, что тебе это так просто сойдет с рук, то- Наверное, у Юнги просто способность отключать мозги, иначе такое поведение Чимина не объяснить ничем. Он всё же надавливает пальцем сильнее, и старший, похоже, понимает чего от него хотят. Мысленно пообещав себе, что мелкому достанется, хен выгибает бровь, а уголки губ приподнимаются, пока Пак облегченно выдыхает, чувствуя как чужой язык касается подушечки. — Ауч, — тихо говорит Чим, отстраняя не спеша руку, когда Мин обжигающе больно сжал зубы. — Чем ты только думаешь, — с насмешкой шепчет Юнги, но его не слышат вовсе, обрушиваясь поцелуем. Полицейскому это уже порядком надоедает. Ну, как надоедает, он бы не прочь отложить все разговоры на неделю, а всё это время не выползать с комнаты, только если Пак снова решит смыться, будет ещё херовее. Юнги отвечает, едва успевая за Чимином. Дожидается, пока донсэн дойдет до ручки, и шепчет тихо, в ухо, словно их могли подслушивать. Хен без труда меняется местами с Паком, только вот у того явно вместо мозга трахающиеся кролики, раз он верит всему, что говорит Юнги. Это Чим понимает, когда его по подбородок накрывают одеялом, и крепко прижимают к себе, не дав возможности пошевелиться. Младший дышит часто, старается как-то выбраться из-под ненужной и мешающей ткани, но Мин держит крепко. А ещё смотри так зло-зло, что бывший аферист совсем затихает. — Слышь ты, насильник хренов, совсем с ума сошел? — руки Юнги всё ещё сжимают одеяло, вдавливая в кровать. В телефоне есть целый обрезанный кусочек с аудиозаписи, с таким хриплым, наивным и возбуждающим «в следующий раз.. я хочу быть сверху и жестче». Кажется, не останови бы его сейчас, Чимин в самом деле исполнил бы своё желание. Пак поворачивает голову, не желая разговаривать. — Ты чего, совсем охуел? — кроет Юнги. Он, видите ли, в самом деле решает поговорить, да хотя бы выяснить какого черта происходит, то внезапно исчезает, то появляется и нагибает, а этот ребенок просто носом крутит. — Хен, а знаешь, — пропуская мимо ушей слова полицейского, еще больше накаляя атмосферу, говорит Чимин, — я готовился на этот раз. Думал, вместо разговоров ненужных, мы просто сможем уединиться, а всё остальное потом. Шуга выгибает бровь, рассматривая красного Чима. Похоже, это будет театр одного актера, ведь сейчас ни о чем, кроме секса, мелкий думать и не может. Да что там таить, сам Юнги едва сдерживается. — Я же знаю, что ты не изменился ни на грамм, а утром вновь будешь смущаться, Чимин-а, — утверждает Мин, с улыбкой наблюдая, как на это парень резко мотает головой, — Серьезно? Так ты у нас стал испорченным, да? — Это плохо? — с вызовом спрашивает Чимин, а у самого под одеялом дрожат колени. Он надеялся без лишних слов, просто побыть вместе за всё то длительное отсутствие. И, если честно, совсем не представлял, что нужно говорить. — Нет, это значит, что я могу рассчитывать на утренний секс, — Юнги аккуратно убирает ненужное одеяло, и ладонь опускает на ширинку донсэна. Чимина откровенно так трясет, когда полицейский сперва склоняется над оголенным участком живота, но в следующую же секунду отстраняется, прикусывая губу. Улыбается так странно, и слезает с Пака. Шуга внутри просто ликует, что это не сон, что его парень сейчас живой, перед ним, не заявляет о разрыве отношений (если они ещё есть), и конечно, Мин знает Пака хорошо. Ну, хотя бы уверен в том, что мелкий сейчас до жути смущен, — Развлеки меня. Шуга не просит, а указывает. Хотя у самого дьяволята пляшут в мыслях. И вообще, он готов просто сжать в объятиях Чимина. Последний даже теряется, наблюдая, как хен избавляется от одежды, а его лишь сопровождает взглядом. Пак следует примеру старшего, скидывая кофту и джинсы в одну кучу около кровати. И вот приехали. Сидит на собственных подогнутых коленях с немым вопросом «а че делать-то?», словно не он минутами ранее вытворял хрен знает что. — Ну, ты же хотел там, жестче, сверху, так дерзай, — неприкрыто стебется Юнги. Он просто знает, что Чимин не изменился. У Чимина всё ещё красные щеки и потные ладони. Никто этого не отнимет. Донсэн облизывает пересохшие губы, а после внезапно вскакивает с кровати и сбегает. Мин лежит с полминуты, посмеиваясь в потолок, и только хочет встать, сказать, что тоже скучал и пошутил, как в комнату обратно влетает взъерошенный Чимин, а в руках карамельный топпинг. — Ты съесть меня собрался? — с издевкой произносит старший, пока его губы не сминают в нежном поцелуе. Не такой, как несколькими моментами ранее, а тягучий и медленный. Свободная рука Чимина давит на плечо хену, заставляя полностью откинуться на подушки. Донсэн устраивается удобно, меж ног Юнги. И Мин чувствует себя совсем каплю неловко из-за такого положения, ведь обычно (один раз) как раз Чимин раздвигал ноги, во всех смыслах. Пак большим пальцем открывает крышечку топпинга, и в следующую секунду холодная и вязкая карамель льется на мягкий живот Юнги, попадает на резинку боксеров и капает на щеку. А после плюхается где-то рядом на кровать, словно может пригодится ещё. Чимин начинает с щеки, приподнимаясь на ладошках, слизывает карамель, задевая кожу зубами. Юнги морщится от болезненных укусов, но не возражает, лишь с интересом наблюдает за дальнейшими действиями. Пак прищуривается, стараясь не терять зрительного контакта с хеном. Руки скользят по липким бокам, куда успела скатиться карамель, пальцы останавливаются у ягодиц, несильно сжимая. А после Чимин делает что-то страшное, если судить по Юнги. Донсэн скользит по внутренней стороне бедра, добираясь до коленей и разводит в стороны. У хена внизу живота поджимает, когда его ноги разводят шире, с издевательской улыбкой следя за эмоциями старшего. Шуга хмурится, отмечая, что Чимин, кажется, заигрался, но до сих пор молчит. — У меня растяжка получше твоей будет, да? — младший чувствует, как колени хена дрожат, потому мучает больше, приподнимая ногу, и удерживает в руке за щиколотку. Пак просто плавится с такого хена, когда тот хмыкает, и прячется в собственном сгибе локтя. — Я говорил не себя развлекать, а меня, эгоист хренов, — цедит Юнги как можно спокойней. Чимин улыбается и это скрывается от глаз хена. Донсэн внезапно резко и неожиданно прижимается губами к молочным ногам, засасывая кожу. Чим тащится от внезапно широко раскрытых глаз Мина. Его трясет изнутри, но внешне парень действует, словно по сценарию. Он знает, что никто их не потревожит. — Чимин, — старший запускает пятерню в волосы Пака, сжимая у самых корней, стараясь отстранить. Но тот специально не слушает хена, мажет губами по молочной коже и выпускает теплый воздух, — стой. — Да что с тобой такое, — тихо интересуется младший, добавляя в конце свои высокие нотки. — Чонгук, не вздумай, — Чимин внезапно хмурится, услышав чужое имя на устах хена. Донсэн не успевает и слова вставить, как его ноги пробирают мурашками и кончики пальцев немеют, а сами конечности превращаются в пушистую вату. Пак сжимает простынь, а после бревном валится Юнги меж ног. Гук убирает руку с шеи отключившегося Чима, и смотрит со своей гадкой улыбочкой. Шуга не успевает открыть рот, как макнэ подходит ближе и прижимается к его уху, заявляя «один один, хен». Юнги просто хочется хорошенько приложить макнэ головой о стенку с Чимином на пару, но он лишь выдыхает сквозь зубы. — В следующий раз я просто установлю камеру в вашей комнате и солью видео в интернет, — угрожает старший, наблюдая за довольным донсэном, пока тот тычет пальцем Чимину в щеку, проверяя, живой ли, — стучать не учили? Чонгук показывает язык, а после слышит крик своего парня, который ищет его по дому. И думает, если Ви увидит своего друга в отключке, явно сотрясет своим взвизгом весь квартал, а после вызовет бригаду медиков. Потому Чон спешит к Тэхену, дабы заранее предупредить сперва о том, что Чимин без сознания, а уж после, что он, наконец, вернулся. Так сказать, огорчить и обрадовать.